Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Психологическое консультирование. Теория и практика. Учебник для вузов и ссузов
.pdf
Психологу приходится говорить бытовым языком,
объясняя другому человеку то, что с ним происходит.
Это — видимая часть его профессиональной работы — вершина айсберга профессионального мышления, которое осуществляется в его индивидуальном
сознании. Естественно, что мышление о человеке —
сложном, меняющемся объекте — обязательно включает все переживания самого психолога, испытанные
им в его индивидуальной
жизни.
Когда говорят о том, что инструментом работы является сам психолог, его жизнь, его жизненный опыт,
то хочется уточнить ситуацию, хотя бы следующим
образом: кусок любого материала, например дерева,
железа, пластмассы, становится инструментом только тогда, когда он для этого специально обработан,
т. е. стал инструментом.
Думаю, что эта
аналогия уместна и в отношении
профессионального мышления психолога. Оно тоже
должно стать инструментом на материале его жизненного опыта, включающего как необходимый элемент
профессиональное становление. Как и кто может
определить, стал ли психолог таким инструментом,
готов ли он к тому или иному виду профессиональной
деятельности? Это вопросы профессиональной компетентности психолога
, его возможности выполнять
роль инструмента в разных обстоятельствах профессиональной деятельности.
В этом смысле важно иметь в виду существующую практику подготовки психологов и ряда других
специалистов, занимающихся социальной деятельностью: к обучению этим профессиям допускаются молодые люди, достигшие 21 года (это опыт Израиля,
Дании, США и ряда других стран).
Одна из важнейших особенностей этого возраста
состоит в том, что молодой человек, преодолев юношеский максимализм, получает возможность, более
обоснованного и развернутого внутреннего диалога,
обеспечивающего ему понимание позиций других лю-
91
дей как существенно отличающихся от его собственной. Это и является своего рода гарантией профессиональной готовности к осуществлению деятельности
психолога.
Иллюзия легкости ответов на вопросы: «Как выйти замуж?», «Как стать умным и богатым?» — объясняется тем, что это ответы общие — они не конкретизированы, не индивидуализированы, как того тре
-
бует ситуация психологического консультирования.
Получив ответ на них в тексте, психолог или другой человек обязательно должен проделать работу
по индивидуализации этого знания, по созданию собственного текста, включающего эту информацию как
необходимую.
Только желания осуществлять воздействие на
другого человека недостаточно для того, чтобы это
произошло. Профессиональное мышление психолога
складывается
как результат его усилий по созданию
этого мышления.
Одной из форм контроля за его содержанием является общение с коллегами, находящимися на разных уровнях профессиональной зрелости. По большему счету, требование к качеству своего профессионального мышления предъявляет он сам, он рискует
в ситуации профессионального действия всем — от
здоровья до
профессиональной репутации.
Если из-за его неумелых действий не будет спроса на его работу, то у него просто не будет работы.
Еще одной формой контроля за содержанием
профессионального мышления психолога является
любая ситуация оценки им своих знаний по общей
психологии. Это та сфера знания, которая позволяет
анализировать структуру предмета
психологии как
науки. Такой формой контроля может быть ситуация
супервидения — демонстрация психологом своей работы или совместная работа с другим человеком в
присутствии коллег и ее последующее обсуждение.
Как уже отмечалось, открытость к обсуждению своих
92
профессиональных действий — один из важнейших
показателей профессионализма психолога.
Хотелось бы обратить внимание еще на некоторые характеристики роли жизненного опыта психолога в его профессиональной деятельности — это
все переживания, которые связаны со страданием и
его преодолением. Отношение к своему страданию
и страданию другого человека, выработка собственной позиции, возможность осознания страдания
как
реальности жизни — все это входит неотъемлемой
частью в концепцию жизни человека, позволяя ему
ответить на самый трудный вопрос: «Почему мне выпало это страдание?»
В художественной литературе или в духовных
текстах можно найти мысль о том, что человеку, чтобы жить, нужен некоторый опыт этих страданий. Он
необходим, чтобы
человек ценил жизнь.
Известно, что ценность жизни не дается человеку как некое переживание, ее надо приобрести
Я-усилиями как смысл.
Тот, кто хочет помочь другому в его страданиях (а
все социальные профессии помогающие), попадает в
ловушку профессионализма, связанную с тем, что он
должен (обязан) разделить с другим человеком меру
ответственности
за его страдания. Иначе говоря, психолог должен вмешаться в жизнь другого человека,
деля с ним ответственность за его страдания.
Это характерно не только для психологических
профессий, но и для медицинских, педагогических,
где часто, стараясь лечить или учить другого человека, люди, обладающие полномочиями воздействия,
превышают меру воздействия, отнимая у
человека необходимую ему для организации собственной жизни
меру активности, искажая логику его индивидуальной жизни. Особенно часто это можно видеть в домах
для престарелых и школах-интернатах, где пожилые
люди или дети в результате чрезмерного воздействия
на них (или отсутствия такового) лишаются права на
93
собственные усилия, на ошибку, риск — на те виды
переживания, где ценностью являются Я-усилия.
Возможность правильно выбрать позицию по отношению к другому человеку в ситуации воздействия
на него — это, по сути дела, возможность дать другому человеку переживания автономности своего
существования, своей уникальности. Это то, что в
ситуации консультирования выглядит
как передача
другому человеку психологической информации, необходимой для того, чтобы он пережил присутствие
психолога как возможность нового психологического
содержания своей жизни.
Часто человек, переживающий это воздействие
психолога по отношению к себе, расценивает его как
бездействие, как отсутствие четких указаний о преобразовании своей жизни. Иногда это выражается
прямым текстом
или вопросом: «Почему вы меня не
учите, что и как я должна делать?»
Возникает напряжение, которое чаще всего выражается в виде пауз, задержки дыхания, возвращения
к начальным моментам консультирования. Это как
раз те моменты взаимодействия, в которых рождается новое отношение к самому себе, а следовательно,
возможность для психолога обсуждать
это с другим
человеком. Это достаточно сложные и противоречивые моменты в консультировании, важность которых
люди понимают значительно позже.
В такой ситуации поза психолога, сила его взгляда, точность повторения чужого текста, ясность формулировок своего и т. д. — все имеет значение как
проявление меры ответственности за то, что будет
происходить с другим человеком.
Схематично эту ситуацию можно представить так:
человеку плохо, он буквально кричит о своем страдании, а психолог, как кажется клиенту, ничего не
делает... Вот здесь-то и нужен жизненный опыт переживания страдания и отношения к нему, который
есть у психолога.
94
Следует остановиться еще на одном важном моменте, связанном с жизненным опытом психолога. У
него, как и у любого человека, формируется концепция жизни, которая позволяет соотносить хронологическое и психологическое время страдания. Когда
люди утешают друг друга в бытовых ситуациях, говоря, что «все пройдет», «перемелется — мука будет»
и т
. д., они так и поступают.
Житейский опыт психолога тоже дает ему основания для таких «прогнозов», где цена чужого страдания как бы нивелируется, его уникальность не воспринимается как ценность, а сразу вписывается в
рамки временных координат, где есть начало и есть
конец переживания, как завершенного самого по
себе
и преходящего.
Если психолог так действует, то попадает еще в
одну ловушку профессии — ловушку проективного
(по принципу уподобления) отношения к другому человеку.
Известно, что человек, для которого характерны
острые переживания, живет в своем психологическом
времени, где все события имеют совершенно иную
временную окраску. У человека (может быть, впервые
в жизни) появляется возможность соотносить
психологическое и хронологическое время, наполняя
им содержание своей концепции жизни.
Для психолога существует трудная задача, противоречащая его жизненному опыту, — соответствовать психологическому времени жизни другого человека, оставаясь при этом в своем психологическом
времени. Решение этой задачи на бытовом уровне
почти всегда связано с обесцениванием
переживаний другого человека («Со всеми это бывает», «Это
возрастное явление», «Типичная ситуация» и т. д.).
Профессиональные действия психолога обязывают
его исследовать логику индивидуальной жизни человека и следовать ей, восстанавливая и сохраняя ее
целостность и ценность для человека вместе с ним.
95
В жизненном опыте психоло га есть еще одно важное содержание, которое дает ему возможность ранжировать ценность разного рода знаний, сопоставлять ценность знаний, не разрушая ее саму.
Философия жизни в ее ценностных аспектах позволяет сопоставлять разные виды информации о
жизни, разные источники информации, создает предпосылки для обоснования
свою жизнь.
Итак, психологическое консультирование — это
особый вид профессиональной работы психолога,
при которой он обязательно использует научные понятия как способ собственного мышления. В психологическом консультировании выделяется предмет
взаимодействия психолога с другим человеком, который позволяет другому человеку вместе с психологом
материализовать, представить в своем или в
тексте собственную боль непонимания.
Это значит, что человек может вступить в отношения с психологом по поводу этой боли. С этого начинается ситуация психологического консультирования, в ней участвует психолог как человек, который
обладает иным, отличным от бытового, пониманием
этой ситуации. Психолог использует в качестве рабочего инструмента
зволяют ему анализировать и индивидуализировать
ситуацию, в которой он находится.
научные понятия, которые по-
воздействия человека на
другом
§ 3. ЖИТЕЙСКАЯ МУДРОСТЬ И МУДРОСТЬ
Это будет очень короткий текст — несколько замечаний по заявленной теме.
Известно, что «выше головы не прыгнешь».
Это житейская мудрость, проверенная вековой
практикой и сохраненная нам в языке в виде поговорки.
Думаю, что читатель, даже не очень разбирающийся в современном спорте, легко опровергнет фак-
96
тическую сторону данного утверждения. С метафорическим содержанием не согласиться будет сложнее,
но тем не менее, если обратиться к психологическим
и философским текстам, то в них имеются весьма оптимистические представления о резервных возможностях человека. Это одна из вечно актуальных тем
педагогики и педагогической психологии.
Житейская мудрость — опыт прошедшей жизни
прошедших жизней, опыт, обобщенный и зафиксированный в языке, опыт конкретно-исторический и
универсальный (где границы и критерии, которые
позволили бы его различить?). Это — чужой опыт,
которым всегда трудно пользоваться для решения
своих задач, для установления, восстановления, осуществления логики своей жизни.
Источник житейской мудрости — конкретный другой человек или
текст. Нужно усилие, чтобы увидеть,
услышать, понять, что это источник необходимого
(?) знания. Сегодня, в условиях быстро меняющегося мира, в котором слово «катастрофа» (социальная,
техногенная, гуманитарная) стало почти привычным,
такие, казалось бы, существенные для носителя мудрости качества, как возраст и социальное положение, могут не иметь в глазах других
людей никакого
значения.
Ссылки на историческую ценность информации
тоже не очень привлекают (кто и как пишет историю?). Нигилизм во всех видах пронизывает отношение современного человека к житейской мудрости,
той, которая обеспечивает сохранность индивидуальной жизни человека в ее целостных характеристиках. Это можно наблюдать во многих проявлениях — в
незнании родного языка и его возможностей,
в неумении общаться, слушать текст и подтекст как
свой, так и собеседника и т. п.
Житейская мудрость как правила организации
жизни передается в метафорическом виде, который,
как известно, связан с необходимостью для челове-
,
97
ка ориентироваться на качества своего Я, своего отношения к обобщаемой действительности. Для того
чтобы пользоваться метафорой, надо проделать путь
к себе, к качествам своей психической реальности,
которые могут составить пространство метафоры.
Так, чтобы понять житейскую мудрость поговорки
«В темноте все кошки серы», надо обладать достаточным уровнем знания людей (
опытом переживания
отношений с ними, анализа этих отношений), чтобы
не воспроизвести в своем сознании эту метафору дословно как результат прямого, неметафорического
заключения.
Любое использование житейского опыта, обобщенного в метафорах житейской мудрости, способствует выделению человеком качеств своего Я и
Я-усилий по пониманию, создает то пространство
контекста, которое необходимо
для существования
индивидуальной психической реальности. Наверное, поэтому в народной педагогике такое большое
место всегда занимало общение ребенка со сказкой,
притчей, поговоркой, пословицами — со всеми метафорическими, обобщенно индивидуализированными
формами, позволяющими организовывать свое отношение к людям, к себе, к жизни в целом.
Потенциально психолог располагает огромным
богатством народной, житейской
мудрости, которая
позволяет организовывать знаковое пространство
для проявления качеств Я, осуществления Я-усилий
при использовании этих знаковых образований.
Следует иметь в виду, что обращение к любым
формам житейской мудрости связано с тем, что они
отражают опыт обобщения, основанный на эмпирическом анализе жизни, где понятие истины может
быть заменено (естественно, неспециально
) понятием общности или похожести, или повторяемости.
Если воспользоваться понятием среднего значения,
то можно сказать, что житейская мудрость в большей
степени ориентирована на него, а не на индивиду-
98
альные варианты. Психолог, используя житейскую
мудрость, может оказаться в ситуации воспроизведения банальных истин — далеких от реальности индивидуальной жизни человека, с которым он работает.
Мудрость психологического знания, которую может нести психолог в своей работе, состоит в том, что
он строит текст в общении с другим человеком как
текст, предназначенный
именно этому конкретному
адресату, а не вообще человеку, не вообще женщине
средних лет, не вообще подростку, а человеку с именем, отчеством и фамилией, и этот текст, как любой
живой текст, несет в себе мудрость как потенциальную возможность создания у адресата текста понимания — нового качества его психической реальности или Я, которое позволит ему восстановить логику
жизни.
Как психолог это будет делать? Какими средствами он может осуществить свое мудрое воздействие?
Ответ на эти вопросы есть во многих работах, раскрывающих «секреты общения».
Главная мудрость психологического воздействия
состоит в том, что психолог может выделить и обозначить качества Я
другого человека и его Я-усилия
по преобразованию своей жизни или качеств психической реальности.
Мудрец учится всегда и у всех, его истина не является догматической, его присутствие не приводит к
ранению, но способствует созданию условий для поиска решения; мудрец не берет на себя ответственность за решение
другого человека, но показывает,
что ответственность является проявлением высшей
свободы человека. Тексты мудреца всегда неповторимы.
Конечно, читатель может отнестись ко всем этим
утверждениям с большей долей скептицизма и возразить, что современный темп жизни не предполагает индивидуализации речи и ее «украшения» неповторимостью лексики или синтаксиса. На это замечу
,
99
что автоответчик можно выслушать несколько раз,
при этом желание слушать будет убывать с каждым
прослушиванием.
При произнесении текстов психолог обращен
не только к другому человеку, он находится также
в процессе автокоммуникации — слушает сам себя.
Если это монологи, которые воспроизводятся многократно, то..., возможно, в какое-то мгновение вы почувствуете потерю
интереса к себе или...?
Житейская мудрость воспроизводима как обобщение, как бывший опыт, воспроизводима в виде
средств, которые могут организовывать текст психолога. Мудрость (истина) в психологической работе
всегда индивидуализирована, она является истиной
для одного человека, того, с которым психолог работает в данный момент времени, он высшая ценность,
его
логика жизни — истина.
Все другие истины — математические, философские, физические и множество других истин научного знания, мудрости, проявленной человеком в познавательной деятельности, будут относительны в
сравнении с этой истиной, которая заявляет о себе
существованием боли и взывает к мудрости смысла
самой себя.
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]