Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Прагматический потенциал языковых единиц в свете детерминации переводческих решений (на материале испанского языка). Монография
.pdf
значениях – в таких случаях очевидно. Поскольку термин «экспрессивность» в широком понимании стал традиционным и употребляется всеми
лингвистами, нет необходимости заменять его каким-то другим. Что же
касается второго значения его (узкое понимание), то, думается, оно может
быть закреплено за другим термином, более удобным, которого пока нет»
[Лукьянова Н. А
Кроме того, Н. А. Лукьянова различает понятия «экспрессия» и «экспрессивность», понимая экспрессию как экстралингвистическое явление
(интенсивность действия, состояния, признака и т.д.), а экспрессивность как
потенциальную возможность слова «обозначать не только данное действие,
явление, предмет, признак, но и характер его проявления, его качественноколичественные свойства [Лукьянова Н.А.: 1979, 4].
И
. А. Стернин считает, что «в наиболее общем виде экспрессивностью
в языке можно считать выделение каким-либо способом того или иного
содержания из ряда других передаваемых содержаний. Экспрессия нацелена
на привлечение внимания к тому или иному понятию, мысли, его состоянию и т.д.» [Стернин И.А.: 1987, 133]. Как видно из данного
И.А. Стернин не дифференцирует такие понятия, как «экспрессивность» и
«экспрессия».
Близкую высказанной точке зрения концепцию находим у В.К. Харченко: «Сущность языковой экспрессии – в преодолении всевозможных
шаблонов и стандартов. Экспрессивное в языке выступает как нерегулярное,
нетипичное и потому необычное, свежее, выразительное [Харченко В.К.:
1976, 70].
Итак, различное определение
щественным фактором, влияющим на подход исследователей к категории
интенсивности как понятию экспрессивной стилистики.
Оперируя определением «экспрессивность есть выразительность» с
констатацией, что в данной дефиниции латинское «expressio» заменено русским и понятным «выразительность» (т.е., таким образом, налицо тавтология), мы приходим к выводу, что в широком понимании
– это признак, свойство текста, его качественная характеристика (ср. «...
выразительность – качество художественного произведения, связанное с
умением художника заострить, подчеркнуть характерное в изображаемом
явлении, сконцентрировать материал с целью усиления его воздействия
на зрителя, читателя, слушателя» [Художественная культура: понятия
и термины: 1978, 17]). Экспрессивность в узком смысле оценивается
нами (вслед за Н. А. Лукьяновой)
.: 1979, 22, 24, 25].
определения,
понятия экспрессивности является су-
экспрессивность
как явление языка, как семантический
41
признак слова. Если понимать экспрессивность как некоторый признак,
качество речи или лингвистической единицы, то возникает вопрос о
степени проявленности этого признака, о степени его экспрессии, т.е.
вопрос об интенсивности, которую мы рассматриваем как количественную
характеристику признака.
Сложность разграничения понятий «экспрессивность» и «интен-
сивность», а также их синонимизация
причин.
I. Вне соотнесения со стилистически нейтральной формой изложения
экспрессия немыслима. Об этом справедливо писали и пишут исследователи. Так, в «Словаре лингвистических терминов» О.С. Ахмановой понятие
«экспрессия» определяется следующим образом: «выразительно-изобразительные качества речи, отличающие ее от обычной (или стилистически
нейтральной) и придающие ей
[Ахманова О.С.: 1966, 524].
Аналогичным образом о большей или меньшей степени интенсивности
признака мы судим, опираясь на показатель «нормальной», нейтральной
степени интенсивности. Еще Ш. Балли писал, что прежде чем определить
степень интенсивной выразительности того или иного факта, необходимо
соотнести этот факт с его логическим эквивалентом, стилистически
симально нейтральным [Балли Ш.: 1961].
II. В основе неразличения этих двух категорий лежит факт использования обеими одного и того же набора фонетических, лексических, грамматических и лексико-грамматических средств. Так, эллипсис, повтор,
восклицательные конструкции являются экспрессивными модификациями
синтаксических конструкций. Эти же средства, как будет показано ниже,
являются способами интенсификации признака
Что же касается лексики, то большинство лингвистов признает существование экспрессивного фонда лексики, и его противопоставление
номинативному фонду представляется вполне естественным.
В связи с этим вопросом интересно заключение Х. де Урбины о
том, что в испанском языке существуют не только слова, приобретающие экспрессивное значение в процессе функционирования, но и
которых изначально содержится экспрессивный элемент [Х. де Урбина:
1986, 182].
В работах отечественных лингвистов, где описывается лексический
состав языка, мысль о специфическом наборе экспрессивных единиц
выражается довольно часто и вполне отчетливо. Так, А.А. Реформа-
42
образную и эмоциональную окрашенность»
объясняются и рядом других
мак-
.
слова, в
торский непосредственно употребляет термин «экспрессивная лексика»,
противопоставляя ее нейтральной лексике [Реформаторский А.А.: 1960,
48], а В. И. Шаховский пишет по этому поводу: «… экспрессивность,
действительно может возникать в речи за счет фунционального фактора,
но она может и воспроизводиться в речи как элемент языковой системы»,
– и уточняет, – «… экспрессивность слова можно определить как
семантический феномен, выделяющий слово специальным набором денотативных
и коннотативных сем» [Шаховский В.И.: 1987, 46–47]. Среди лингвистов,
придерживающихся подобного мнения по этому вопросу, можно назвать
Н.А. Лукьянову, Н.П. Романову, М.И. Черемисину и др.
Как показывает анализ фактологического материала, экспрессивная
лексика активно применяется в целях усиления интенсивности признака.
Следовательно, обе
категории: и интенсивность, и экспрессивность, ис-
пользуют один и тот же формальный аппарат.
III. Третья причина состоит в том, что обе категории выполняют
функцию не просто воздействия, но усиленного
1
воздействия на адресата,
обе связаны с субъективным выбором адресатом экспрессивных средств и
средств интенсификации высказывания, обеим категориям, как правило,
сопутствуют показатели эмоциональности и оценочности. Необходимость
выбора говорящим языковых средств для наиболее эффективного воздействия на реципиента определяется коммуникативной ситуацией.
Таким образом, сходство между экспрессивностью и интенсивностью
обусловлено тем, что формальный
и функциональный аспекты категорий
совпадают: обе категории имеют в своем распоряжении одни и те же языковые средства, обе категории выполняют функцию усиленного воздействия на
адресата. Именно в силу изложенного большинство исследователей усматривает между экспрессивностью и интенсивностью либо инклюзивные, либо
причинно-следственные отношения, а иногда и полностью синонимизируют
эти понятия
. Однако достаточно очевидно, что содержательный аспект
экспрессивности отличается от содержательного аспекта интенсивности.
Как уже отмечалось в нашей работе, экспрессивность – это качественная
сторона речи, а интенсивность – количественная характеристика качества,
т.е. экспрессивности.
1
В понятие «усиление» многие лингвисты недифференцированно включают
несколько разных явлений. В связи с этим интенсивность необходимо отграничивать не только от экспрессивности, но и от эмфазы. Вопросы соотношения
интенсивности и таких смежных явлений, как эмоциональность, оценочность и
эмфаза будут рассмотрены нами далее.
43
2.2. Категория интенсивности в плане
отражения субъективного восприятия
действительности
Трактуя вопросы интенсивности, исследователи пытаются отграничить
ее и от других смежных явлений, в частности, от эмфазы, оценочности и
эмоциональности. По мнению Е.Н. Сергеевой, эмоциональность сопутству-
ет интенсивности, придавая высказыванию ту или иную окраску субъективного отношения [1991]. Но вопрос о связи интенсивности и эмоциональности
этим не исчерпывается. Необходимо обратить внимание и
эмоции являются мотивом употребления тех или иных средств и способов
интенсификации признака. При изучении нашей проблемы следует учитывать психологическую классификацию эмоциональных состояний (аффект,
эмоции, чувство), с которой соотносятся языковые средства выражения
[Леонтьев А.Н.: 1975, Баранов А.Г.: 1987].
Кроме того, опираясь на определение: интенсивность есть степень
мера экспрессии, подходим к вопросу о соотношении эмоционального и
экспрессивного, т.к. в современной лингвистике понятия «эмоциональность» и «экспрессивность» так же, как и понятия «экспрессивность» и
«интенсивность», нередко смешиваются и употребляются синонимично, т.е.
считаются тождественными, взаимозаменяемыми или рассматриваются в
соотношении друг с другом как часть и целое. По
экспрессивные формы речи отражают субъективно-характеристическую и
идейную оценку [Виноградов В.В.: 1959, 181]. Он отмечает, что экспрессивность включает в себя помимо чистой экспрессии также эмоциональность
и образность, т.к. именно они служат средством усиления впечатления
[Виноградов В.В.: 1972, 21].
М. Н. Кожина предлагает термин «экспрессивность» употреблять
применительно
эмоциональность – «лингвистики языка», не забывая о том, что за экспрессивностью может стоять эмоциональность» [Кожина М.Н.: 1987, 15].
«Эмоциональность, – считает М.Н. Кожина, – присуща единицам языковой
системы, и хотя она, так же как экспрессивность, проявляется в речи (за
счет употребления потенциально эмоциональных средств языка, в
паралингвистических), но как бы изначально присуща и внеконтекстуально
к соответствующим явлениям «лингвистики речи», а
мнению В.В. Виноградова,
на тот факт, что
том числе
,
44
взятой языковой единице, составляет компонент ее структуры, в том числе
семантической»
1
.
Подобного мнения придерживается и Н.М. Павлова, утверждая, что
«эмоциональные элементы являются частью значения слов в системе язы-
ка, и в этом смысле они представляют конкретную семантическую интерпретацию (торжественно, шутливо, ласкательно, иронично, фамильярно,
уничижительно, презрительно и т.д.)» [Павлова Н.М.: 1987, 51]. Элементы
такой интерпретации, по мнению Н.М. Павловой
, относительно легко
могут быть представлены в виде эмоциональных помет в словаре. Считая
эмоциональные элементы конкретной величиной языковых единиц, она
рассматривает экспрессивность как результат употребления этих единиц в
речи (Ср. у М.Н. Кожиной).
Среди зарубежных лингвистов превалирует недифференцированный
подход к понятиям «эмоциональность», «экспрессивность» (Ш. Балли,
Г. Стерн и
др.). Но встречается и дифференциация этих понятий. Напри-
мер, Х. де Урбина различает matiz estilístico de afectividad (эмоциональный
стилистический оттенок) и matiz estilístico de expresividad (экспрессивный сти-
листический оттенок). Под matiz afectivo Х. де Урбина понимает различные
чувства: симпатию, антипатию, страх и т.п. [Х. де Урбина: 1986, 188].
Мы полагаем, что решение проблемы об отношении эмоциональности,
экспрессивности
и интенсивности возможно лишь при полном разграни-
чении этих понятий и, вслед за В.Л. Харченко, считаем, что «эмоциональ-
ность» – категория психологическая, а не лингвистическая
2
. Это состояние
психики, о котором мы судим (как лингвисты) по каким-то объективным
языковым данным [Харченко В.Л.: 1976, 24].
Вопросам соотношения языка и мышления, психологического состояния и языковых средств его выражения посвящены работы многих отечественных и зарубежных исследователей (Г.В. Колшанский, А.Т. Кривоносов,
А.А. Леонтьев, С.Д.
Кацнельсон, Г. Стерн, Х. де Урбина).
В психологии эмоциональная сфера личности – это ее отношение к
миру, к объектам естественных и культурных потребностей, состояние ее
сознания. Эмоциональные состояния характеризуются внутренним пере-
1
Там же.
2
Г. Пауль в 1880 г. противопоставил психологические и грамматические категории
и выдвинул предположение, что каждая грамматическая категория возникает на
основе психологической: «Как только действенность психологической категории
начинает обнаруживаться в языковых средствах, эта категория становится грамматической» [Пауль Г.: 1960, З15].
45
живанием (содержание) и внешним проявлением (экспрессия, включающая и поведенческую реакцию-фонацию, мимику, пантомимику, язык).
Содержание эмоциональных состояний в высшей степени многообразно,
но все они характеризуются рядом основных качеств, из которых наиболее
существенными выступают положительное (приятное) и отрицательное
(неприятное). Эти качества окрашивают все человеческие переживания и
являются их основанием [Петровский
Языковые средства выражения внутреннего переживания включают
просодические средства, лексику, морфологические средства, синтаксис
(способы построения высказывания). Ни одно из этих средств не обладает
самодостаточностью, и только различные их комбинации (плюс паралингвистические средства [Горелов И.Н.: 1975]) с разной полнотой и определенностью передают содержание эмоционального состояния
Что касается вопроса соотношения эмфазы и интенсивности, то нужно
иметь ввиду, что эмфаза – это выделение важной в смысловом отношении
части высказывания (группы слов, слова, части слова), обеспечивающее
экспрессивность речи. Эмфаза достигается просодическими средствами:
интонацией, особым эмфатическим ударением («Вы прочитали?» – «Я перечитал»), использованием особых эмфатических слов – усилительных частиц,
местоимений (
инверсией, либо сочетанием всех или части средств [ЛЭС: 1990, 592]. В отличие от категории эмфазы, связанной с актуальным членением предложения и релевантной только для акта коммуникации, интенсивность – ономасиологическая категория, называющая степень признака и реализующаяся,
прежде всего, в единицах языка (Ср.: una casita, un pelmazo, hermoso, el más
hermoso, muy bien, etc.).
Категория
Оценка относится к числу собственно человеческих категорий.
Оценочный подход изучается логикой оценок – разделом Формальной логики, относящимся к модальной логике. Если дескриптивный подход говорит о том, какой является или не является действительность, то
оценочное рассмотрение говорит о том, что человек считает ценным, или
плохим, или
желания, необходимости, стремления, интереса человека. Оценка заключается в установлении ценности отношения между субъектом и предметом
оценки [Ивин А.А.: 1970]
Логика оценок используется в ходе рассуждений, предваряющих выработку предписаний, которыми регламентируется деятельность человека в
46
Да бросьте вы!), синтаксическими средствами, в основном
интенсивности онтологически близка категории оценки.
безразличным. Ценным считается то, что является объектом
А.В.: 1976; Лук А.Н.: 1982].
личности.
обществе. Позиции логики и естественного человеческого языка, как всегда,
не совпадают. Не случайно лингвисты, изучающие аксиологические оценки
в языке, пытаются выйти за пределы круга моральных оценок, единственно
интересующих логику. Так, Н.Д. Арутюнова говорит о целом спектре оценочных значений, хотя все эти значения еще остаются связанными только с
идеей
добра и зла [Арутюнова Н.Д.: 1984, 12–14]. Но оценочно, в терминах
«малого» – «многого», может выражаться и квантификация, количественное
выражение качественных признаков. В этом случае мы будем иметь дело
с оценочным выражением идеи количества.
По мнению Ч. Стивенсона, оценка предназначена для воздействия
на адресата
1
и отражает прагматический аспект знаковой ситуа ции. Кон-
цепция Ч. Стивенсона известна в аксиологии как теория эмотивности, т.к.
основана на понимании значения слова как одного из членов отношения
«стимул – реакция». Что касается другого представителя школы лингвистического анализа, Р. Хэара, то он уже прямо определял оценочное
значение в терминах
коммуникативной установки, связывающей высказы-
вание с действием. Оценка, по Хэару, выражает рекомендацию, предписание (commendatíon) и не может быть определена в тер минах других слов,
лишенных этой функции. Связь оценки с прескрипцией отмечалась и
раньше. Однако, по мнению Н.Д. Арутюновой, Р. Хэар увидел не только
общность оценки и прескрипции, но
и их различие. Ценностные суждения
имеют общий характер: они отсылают к некоторому стандарту (правилу,
нормативу), применимому не только к данному, но и к другим случаям
[Арутюнова Н.Д.: 1985].
Значения оценочного характера воплощаются в языке, прежде всего,
в знаках предикативного типа. Их применение к описанию действительности характеризует не только факты
и отношения между ними, но и
говорящего, его подход. Неизбежность определенного субъективизма в
этом подходе, прагматические установки и связанный с ними поиск все
новых выразительных средств обусловливают как градуальность языковых средств оценки, многочисленные коннотации и богатую синонимию,
дающие говорящему возможность выбора, так и мотивируют к созданию
новых средств, пусть даже
окказиональных. Все это позволяет говорить о
значительной общности категорий оценки и интенсивности по характеру
их контекстуального варьирования.
1
Воздействие оценки у Ч. Стивенсона ограничено психологиче ским состоянием
адресата.
47
Языковые оценки ориентированы на нормы, стоящие за общенародным
языком, и связаны с ним обыденным неспециализированным сознанием.
Эти нормы существенно отличаются от норм в логике и «могут быть связаны
с самыми различными объективными и субъективными соображениями
вплоть до чисто эмоциональных оснований» [Акуленко В.В.: 1990, 32].
Таким образом, как в интенсивности, так и
визма. Большинство современных лингвистов считают категорию оценки
прагматической категорией, понимая ее как положительное или отрицательное отношение субъекта оценки к ее объекту. Кроме того, если мы
представим категорию оценки в композиционном плане, то, как и категория
интенсивности, она будет представлять собой трехчастную структуру с центральным членом
этой «шкалы» будут указывать не на большую (меньшую) проявленность
признака (суперординарное – субординарное), не на степень качества, а на
положительное (отрицательное), т.е. эмоционально-оценочное отношение
коммуниканта к предмету оценки.
Итак, содержательный аспект интенсивности отличается от содержательного аспекта смежных лингвистических явлений. Кроме
под содержательным аспектом экспрессивности понимаются коннотации,
которые наслаиваются на основное значение языковой единицы и таким
образом создают изобразительность и выразительность речи, «если экспрессивность связана с наличием факультативного элемента в содержании
лингвистической единицы, и этот элемент (а тем самым сущность экспрессивности) можно рассматривать как то, что имеется в
единице сверх «чистой номинации» [Литвин Ф.А.: 1987, 39], то интен-
сивность как понятие экспрессивной стилистики отражает субъективное
восприятие этого элемента, субъективное восприятие степени выраженности
признака (меньше нормы /субординарное/ – норма /ординарное/ – больше
нормы /суперординарное/), т.е. служит мерой экспрессивности и является
специфическим проявлением категории количества, которая, согласно
Аристотелю, относится к
Охватывая всю шкалу градации признака (усиление и ослабление), интенсивность отражает степень его проявленности и показывает, насколько
экспрессивное возвышается над предметно-логическим содержанием текста. Правда, еще Ш. Балли отмечал, что часто бывает трудно разобраться
в том, что относится к логическому восприятию, а что к области
, характеризующим понятие нормы. Но два противочлена
числу фундаментальных философских категорий.
в оценке немало субъекти-
того, если
лингвистической
чувств,
48
например: страшный – ужасный [Балли Ш.: 1961]. Зависимость значения
от психологических и логических факторов показана в работе Э. Сэпира о
градуировании [Сэпира Э.: 1934]. Изучение градуированных (скалярных)
значений, начатое Сэпиром, было продолжено, с одной стороны, многочисленными работами, посвященными интенсификации значения и интенсификаторам (фундаментальным в этой области является исследование
Д. Болинджер [Bolinger D.: 1972]), а
опытами по измерению значения.
Как мы видим, наличие экспрессивности – объективно (она есть или ее
нет), а ее степень, т. е. интенсивность, определяется заведомо субъективно.
«Едва ли можно с уверенностью сказать, какое здание больше – громадное
или огромное. Столь же трудно определить, какая дырка меньше – крошечная или малюсенькая» [
отметить, что в условиях совместной встречаемости высказываний возрастание (уменьшение) по степени интенсивности чаще всего не вызывает
сомнений: Он одарен > Он талантлив > Он гений. Но если Ш.Балли при
определении степени интенсивности опирался в основном на «языковое
чутье», интуицию и различного рода эксперименты (в какой
ляется слово, его социальная окраска и т.п.), то современные лингвисты
предлагают другой путь решения данной проблемы. В некоторых работах,
посвященных исследованиям категории интенсивности в различных языках, говорится о шкале интенсивности, которая существует как в сознании
говорящего, так и в сознании слушающего. Шкала интенсивности строится
относительно некоторой
степени качества /Е. Н. Поцелуевский/, ординарного /И.И. Туранский/) и
имеет два полюса – плюс и минус. Ординарное на этой шкале является
коллективно-субъективным представлением о нейтральном, исходном,
обычном. Отклонение от ординарного, принимаемого за точку отсчета,
вверх или вниз по шкале воспринимается как необычное
чае – интенсифицированное или деинтенсифицированное.
Наибольший вклад в разработку этого вопроса внес И.И. Туранский.
Он не только предложил подробную схему этой шкалы, но и ввел понятие
«кванта интенсивности», который является, по его мнению, минимальной
единицей измерения интенсивности, сигнализирующей новый смысл. Введение понятия квант интенсивности как
объективизировать ситуацию, при которой гиперкорректный находится на
одну ступеньку выше прилагательного корректный на шкале интенсивности,
а определение ги-пер-кор-рект-ный (с разбиванием на слоги, отражаемым
Н.Д. Арутюнова 1988, 248]. При этом следует
величины (нормы качества /Е.И. Шейгал/, нулевой
с другой – психолингвистическими
речи употреб-
, в нашем слу-
единицы интенсивности позволяет
49
на письме дефисами) находится двумя ступеньками выше на той же шкале
интенсивности: в первом случае используется один способ усиления – алломорф-интенсификатор (префикс гипер-), во втором случае таких способов
два – тот же алломорф-интенсификатор гипер- и графо-интенсификатор
(использование дефисов). Точкой отсчета, показателем позиций ординарного в обоих случаях
Следовательно, «любая форма, любое языковое средство как «шаг»,
сигнализирующий движение вверх или вниз по шкале интенсивности, как
шаг-переход со ступеньки на ступеньку есть квант интенсивности» [Туранский И.И.: 1991, 16]. Необходимо уточнить, что сравниваются, сопоставляются, подсчитываются целые, неделимые «кванты».
Итак, предлагается вполне строгое решение не всей
проблемы капризов индивидуального восприятия, но той ее части, которая
может быть формализована.
Конечно, необходимо помнить, что в реальном тексте между «милашка» и «настоящая красавица» точно такой же один шаг интенсивности,
как и между «милашка» и «красавица», где, как мы видим, скачок является
меньшим. Однако с позиции
и «настоящая красавица» может существовать ряд промежуточных ступеней:
милашка > красотка > красавица > настоящая красавица.
Таким образом, между каждым из вариантов – один шаг (или один
квант). Каждый раз этот шаг выражен формально. Так, «красотка» – слово
с иным корнем, чем «милашка», и обладает большей концентрированностью признака, а по
отрицательными стилистическими коннотациями (за счет добавления дерогативного суффикса). В последнем примере добавляется усилительный
эпитет (настоящая). Далее возможны и другие средства усиления: увеличение силы голоса при произнесении, нарочитое растягивание гласных,
синтаксические (повтор, инвертирование) и семантические (использование
тропов) средства и т.д. Все они
высказывания еще один «квант». Введение понятия «квант интенсивности» позволяет формализовать процедуру измерения интенсивности. Но
если в каждом из сопоставляемых высказываний употреблен только один
интенсификатор, по мнению И.И. Туранского, положительного ответа на
вопрос: Какое из двух высказываний сильнее по степени интенсивности?
– быть не может.
когда интенсификаторы «нанизываются» один на другой, соположены и
служит прилагательное корректный.
проблемы и не
исследователя очевидно, что между «милашка»
сравнению со словом «красавица» «красотка» обладает
будут добавлять к степени интенсивности
Положительный ответ может быть получен лишь тогда,
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]