Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Принципы права. Проблемы теории и практики. Часть 2 (разделы V–X). Материалы XI международной научно-практической конференции
.pdf
Трофимов В. В.
воплощаться в частном праве и, соответственно, его институтах,
прежде всего — институте договора.
Зарубежные ученые отмечают, что непосредственно проблема
«коммутативной справедливости» подвергалась глубокому анализу в современной доктрине гражданского права. Одновременно
с этим в области нравственной (моральной, этической) философии
наметились довольно широкие разногласия относительно значения коммутативной справедливости и эквивалентности в обмене
(бартере). Все эти вопросы, по мнению зарубежных исследователей, затрагивают проблему взаимозависимости между сторонами.
Такая взаимозависимость называется синаллагмой
1
или принци-
пом синаллагмы2.
К такому же выводу приходят ученые на уровне современной
общей теории права, анализируя сущностные признаки права, особенности частно- и публично-правового аспектов регулирования.
Взаимность, реализованная в обмене, является, по мнению В. М. Сырых, исторически первой формой правовой взаимозависимости.
«Взаимность», с его точки зрения, это «ведущий принцип» частного права, определяющий иные стороны и связи частноправовых
отношений и реализуемый «в целях максимально полного встречного удовлетворения личных интересов граждан и иных лиц»3.
Нельзя не согласиться с утверждением о том, что наиболее распространенной правовой формой реализации «принципа взаимности»
выступает двухстороннее или многостороннее правоотношение.
Субъектами этого отношения выступают поименно определенные
лица, а правам одного лица корреспондируют обязанности другого
(например, отношения купли-продажи, мены, перевозки, оказания услуг)4. Иными словами, договорное право — это та сфера, где
принцип взаимности находит свое наилучшее воплощение.
1
Synallagma — c греческого — мена, оборот, договор. Этим словом («мена»)
подчеркивается взаимный характер действий договаривающихся сторон. —
См.: Дигесты Юстиниана / Отв. ред. Л. Л. Кофанов. М., 2002. Т. I. С. 261
(сноска).
2
См.: Mariusz J. Golecki. Synallagma and freedom of contract // German Work-
ing Papers in Law and Economics Vol. 2003 / http://www.bepress.com/gwp/default/vol2003 (introduction).
3
Сырых В. М. Указ. соч. С. 337.
4
См.: Указ. соч. С. 341.
71
Принципы права: проблемы теории и практики
Взаимность как общее требование социальной жизни получала,
правда в несколько специфической форме, отражение в советском
договорном праве, в системе принципов исполнения договорных
обязательств. Так, в частности, О. С. Иоффе выделял «принцип взаимного содействия», который предполагал определенное сотрудничество между субъектами (сторонами) договорного обязательства,
особенно очевидное, по мнению ученого, «в отношениях по взаимным обязательствам, каждый участник которых является кредитором и должником одновременно»
1
. Легальное свое закрепление это
требование имело в части 2 ст. 168 ГК РСФСР 1964 г., которая общим образом обязывала каждую из сторон оказывать другой стороне все возможное содействие в исполнении ею своих обязанностей.
В некоторых иных работах это называлось принципом товарищеского сотрудничества при осуществлении гражданских прав и обязанностей2, либо речь шла о правиле сотрудничества сторон (должника и кредитора)3.
Вполне очевидно, что данный принцип, налагающий на кредитора обязанность оказывать помощь должнику в исполнении последним его дебиторских обязанностей, в большей степени находится
в соответствии с природой социалистических производственных
отношений и в условиях рынка, конкурентной борьбы, экономического (предпринимательского) риска это правило о взаимном сотрудничестве не во всех случаях эффективно. Вместе с тем, говорить
о безусловном отрицании правила о взаимном содействии также
было бы неверно. Как справедливо замечает В. В. Ровный: «социально-позитивный характер взаимной помощи и содействия вполне
корреспондирует всему гражданско-правовому режиму, при этом
роль данных явлений (в их широком смысле) хорошо известна
в цивилистике. Гражданско-правовая отрасль, в основном опосредующая социально-полезные явления и состоящая из взаимных и возмездных договоров, где стороны находятся в согласии,
а не конфликте, уже по своей сути предполагает элементы взаимной помощи и содействия»4.
1
Иоффе О. С. Обязательственное право. М., 1975. С. 64.
2
См.: Грибанов В. П. Указ. соч. С. 228–231.
3
Толстой В. С. Исполнение обязательств. М., 1973. С. 189–198.
4
Ровный В. В. Принцип взаимного сотрудничества сторон при исполнении
обязательств в гражданском праве // Правоведение. 2000. № 1. С. 84.
72
Трофимов В. В.
Данный вывод можно считать убедительным, ссылаясь не только на опыт национального, но и международного частного права.
К общепризнанным принципам в международных частных отношениях относят «принцип взаимного применения норм иностранного права и признания иностранных судебных актов (взаимность)
как частное проявление принципов равенства и сотрудничества
государств». «Принцип взаимного сотрудничества государств, —
подчеркивает Т. Н. Нешатаева, — является одним из основных
в международном частном праве, … отказ от принципа взаимности
в частных отношениях ведет к нарушению прав и интересов частных лиц и в конечном итоге к нарушению общих принципов современного международно-правового сотрудничества»
1
.
Принцип взаимного содействия, который вполне «выводим»
из общих начал добросовестности, разумности и справедливости
(п. 3 ст. 1, п. 2 ст. 6 ГК РФ) даже, несмотря на отсутствие его прямого закрепления в нормах ГК РФ2, апеллирует к неким моральным, этическим механизмам, полагается, в основном, на внутреннюю убежденность субъекта оказывать помощь, содействие другой
стороне. Нам же хотелось бы утвердить в качестве постулата или некоторого общего правила мысль о том, что договор (контракт)
по своей природе предполагает взаимную заинтересованность сторон, во-первых, на участие в нем, и, во-вторых, относительно его
исполнения. Взаимная заинтересованность контрагентов, связанная с извлечением пользы от реализации договорных условий
для каждой из сторон — это то правовое основание, которое придает договору действительную, а не номинальную юридическую силу
и является предпосылкой для того, чтобы договор получил защиту.
Поэтому тому смыслу, которое вкладывается в понятие «взаимность», больше соответствует понятие «возмездность», то есть
в широком смысле ожидание встречных (ответных) действий
за предоставленную вещь, оказанную услугу, произведенную уплату. В основе данных «ожиданий», которые формируются на обеих
сторонах договорного отношения лежит не альтруизм (желание
1
Нешатаева Т. Н. Уроки судебной практики о правах человека: европейский
и российский опыт. М., 2007. С. 22–25. — См. также: Муранов А. И. Меж-
дународный договор и взаимность как основания приведения в исполнение
в России иностранных судебных решений. М., 2003.
2
Ровный В. В. Указ. соч. С. 88.
73
Принципы права: проблемы теории и практики
бескорыстно оказать помощь партнеру), а обыкновенный эгоизм,
который Р. Иеринг считал главным и даже единственным мотивом
осуществления идеи (принципа) возмездности («т. е. уравнения
взаимного исполнения сделки сторонами») в гражданском обороте.
«… Идея платы, — по мысли Иеринга, — получает такую всеобщность, что вознаграждение представляется движущей силой всего
гражданского оборота»
1
. На этих же началах строится договорная
конструкция, цель которой — опосредовать эти отношения взаимозависимости в сфере гражданских (частноправовых) отношений. Как верно замечает М. Голецки, мотивом, побуждающим людей
заключать договоры обмена, не является принуждение или отношение зависимости, но, скорее, взаимная выгода, извлекаемая
от обмена. Возникает вопрос о возможности совершить обмен, который будет несправедливым по отношению к стороне, вовлеченной
в этот обмен. По мнению ученого, ответ Аристотеля указывает,
что в случае отсутствия (недостаточности) взаимной выгоды не происходит обмена, и, таким образом, единственный факт обмена
включает также его объяснительный (обусловливающий) фактор2.
Договор — это важнейшая форма товарно-денежного обмена.
Этим выражается его экономическая сущность. Этот характер договора предопределяет значение встречного удовлетворения (возмездности) как основного элемента договора. Каждый из участников гражданского экономического оборота отчуждает свой товар
только в обмен на другой, в котором он нуждается. В договоре,
отмечает Р. О. Халфина, это основное содержание экономического обмена — реализация меновой стоимости товара — выступает
в английском праве в виде требования встречного удовлетворения,
в римском праве, французском гражданском кодексе и др. — в виде
требования наличия causa (основания договора)3.
В современном российском гражданском праве норма о встречном (взаимном) предоставлении (исполнении) закреплена общим
образом в двух статьях ГК РФ — ст. 328 («Встречное исполнение
обязательства») и ст. 423 («Возмездный и безвозмездный догово-
1
Иеринг Р. Цель в праве. Т. 1. СПб., 1881. С. 91, 102.
2
Mariusz J. Golecki. Synallagma and freedom of contract // German Working
Papers in Law and Economics Vol. 2003 / http://www.bepress.com/gwp/default/
vol2003. P. 13.
3
См.: Халфина Р. О. Договор в английском гражданском праве. М., 1959. С. 138.
74
Трофимов В. В.
ры»). Статья 328 ГК РФ заменила собой ст. 177 ГК РСФСР 1964 г.
(«Исполнение взаимных обязанностей по договору»), которая
предусматривала, что взаимные обязанности по договору должны
исполняться одновременно, если из закона, договора, из существа
обязательства не вытекает иного. При этом предполагалось, что каждая сторона вправе задержать причитающееся с нее исполнение
вплоть до момента, когда исполнение будет предложено другой
стороной
1
. Таким образом, цивилистическая доктрина констатировала взаимообусловленность позиций контрагентов по договору и выводила из этого соответствующие правовые последствия.
Действующий Гражданский кодекс, заменив признак «взаимности» «встречностью», по замечанию М. И. Брагинского, сохранил
в своей основе содержание соответствующего понятия2. Условия
действия ст. 328 ГК РФ выделены в ее п. 1. Последний признает
встречным исполнение обязательств одной из сторон, которое в соответствии с договором обусловлено исполнением обязательств
другой стороной. Называя это правило «общим принципом»,
М. И. Брагинский предлагает довольно подробный анализ соответствующих норм ГК РФ, детализирующих это общее начало «взаимности» в договорах3. При этом следует заметить, что в со временной
доктрине гражданского права «встречным исполнением» характеризуют возмездные договоры, применительно к которым оно именуется в ГК РФ также «встречным предоставлением» (ст. 423 ГК РФ)4.
Взаимность или встречность — это черта, характерная для всех
видов двусторонних договоров. Для них — «предмет притязания каждой стороны является юридическим основанием ее обязательства». В таких договорах «каждая из сторон принимает
на себя обязанность известного предоставления лишь потому,
что она получает право требования на предоставление от другой
стороны, что и является основанием договорного обязательства»5.
1
См.: Комментарий к Гражданскому кодексу РСФСР / Под ред. проф.
Е. А. Флейшиц и О. С. Иоффе. М., 1970. С. 265, 266.
2
См.: Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Общие поло-
жения. М., 1998. С. 310.
3
См.: Брагинский М. И., Витрянский В. В. Указ. соч. С. 311, 312.
4
См.: Комментарий к ГК РФ, части первой / Отв. ред. О. Н. Садиков. М.,
1997. С. 342.
5
Саватье Р. Теория обязательств. Юридический и экономический очерк.
М., 1972. С. 220.
75
Принципы права: проблемы теории и практики
Это принципиальное положение позволяет делать частные выводы и определения, в том числе об условиях исполнения обязательств
1
.
Синаллагматический характер двусторонних договорных обязательств иное решение вопроса вряд ли может предполагать, поскольку каждая из сторон при осуществлении действий, которые
направлены на исполнение обязанностей по договору, будет ориентироваться на то, исполняются ли ее требования-притязания другой стороной, и в зависимости от этого строить свое поведение
в рамках договорных отношений. Поэтому прежде чем решать вопрос об исполнении договора, нужно установить, может ли он считаться имеющим правовое основание быть исполненным. Иными
словами, нужно определить, насколько вескими являются те причины, которые приводят стороны к участию в данном договоре, каковы те цели, ради которых они готовы взять на себя обязательства
исполнить (предоставить) что-либо, заключить себя, по Юстиниану, в соответствующие «оковы права»2.
Один из известных дореволюционных исследователей проблемы абстрактных и каузальных (материальных) обязательств
римского и современного ему гражданского права А. С. Кривцов
при обосновании необходимости более глубокого изучения вопроса о факторах, порождающих договорные обязательства, приходил к выводу о том, что для признания юридического значения
договорного обязательства необходимо соответствие его общему
правилу (принципу), по которому «каждая из сторон обязывает
себя перед другою обещанием обмена взаимных praestationes»3.
Это правило должно действовать в течение всего времени, пока
между сторонами продолжаются договорные отношения. Если
на основе соглашения вносятся какие-либо изменения в конструкцию договора, то «в таких случаях следует всегда предполагать,
что сохранилось отношение взаимности, — что большей обязанности, чем нормальная, отвечает также и большее право»4.
1
См. об этом: Сарбаш С. В. Исполнение договорного обязательства. М., 2005.
С. 461–532.
2
Inst. III. 13 pr: Obligatio est iuris vinculum…
3
Кривцов А. С. Абстрактные и материальные обязательства в римском и в со-
временном гражданском праве. М., 2003. С. 96.
4
Указ. соч. С. 139.
76
Утяшов Э. К.
Таким образом, в рамках проблемы «каузального» аспекта обязательств («встречное удовлетворение» — англ.) фактически обосновывается общее начало «взаимности», которое позволяет обнаружить (синтезировать) основание договора. Ученые-цивилисты
обоснованно концентрируют внимание на проблеме «каузы» (основания) гражданско-правового договора
1
, исследуют истоки и разрабатывают это понятие, в том числе в части факта наличия и адекватности встречных предоставлений, соразмерности взаимных
договорных обязательств, сила и действенность которых вытекают
из присутствия в договорных условиях и в процессе исполнения договоров искомых оснований взаимности как переведенного на язык
права требования самой социальной жизни.
Утяшов Э. К.
доцент кафедры теории права,
государства и судебной власти РГУП,
кандидат юридических наук
Основополагающие принципы права
и правовой режим военного положения
Анализ действующего нормативного правового регулирования
правовых режимов, в том числе военного положения, свидетельствует о его недостаточности. Возможные фактические общественные отношения, в условиях военного положения, являются слабо
исследованными и в силу этого неурегулированными нормативными правовыми актами.
При этом сфера общественных отношений, которую пытается
охватить этот правовой режим, настолько широка, что принимае-
1
См., например: Бекленищева И. В. Гражданско-правовой договор: клас-
сическая традиция и современные тенденции. М., 2006. С. 35–55; Кашанин А. В.
Кауза гражданско-правового договора как выражение его сущности // Журнал
российского права. 2001. № 4. С. 93–104; Ломидзе О. Г., Ломидзе Э. Ю. Фор-
мирование основания договорного отчуждения и значение causa как цели праводателя // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации.
2004. № 11. С. 141–159; № 12. С. 111–133; Полдников Д. Ю. Институт договора в пра-
вовой науке Западной Европы XI–XVIII веков: учебное пособие. М., 2013. 367 с.
77
Принципы права: проблемы теории и практики
мые правовые нормы характеризуются значительной обобщенностью и неопределенностью, а это на первый взгляд, вынуждает
проведение конкретизации их содержания. Следовательно, необходима дополнительная правотворческая деятельность, направленная на более детальное уточнение норм права, т. е. формулирование более конкретных правил из содержания общих и абстрактных
требований закона.
В связи с чем, руководствуясь принципами целесообразности
и своевременности, следует разработать хотя бы проекты основных подзаконных нормативных правовых актов, согласованных
и не противоречащих действующему законодательству, в которых
должны содержаться более определенные правовые предписании.
Цель такой деятельности была бы направлена на уточнение содержания относительно-определенных, абстрактных норм и оценочных понятий законодательства о военном положении
1
. Например, нуждается в конкретизации такое основание его введения
как непосредственная угроза агрессии; определение сроков, объема и содержания ограничения прав и свобод в той мере, в какой
это необходимо для обеспечения обороны страны и безопасности
государства; применение мер по организации производства продукции (выполнения работ, оказания услуг) для государственных
нужд, обеспечения Вооруженных Сил Российско й Федерации;
введение военной цензуры за почтовыми отправлениями и сообщениями, передаваемыми с помощью телекоммуникационных систем, а также контроля за телефонными переговорами, создание
органо в цензуры; эвакуация объектов хозяйственного, социального
и культурного назначения; временное отселение жителей; приостановление деятельности политических партий, других общественных объединений, религиозных объединений, ведущих пропаганду
и (или) агитацию, подрывающу ю в условиях военного положения
оборону страны и многие другие положения законодательства, направленного на регулирование правового режима военного положения. Необходимо разработать дополнения в уголовное законодательство об ответственности за преступления против военной
1
Более подробно см., например: Утяшов Э. К. О необходимости конкре-
тизации норм правового режима военного положения // Вопросы экономики
и права. 2015. № 6.
78
Утяшов Э. К.
службы, совершенные в военное время либо в боевой обстановке,
что прямо предусмотрено действующим УК РФ.
В тоже время возникает вопрос о соотношении правовой конкретизации и индивидуального регулирования (усмотрения). Насколько детально и полно нужно регулировать общественные отношения? Какую свободу предоставить правоприменителю в условиях
этого правового режима? Более детальная правотворческая деятельность, направленная на дальнейшею конкретизацию прогнозного правового регулирования, с одной стороны, позволила бы
уменьшить возможность злоупотребления правом, с другой стороны, привела бы к появлению значительного количества относительно «мертвых» норм, рассчитанных на возможное развитие общественных отношений в условиях военного положения. Создание
такого массива нормативных правовых актов непродуктивно, как минимум по следующим причинам: они не будут успевать за изменениями действующего законодательства и общественных отношений,
в связи с чем, будут «устаревать», порождать правовые коллизии
и пробелы; сковывать инициативу адресатов правовых норм; запутывать и затруднять принятие решений, при динамично меняющейся обстановке; порождать бюрократизм в ходе осуществления
управленческой деятельности; необходимости систематизации всего
этого правового массива, в форме кодификации или консолидации.
Подготовка проектов модельных нормативных правовых актов,
в которых излагался бы некий алгоритм запрограммированных
действий в условиях режима военного положения, видится неэффективным в силу того, что их нормы также будут нуждаться
в конкретизации, изменениях и дополнениях с учетом возможного,
не прогнозируемого развития общественных отношений, вызванных динамикой международной обстановки, тенденциями в осуществлении политического режима, текущего состояния законодательства, экономики, транспорта, общественного настроения
и многими другими факторами.
Создание отдельной структуры в системе органов государственной власти, которая поддерживала бы весь этот массив действующих нормативных правовых актов и их проектов в рабочем
состоянии, тоже представляется неэффективным. По крайней мере,
фактически не возможно и объективно не реально субъектам правотворчества предвидеть все многообразие жизненных ситуаций
79
Принципы права: проблемы теории и практики
и обстоятельств в рамках режима военного положения, в силу чего
многие отношения, возникающие в нем, должны регулироваться
и иными формами права.
Рациональным и оправданным решением многих вопросов, возникающих в правовом и индивидуальном регулировании в условиях исследуемого правового режима, представляется доктрина
интегративного правопонимания. Эта концепция исходит из определенной иерархии форм права: основополагающих принципов
права, международных договоров, нормативных правовых актов,
обычаев. Интегративное правопонимание, основанное, прежде всего на принципах и нормах права, содержащихся в единой и многоуровневой системе форм международного и внутригосударственного права, должно способствовать предсказуемой правотворческой
деятельности, стабильной и единообразной правоприменительной
практике, оперативному и эффективному разрешению конкретных ситуаций
1
, возникающих, в том числе, в условиях правового
режима военного положения. Данный подход нашел свое выражение в ч. 4 ст. 15, ч. 1 ст. 17 Конституции Российской Федерации,
в которых предусмотрено применение общепризнанных принципов права. Ст. 2 ФКЗ «О военном положении», предусматривает,
что: «правовой основой военного положения являются Конституция Российской Федерации, настоящий Федеральный конституционный закон , принятые на его основе федеральные законы
и иные нормативные правовые акты Российской Федерации, а также общепризнанные принципы и нормы международного права
и международные договоры Российской Федерации в данной области». Ч. 2. ст. 19 ФЗ «Об обороне» от 31 мая 1996 г. № 61-ФЗ
предусматривает, что «Вооруженные Силы Российской Федерации, другие войска, воинские формирования и органы применяются
в период действия военного положения в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права и международными договорами Российской Федерации, федеральными
конституционными законами, федеральными законами, нормативны-
1
Ершов В. В. О формах права в Союзном государстве. Выступление на семинаре при Парламентском Собрании Союза Беларуси и России по вопросам
строительства Союзного государства: Дальнейшая гармонизация законодательства Республики Беларусь и Российской Федерации. 18.06.2015.
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]