Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Прагматический потенциал языковых единиц в свете детерминации переводческих решений (на материале испанского языка). Монография
.pdf
В отличие от нумеративов математического языка с их сигнификативными значениями, нумеративы общенародного языка сочетают в
своих значениях сигнификативные, иногда, а в словосочетаниях всегда,
денотативные, а возможно и коннотативные признаки: этим они сходны с
другими словами естественного языка. В этом отличие, например, между
математическим знаком «7» и словами «семь» в
столов» и, далее, в ФЕ «семь чудес света», «семь смертных грехов», равно
как и словом «семерка». Кстати, именно это «магическое число Миллера»
окружено ореолом особенно богатых ассоциаций ложащихся в основу многочисленных ФЕ в различных языках.
Часто в переносном значении употребляются числительные, счетные
существительные
та, секунда» и т.п. В подобных случаях они служат для интенсификации
высказывания. Касаясь этой проблематики, Х. де Урбина, в частности,
пишет, что выражения, в состав которых входит числительное, создают
определенные трудности при переводе, что их необходимо переводить с
соответствующей степенью интенсивности
Использование конституентов близкой общности при переходе от языка к языку является довольно распространенным способом реноминации.
К таким соответствиям, например, относится замена лексемы «docenas»
лексемой «десятки» при переходе от испанского языка к русскому.
Многочисленны и полные соответствия в образном употреблении
числительных. Ср.
Mil años que vivas, ignorarás lo que ha pasado esta noche en mi alcoba...
(Alarcón)
Проживи хоть
сегодня ночью в моей спальне.
Date cuenta la de niños que quedan nacer a cada minuto en el mundo, millones
de millones. (Delibes)
... сколько их будет рождаться в мире каждую секунду – миллионы
миллионов!
В структурно-типологическом аспекте различие между русским и испанским языками оказывается в этой сфере незначительным, проявляясь в
немногих национально-специфических разрядах образной
Что касается ФСП единичности, то его значение в силу особой важнос-
ти вызывает много ассоциаций, ложащихся в основу семантики производных слов и оборотов. Кроме того, оно может вызывать положительные и
и слова – измерители типа «сотня, тысяча, пуд, мину-
экспрессии.
тысячу лет, все равно ты не узнаешь, что произошло
словосочетаниях «семь
номинации.
61
отрицательные эмоции, что придает соответствующие коннотации лексике
и ФЕ: один-одинешенек, один как перст.
В подобных высказываниях налицо интенсификация значения слова
«один», которое не следует отождествлять здесь с абстрактным нумеративом – термином математики. Слово общенародного языка, сохраняя
значение точной единичности, несколько конкретизирует его, внося такие
коннотации, как «одиночество»,
«исключительность».
Некоторые переходные явления наблюдаются между ФСП интенсивности и средствами выражения пустого и полного множеств. Особенно
показательно использование в поле интенсивности слов со значением полного множества (целостности) в качестве актуализаторов и детерминаторов:
todo un hombre – настоящий мужчина.
Понятие отсутствия (отрицания) количества и тотальности (всеобщности), если рассуждать логически, представляют собою
те два полюса, между
которыми расположены все остальные виды количественности в языке.
Таким образом, понимая под интенсивностью количественное выражение
признака, мы должны предположить, что область функционирования интенсивов (на шкале интенсивности И. И. Туранского – зона «И») должна
пересекаться с микрополем полного множества и заканчиваться там, в то
время как
зона деинтенсификаторов (у И. И. Туранского – зона «Д») долж-
на получить свое логическое завершение в микрополе пустого множества.
Таким образом, мы имеем:
зона полного множества
| зона «И
ординар
| зона «Д»
зона пустого множества (отрицание количества)
Однако в испанских грамматиках (например, В.С. Виноградов «Грам-
матика испанского языка» [1978]) упоминается об
усилении отрицания
с помощью частиц «ni» и «no». Так, в отрицательных предложениях, в
которых отрицание уже выражено частицей «no» или отрицательными
местоимениями, частица «ni» приобретает кроме отрицательного еще и
усилительное значение. Например:
62
... se marchó chillando que no teníamos ni pizca de sensibilidad.
(Delibes)
Частица «ni» может употребляться и тогда, когда отрицание «no» отсутствует в предложении, и при этом также иметь не только отрицательное,
но и усилительное значение. Это происходит в следующих случаях:
а) если «ni» стоит перед подлежащим, находящимся перед сказуемым:
Ni el uno ni el otro habían querido acaso aludir al correqidor ...
(Alarcón)
б
) когда «ni» употребляется в значении, «даже не»:
¡Yo no me miento nunca! Ni uso nombres supuestos ... (Alarcón)
О возможности усиления отрицания в испанском языке говорит и
С. Хили и Гайа, отмечая такие средства, как jamás, nadie, nada, которые
изначально не были отрицательными по своей сущности, но обладали
способностью к усилению отрицания во фразах типа: no volver
volveré ya más), no veo a nadie (antiguo: nadi, persona nacida), no tengo nada
(antiguo: cosa nacida) [Gili y Gaya: 1968, 52].
Со временем частое употребление этих слов придало им оттенок отрицания, и эти слова стали употребляться без «no», например:
Jamás volveré. A nadie veo. Nada tengo.
Слова nunca и ningúno сохранили свое значение и также могут усили-
вать отрицания, как и
jamás. No conocían a nadie.
Ningún reo ha subido al patíbulo con paso tan inseguro y semblante tan
demudado como el corregidor. (Alarcón)
С целью усиления высказывания в предложении могут стоять три
или четыре отрицательных элемента, например: No escribe nunca a nadie;
No ha dado jamás nada a nadie. Кроме того, С. Хили и Гайа к средствам
интенсификации отрицания относит выражения типа
en todo el día o la noche, en absoluto (ср.: No he podido encontrarte en todo el
día. No lo sé en absoluto. No he oído cosa semejante en parte alguna o en ningúna
parte.) и существительные bledo, comino, pepino, míaja (migaja) (No vale un
comino; No me importa un bledo) [Gili y Gaya: 1968, 52], которые обозначают
ничего не стоящие вещи.
Как видно из вышеизложенного, усиление отрицания имеет место в
испанском язьке, хотя некоторые исследователи ставят под сомнение саму
jamás, nadie, nada, ср.: No veo ningún camino. No diré
en mi vida, en la vida,
é jamás (no
63
возможность усиления отрицания и говорят о «недопустимости использования этого термина там, где невозможно измерение по степеням» [Девкин
В.Д.: 1988, 43].
Итак, проведенное исследование показывает, что ФСП интенсивности имеет зоны пересечения со многими полями. Однако нельзя говорить
о переходности от любого поля (микрополя) к любому. Все зависит от
конфигурации полей:
ленными друг от друга.
Перечисленные черты функционально-семантического поля неравноценны с точки зрения их специфичности именно для данного типа языковых
группировок. С этой точки зрения выделяются первые две черты:
I. общность семантических функций и II. взаимодействие не только
однородных, но и разнородных языковых
Эти специфические черты функционально-семантических полей, отличают их от других типов группировок и систем в языке (от фонетических
систем, морфологических категорий и т.д.). Что же касается признаков
структурной организации, то они важны для функционально-семантических полей, однако эти черты имеют гораздо более широкую сферу распространения,
ФСП. О поле целесообразно говорить лишь при всей полноте признаков,
существенных для этого понятия, причем применительно именно к определенному типу группировок языковых фактов, а не к отдельным фактам,
явлениям, единицам.
том, что категория интенсивности предсталяет собой полевую
цию. Кроме того, в состав общего макрополя интенсивности входят поля
интенсивности признака (образа) действия и интенсивности атрибутивного
признака, которые не могут быть механически разгорожены и размещены
по жестким классификационным клеткам. Принципы полевого строения как
раз и проявляются в том, что отчетливо вычленяясь по доминантным признакам, основным семантическим модификациям
эти поля взаимодействуют в языке и в речи, отчасти образуют резервные
зоны друг для друга, создавая гибкое, живое, динамическое построение
языка не как знакового механизма, а как творчества его носителей.
доказывает и факт принадлежности категории интенсивности атрибутивного
признака к особым, прагмалингвистическим
собой количественную характеристику качественной стороны речи, коли-
64
они свойственны множеству языковых явлений за пределами
Анализ разноуровневых средств интенсификации свидетельствует о
Проведенное в настоящей главе исследование со всей очевидностью
одни из них оказываются связанными, другие отде-
элементов.
организа-
категории интенсивности,
категориям, т.к., представляя
чественное отражение того, насколько экспрессивное возвышается над ее
предметно-логическим содержанием, средства выражения данной категории отражают субъективное восприятие степени проявленности признака,
служат мерой его экспрессии и являются специфическим проявлением
категории количества.
Как было сказано выше, интенсивность экспрессии градуальна. Ее величина соответствует отметке на шкале интенсивности, существующей как
в
сознании адресанта, так и в сознании реципиента. Разметка на этой шкале
носит субъективный характер, т.к. в ее основе – восприятие и оценка инди-
вида, но при этом за точку отсчета всегда принимается ординарное, норма
(коллективно-субъективное представление об обычном, нейтральном).
Следовательно, можно утверждать, что средства интенсивности
атрибутивного признака изначально обладают
большим прагматическим
потенциалом, т.к. будучи носителями прагматической константы, они,
в силу своей двойственной (коллективно-субъективной) природы, всегда
готовы реализовать и свою прагматическую потенцию (переменную).
65
ck`b` 3
Формальный аппарат категории
интенсивности атрибутивного
признака как носитель константной
прагматической информации
У многих современных исследователей сложилась традиция понимания прагматической сферы языка как эффективности использования языкового выражения в плане воздействия на поведение коммуникантов. Прагматическая сила единиц стала рассматриваться как материальное следствие
речевого восприятия, выражающееся в физических или духовных действиях
адресата. Значение того или иного явления языка стало рассматриваться
исключительно
то есть как орудие, посредством которого мы совершаем действие.
Однако действенность высказывания довольно часто напрямую зависит от прагматических возможностей входящих в него языковых единиц
и, в первую очередь, от носителей константной прагматической информации. Прежде чем использовать в жизни тот или иной
стараемся узнать его технические характеристики и сферу применения.
Языковая система реализуется в речи по тем же правилам: для того чтобы
эффективнее пользоваться возможностями языковых единиц, необходимо исследовать их параметры, что особенно актуально при межкультурной коммуникации. В нашем случае, учитывая специфику языкового
66
в связи с коммуни кативной направленностью речевого акта,
инструмент, мы
материала, прежде всего, следует выявить прагматическую константу и
прагматическую переменную, т.е. прагматический потенциал языковых
единиц в плане интенсификации признака. Как было сказано ранее, для
выражения категории интенсивности язык прибегает к самым разнообразным средствам из области фонетики, морфологии и синтаксиса, поэтому
сущность этой категории может быть раскрыта только при
комплексном
подходе к анализируемым явлениям. Основой такого подхода являются
важные методологические принципы: принцип системности и принцип
единства формы и содержания, которые позволяют не только представить
развёрнутое описание системы разноуровневых средств интенсификации,
но и разработать их типологию.
3.1. Прагматическая константа лексических
и лексико-грамматических средств
выражения категории интенсивности
в испанском языке
3.1.1. Степени сравнения прилагательных
и наречий
1
Учитывая тот факт, что под интенсивностью атрибутивного признака
мы понимаем различную степень выраженности непроцессуального признака (свойства) предмета, события или другого признака, следует признать,
что в системе частей речи носителями данных значений и, следовательно, способности выступать в роли усилителей будут, в первую очередь,
прилагательные и наречия. Среди них полевое ядро
будет составлять имя
прилагательное, точнее – разряд качественных прилагательных, обладающих способностью передавать градуальные характеристики с помощью
1
Мы позволили себе объединить в одном параграфе лексические и граммати-
ческие средства выражения категории интенсивности признака, т.к. в разных
языках существуют определенные расхождения при отнесении того или иного
явления к области лексики или морфологии, а также в связи с тем, что в этом
вопросе наблюдаются большие разногласия между лингвистами (
1968, О. К. Васильева-Шведе, 1980, Н. А. Катагощина 1972, В. С. Виноградов
1986).
В. Н. Ярцева,
67
степеней сравнения. Таким образом, качественный признак, лежащий в
основе семантической структуры прилагательного, может меняться по
шкале интенсивности, что определяет два основных семантических свойства
прилагательного – способность сочетаться с интенсификаторами и кванторными словами и способность иметь степени сравнения.
Интересен тот факт, что М. Криадо де Валь рассматривает вопрос о
степенях сравнения
Свойство прилагательного передавать различные степени интенсивности
качества автор считает (наряду с категорией согласования) важнейшей грамматической характеристикой этой части речи [Criado de Val: 1958, 75–77].
Используя традиционный термин «степени сравнения», следует
помнить замечание Р. Ленца о том, что в данном случае речь идёт не о
«сравнении прилагательных», а о сравнении существительных,
характеризуются прилагательными в формах, передающих различную
степень качества [Lenz: 1944, 184].
Как известно, в латинском языке существовали 3 способа передачи
градаций качества:
1. суффиксальный, т.е. синтетический:
fortis – fortior – fortissimus
2. суффиксально-супплетивный с заменой корня (у 4 наиболее упот-
ребительных прилагательных: magnus, parvus, bonus, malus):
bonus – melior – optimus
3. аналитический, с помощью наречий magis (plus) – более и maxime –
в
высшей степени:
idoneus – magis idoneus – maxime idoneus
в разделе, озаглавленном «Интенсивность» («Intensidad»).
которые
Последний способ, довольно редкий в латинском, становится регулярным в романских языках. Что касается конкретно испанского языка, то, как
пишет Е.В. Литвиненко, из двух латинских наречий magis и plus испанский
язык предпочел более древнее magis, принявшее форму más: más hermoso.
Для образования превосходной степени было использовано не
maxime, а наречие multum, которое в современном испанском языке имеет
форму muy (muito > muit > muy) [Литвиненко Е.В.: 1983, 129] Ср.:
исп. fuerte – más fuerte – el más fuerte, muy fuerte (fortísimo)
ит. forte – piu forte – il piu forte (fortissimo).
Некоторые прилагательные, унаследовавшие от латыни синтетические
формы сравнительной степени (иногда их называют «неправильными»),
68
наречие
образуют особую модель степеней сравнения, которая существует наряду с
типовой моделью, например: bueno – mejor – el mejor (bueno – más bueno –
el más bueno); malo – peor – el peor (malo – más malo – el más malo). В «Esbozo»
говорится о четырех таких прилагательных и отмечается тот факт, что
на протяжении всего существования испанского языка их синтетические
формы сравнительной степени (mayor, menor, mejor, peor) сосуществовали
с аналитическими (más grande, m
при этом свой компаративный характер [Esbozo: 1997 (II), 78].
Обычно испанскими грамматиками выделяются три степени срав-
нения, по Ленцу три формы градации: tres diferentes formas de gradación
[Ленц Р.: 1944, 208]:
1. положительная (positivo), т.е. такая форма прилагательного, ко-
торая называет качество предмета, безотносительно к качеству других
предметов:
Es un hermoso animal. (Alarcón)
Данная степень сравнения отражает ординарную проявленность признака, является показателем нормы, предопределяющей интенсивность
других показателей – меньше нормы и больше нормы.
2. сравнительная (comparativo), показывающая большую или меньшую
величину качества и предполагающая сопоставление (сравнение) степени
качества у данного предмета с наличием этого же качества у другого или
у других предметов:
¡El es más jorobado
Era el primer frío de la vejez, más triste que el de la muerte.
(Valle-Inclán)
– большая степень (величина) признака;
La única diferencia consistía en que el tío Lucas era por idiosincrasia menos
trágico, menos austero ... que el insensato sacrificador de Desdémona.
(Alarcón)
– меньшая величина признака.
que yo! (Alarcón)
ás pequeño, más bueno, más malo), не теряя
Наречия, которые используются в испанском языке для образования сравнительной степени и сравнительных конструкций, как правило,
называются интенсивами (los intensivos, [J.Alcina Franch, Manuel Blecua:
1983, 582], etc.), но можно встретить и другие наименования,
cuantificadores comparativos [Prytz: 1979, 261].
например:
69
3. превосходная (superlativo), передающая предельный признак
предмета (или лица) по сравнению с рядом однородных предметов (лиц).
Принято рассматривать две формы превосходной степени: относитель-
ную – superlativo relativo (el más alto) и абсолютную – superlativo absoluto или
elativo (muy alto, altísimo). Однако следует отметить, что не все лингвисты
относят «абсолютную превосходную степень» к категории степеней сравнения, поскольку её значение
на высшую степень качества, ср.:
Pero, a menos que fuese una consumadísima actriz, poco era de esperar
por ese flanco. (A. Pérez-Reverte)
Данной точки зрения придерживаются такие лингвисты, как О.К.
Васильева-Шведе, Г.В. Степанов, Р. Секо и некоторые другие.
Относительная форма превосходной степени имён прилагательных
(у A. Бельо: superlativo partitivo [Bello A.: 1960, 1025]) образуется путём
прибавления соответствующего определённого артикля
степени:
Desde luego José María era el mejor, buena diferencia. (Delibes)
Caballuco ... miraba a Rey con expresión de la más completa
indiferencia. (Galdós)
Определённый артикль может заменяться притяжательным место-
имением, при этом значение единичности и исключительности не теряется,
ср.: su más intima amiga – la más intima amiga.
Абсолютная форма превосходной степени образуется двумя спосо-
бами:
1. с помощью суффикса -ísimo:
... se casó ... con la principalisíma señora... (Alarcón)
... pero hoy es un artículo de primerísima necesidad ... (Delibes)
Х. Альсина Франк упоминает также о суффиксе -érrimо [J.Alcina
Franch: 1983, 579]. Он характерен для немногочисленной группы латинских
прилагательных, оканчивающихся на -er, например: liber – liberrimus, a,
um (lat.). Cр.:
libre – libérrimo, celebre – celebérrimo, pobre – paupérrimo.
Правда, кроме этих литературных форм в разговорном языке довольно
часто встречаются формы этих же прилагательных на
pobre – paupérrimo – pobrísimo; pulcro – pulquérrimo – pulcrísimo. Эта общая
тенденция испанского языка к выравниванию по аналогии производных
не выражает сравнения, а указывает лишь
к сравнительной
-ísimo, например:
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]