Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Прагматический потенциал языковых единиц в свете детерминации переводческих решений (на материале испанского языка). Монография
.pdf
высказав мысль о том, что большая часть рассматриваемых проблем не
может быть подвергнута только лингвистическому анализу, основанному
на синтаксических и грамматических критериях, и в связи с этим их следует изучать не в рамках порождающей семантики, а в рамках прагматики,
получившей определение «мусорной корзины лингвистики» [Chomsky N.:
1968].
Границы и статус прагматики на
и в настоящее время, были очень расплывчаты, и в сферу ее интересов
включались все те явления, которые не являлись объектом исследования
для других областей лингвистики. Все эти факторы обусловили достаточно
неоднородный характер языковых явлений, рассматриваемых прагматикой,
а также проблемы в определении лингвистического статуса данной науки
и разнообразие методов прагматического анализа.
При всем этом, необходимо отметить, что многие лингвисты
(О. С. Ахманова, Ю. С. Степанов, А. Г. Баранов и др.) продолжают следовать традициям, заложенным Ч. С. Пирсом и Ч. У. Моррисом, трактовавшим прагматику как раздел семиотики, изучающий отношение индивида
к языковому знаку, и соответственно
создание, функционирование и взаимодействие знаков в значимом поведении интерпретаторов, т.е. своего рода «текст в динамике, соотнесенный с
главными субъектами, с «эго» автора и реципиента» [Баранов А. Г.: 1987,
51]. Коммуникативные процессы в обществе при этом изучаются с учетом
широкого социокультурного контекста.
Следует обратить внимание на изначальную
интерпретации, так как отношение к знаку не может выявляться в языке вне
пользования самим языком. Таким образом, прагматика речевого общения
проявляется не в сфере взаимодействия языковых знаков, а в сфере взаимоотношений коммуникантов. Это обстоятельство, безусловно, повлияло
на позицию современных сторонников семиотики, стремящихся уделять
должное внимание фактору, связанному с
находящих основания прагматики в самой «субъективности» языка, пронизывающей все его стороны» [Ахманова О. С.: 1978, 344; Степанов Ю. С.:
2001, 28–29].
Интересна и точка зрения авторов, рассматривающих прагматику
сквозь призму психологии и видящих основную задачу данной науки в психологическом исследовании лингвистической компетенции как адресанта (в
процессе передачи информации), так
данной информации) [Sanchez de Zavala: 1999, 406].
тот момент, как, собственно говоря,
признают объектом её исследований
противоречивость такой
участниками коммуникации, и
и адресата (в процессе интерпретации
11
При изучении вопросов, связанных с определением статуса прагматики
в современном языкознании, нельзя обойти вниманием и так называемую
теорию фреймов, которая получила широкое распространение в связи с
повышением интереса к самому феномену человеческого сознания и законам мышления и, как следствие, появлением работ в области создания
искусственного интеллекта и развитием теории
референтности [Sperber:
1986]. Вышеуказанный подход базируется на предположении о наличии в
памяти человека определенных фреймов (схем, сценариев стереотипных
ситуаций, концептов), определяющих его поведение в процессе коммуникации вне зависимости от ее условий (М. Минский, Б. Телес Рибейро,
А. П. Бабушкин, Д.О. Добровольский и др.). Эти схемы являются достаточно гибкими, динамичными
и находятся в постоянном развитии, однако
это не мешает Т. ван Дейку выделить три уровня действия фреймов: уровень
микроструктуры (слова, предложения), уровень макроструктуры (темы,
топики) и уровень суперструктуры (тексты различных типов) [Van Dijk T:
1985, 222–223].
При этом стоит заметить, что в плане нашего исследования более
продуктивным представляется подход тех лингвистов, которые не ставят
во главу угла членение сознания человека на определенные значимые
сегменты (фреймы), а видят сущность прагматики именно в исследовании
факта целенаправленного действия и воздействия различных языковых
явлений на коммуникантов в определенном социокультурном контексте
(А. А. Мецлер, Е. И. Беляева, Е. А. Корман и др.)
1
.
В настоящее время практически все исследователи признают необходимость учитывать в ходе работы характеристики, непосредственно связанные
с коммуникантами. При этом одни лингвисты выводят на первый план
социальную ситуацию и типы речевых актов (В. Г. Гак, И. И. Лежнева
и др.), а другие – фигуру адресанта (Е. И. Беляева, А. А. Мецлер
и др.) или
реципиента (И. Олвуд и др.). В этой связи интересна позиция Н. Д. Арутюновой, включающей в сферу прагматики как коммуникативные намерения,
так и психологические и поведенческие реакции, обычно присущие адресату
1
Данный подход нашел отражение и в ряде наших работ. См.: Функционально-
прагматический потенциал степеней сравнения прилагательных в плане категории
интенсивности атрибутивного признака (2001); К вопросу о функционально-прагматическом потенциале аффиксации в плане усиления проявленности признака
(на материале испанского языка) (2005); Los medios sintácticos de la intensificación
del atributo en la lengua española (2006); К вопросу об основных единицах и кате-
гориях прагматики (2007) и др.
12
в процессе общения, а также социальные последствия коммуникативных
актов [Арутюнова Н. Д.: 1981, 360].
По нашему мнению, наиболее соответствующей реальному положению дел является точка зрения исследователей, полагающих, что
адресант и реципиент – это равнозначные участники процесса коммуникации (О. В. Александрова, И. П. Сусов, Л.В. Квасова и др.), т.е. они
равной мере несут ответственность за успех коммуникации. Отправитель
речи, желая выразить свое иллокутивное намерение, производит целенаправленный отбор средств и приемов воздействия для достижения
определённого прагматического эффекта, принимая во внимание различные социокультурные параметры адресата (возраст, пол, социальное
положение, образование и др.) и прогнозируя уровень его языковой или
коммуникативной компетентности
своей стороны, адресат выявляет иллокутивную установку адресанта,
определяет мотивацию его поведения и интерпретирует высказывание с
учётом его соответствия действительности.
Таким образом, при широком подходе прагматика представляется
наукой, имеющей целью изучение всей совокупности лингвистических и
экстралингвистических факторов, влияющих на коммуникацию. Однако
необходимо подчеркнуть тот факт,
ние является процессом сложным и трудоёмким, в связи с чем многие
учёные отдают предпочтение изучению языковой стороны высказывания,
принимая во внимание контекст и личность коммуникантов, что в свою
очередь обусловило частое смешение таких терминов, как «прагматика» и
«прагмалингвистика».
При рассмотрении указанной проблемы можно говорить о
щих тенденциях:
1) Отождествление терминов «прагматика» и «прагмалингвистика».
В этом случае важно подчеркнуть, что исследователи, относящиеся к
различным школам или направлениям, по-разному определяют собственно
объект исследования.
Для европейской школы характерно рассмотрение всех аспектов
языкового узуса в процессе коммуникации (Дж. Портолес, Е. Монтолио
Дуран, И.П. Сусов и др.).
прагматика – это дисциплина, которая изучает язык не «сам по себе и сам
для себя» (Ф. де Соссюр), а как средство, используемое индивидом во всех
сферах своей деятельности для сообщения какой-либо информации или для
Так, например, Л.А. Киселева полагает, что
, а также объем фоновых знаний. Со
что на практике подобное исследова-
двух веду-
в
13
воздействия на психику (мысли, чувства, волю) и поведение индивидов
[Киселева Л. А.: 1978, 101].
Англо-американская школа (И. Олвуд (Allwood), Т. Регьер (Regier),
Л. Р. Хорн (Horn) и др.), напротив, ориентирована на анализ четко определенных сфер использования языка (речевые акты, дейксис и др.). При этом
особое внимание уделяется правилам и конвенциям
организующим чередование речевых ходов коммуникантов, структурирование и упорядочение в смысловом и формальном аспектах линейно
развертывающегося дискурса. Кроме того, лингвистическая прагматика в
американской науке тесно связана с социолингвистикой и психолингвистикой и часто растворяется в них.
2) Прагматика рассматривается как синтез прагмалингвистики и
социопрагматики.
Сторонники подобного широкого подхода (Л
шуерен (Verschueren), Г. В. Колшанский и др.) придерживаются той точки
зрения, что прагмалингвистика концентрируется именно на языковом
аспекте, изучая те ресурсы, которые имеются в каждом конкретном языке
для выражения намерений адресанта, т.е. в какой-то мере уподобляется
функциональной семантике. Социопрагматика, в свою очередь, исследует
влияние
кации.
статуса прагматики (прагмалингвистики) во многом соответствует европей-
ской лингвистической школе, так как под прагматикой мы понимаем одну
из областей исследования в языкознании, изучающую действенную силу
различных языковых явлений в условиях конкретных ситуаций общения
с учетом субъективных особенностей участников процесса коммуникации.
При этом термин «прагматика», по нашему мнению, может использоваться
и в более узком смысле, т.е. в значении аспекта языкового знака. В этом
случае он будет выступать в качестве одного из объектов прагмалингвистического исследования и включать в себя особенности реализации языковых единиц
целью оказать определённое воздействие на адресата, что, как мы видим,
не входит в противоречие с позицией лингвистов, считающих прагматику
областью семиотики.
го статуса прагматики в современном языкознании в определенной мере
отвечает тому пониманию
14
социальных норм и сложившейся практики на процесс коммуни-
Следует отметить, что наша позиция в отношении лингвистического
в процессе коммуникации, а также принципы их отбора с
Таким образом, наш подход к вопросу определения лингвистическо-
прагматики, который нашел свое отражение в
языкового общения,
. Хики (Hickey), Дж. Вер-
Лингвистическом энциклопедическом словаре под редакцией В.Н. Ярцевой:
«Прагматика (от греч. prágma, род. п. prágmatos – дело, действие) – область
исследований в семиотике и языкознании, в которой изучается функционирование языковых знаков в речи» [ЛЭС: 1990, 389]. В соответствии с
подобным подходом к решению указанной проблемы, в настоящей работе
термин «прагматика» будет использоваться как
областей лингвистики (ср.: прагмалингвистика), так и для указания на
прагматическую характеристику языковой единицы.
При рассмотрении прагматических характеристик различных язы-
ковых явлений, как правило, выделяют четыре основных направления:
1) сферу адресанта (отправителя высказывания); 2) сферу адресата (интерпретатора высказывания); 3) интерперсональную сферу (отношения
между коммуникантами); 4) контекстуальную сферу (ситуацию общения)
(
Г. Г. Матвеева, Ю. Д. Каражаев, К. Г. Джусоева, Л. В. Чичерина, О. В.
Петрова и др.).
По мнению И. А. Кудряшова, к сфере адресанта относятся явные и
скрытые цели высказывания (иллокутивные силы), включающие в себя
способы как эксплицитного, так и имплицитного воздействия субъекта
речи на сознание или поведение реципиента в
деятельности. Чаще всего иллокутивные силы выражаются при помощи
определенных формул, среди которых прагматическое значение имеют
способы представления своих намерений, а также в использовании тех схем
речевого действия, которые связаны с реализацией установки адресанта
и т. д. [Кудряшов И. А.: 2005, 5].
Многие лингвисты признают тот факт, что высказывание строится в
соответствии с определенными правилами, отражающими так называемый
принцип сотрудничества, согласно которому общение должно строиться с
учётом тех целей, которые преследует данная коммуникация. В связи с этим
Грайсом были выделены 4 основные максимы коммуникации: 1. максима
количества (адекватно нормировать сообщаемую информацию); 2. максима
качества (сообщать только истинную информацию и обоснованные оценки);
3. максима отношения
разговора); 4. максима манеры речи (делать речь ясной, недвусмысленной
и последовательной) [Grice H.P.: 1989].
Однако Д. Уилсон и Д. Спербер, а вслед за ними и некоторые испанисты (А.И. Морено, К. Курко, С. Ларкин и др.), считают действительно
важной только максиму отношения или значимости (релевантности),
(делать сообщение релевантным относительно темы
для обозначения одной из
процессе коммуникативной
15
полагая, что только значимость информации определяет интерес адресата
к интерпретации высказывания.
В процессе формирования иллокутивной установки автора важную
роль играют прагматические пресуппозиции (оценка конкретной информи-
рованности адресата, его фоновых знаний, интересов, мнений и взглядов,
психологического состояния, особенностей характера и т.д.). Не менее
значимым является также отношение говорящего к той
торую он сообщает: а) оценка содержания высказывания (его истинность
или ложность, ирония, многозначительность, несерьезность), б) введение
в фокус интереса одного из тех лиц, о которых говорящий ведет речь, или
эмпатия, в) организация высказывания в соответствии с тем, чему в сообщении придается наибольшее значение [ЛЭС: 1990; 390].
Интересно, что и зарубежные
(Reyes), О. Тогеби (Togeby) и др.), и отечественные лингвисты (Зеликов М. В., Салмина Л. М., Добрыднева Е. А. и др.) считают иллокуцию
основной частью речевого акта, в связи с чем утверждается, что именно
иллокутивная сила является наиболее значимой в плане прагматики, так
как
она определяет градацию уровней значимости той или иной информации в процессе коммуникативной деятельности. На уровне иллокуции
актуализируются интенции говорящего относительно фокуса высказывания
[Toledo: 1999, 69].
С фигурой адресата, или получателя высказывания, связан второй
аспект прагматических исследований. Здесь для нас представляют особый
интерес такие принципы интерпретации информации, как правила вывода
косвенных и скрытых
вания с учётом контекста, прагматической ситуации, пресуппозиций и тех
целей, которые заставляют говорящего сознательно отступать от указанных
выше максим коммуникации.
В плане нашей работы большое значение приобретает и анализ воздействия речевого акта на реципиента (прагматический эффект высказывания),
под которым могут пониматься изменения степени информированности
адресата, его эмоционального состояния, оценок тех или иных фактов,
эстетический эффект и т.п.
Что касается отношений между участниками процесса коммуникации, т.е. интерперсональной сферы, внимание исследователей обычно
привлекают следующие моменты: 1) соотношение между адресантом и
реципиентом в тех или иных речевых актах; 2) формы общения (дружеская
беседа, спор, ссора, информативный
16
смыслов (импликатур) из прямого значения высказы-
(Г. А. Толедо (G. A. Toledo), Г. Рейес
диалог и т.д.); 3) характер коммуни-
информации, ко-
кации; 4) социально-этикетная сторона общения (правила, нормы, обычаи,
стиль и т.д.). Учитываются также социально-поведенческие и личностные
особенности участников коммуникативной деятельности, проявляющиеся
в общении и оказывающие влияние на поведение коммуникантов (пол,
возраст, характер, род деятельности, социальный статус, интересы и т.д.)
[Ramos: 1997, 29].
Контекстуальная сфера непосредственно связана с коммуникативным
контекстом, т
физические параметры: климат, географическое положение, национальную
специфику и т.п. (C. Левинсон, Х. Л. Блас Арройо (Blas Arroyo), Е. Х. Ва-
рела Браво и др.). Для нас особый интерес представляет влияние речевой
ситуации на тематику и формы коммуникации.
Как мы видим,
интернациональный характер и отличаются исключительной многоаспектностью. Однако представляется несомненным и тот факт, что в прагматике
за достаточно продолжительный срок ее существования сложилось два
основных направления исследований. Одно из них ориентировано на сис-
тематическое исследование прагматического потенциала языковых единиц
(текстов, предложений, слов, а также
сферы), а другое направлено на изучение взаимодействия коммуникантов
в процессе языкового общения и построение по преимуществу коммуникатороцентрических (автороцентрических) коммуникативных моделей.
При этом, как мы имели возможность убедиться, представителей
различных течений и направлений (Ю. А. Рылов, Н. Д. Арутюнова,
И. И. Туранский, И. П. Сусов, А. С. Бутусова
евская, Ф. Рамос, В. Санчес де Савала, Х. Портолес, Дж. Вершуерен и др.)
объединяет одно положение: они признают то обстоятельство, что антропологический фактор становится основным при изучении прагматического
аспекта различных языковых явлений.
.е. с самой ситуацей общения, и включает в себя её социально-
работы в области лингвистической прагматики носят
явлений фонетико-фонологической
, А. Л. Акименко, В. А. Зу-
1.2. Сфера прагматических исследований
сквозь призму отношений со смежными
лингвистическими направлениями
Современная прагматика относится к наиболее перспективным направлениям лингвистических исследований. Её непрерывное развитие еще
больше усложняет вопрос об установлении четких границ данной науки,
17
так как предметом исследования прагматики становятся все новые и новые языковые и внеязыковые явления. Как отмечает Дж. Вершуерен, в
настоящее время под прагматикой понимается весь комплекс когнитивных,
социальных и культурных языковых факторов и их совокупное воздействие
на жизнь индивида (индивидов) [Verschueren: 1995, 1]. Естественно, что в
подобной ситуации возникает вопрос об отношении
прагматики к смежным
с нею лингвистическим сферам.
Одним из наиболее спорных моментов в современном языкознании
является проблема соотношения прагматики и семантики. Дело в том,
что во второй половине 20-го века развитие данных направлений привело
к значительным изменениям не только в плане понимания объекта их
исследований, но и в осознании того, какое
место им отведено в лингвистике. Во многом это обусловило противоречивость взглядов современных
исследователей на прагматику и семантику. Примечательно сравнение,
которое использует С. Дэвис для характеристики лингвистов, занимающихся прагматикой и семантикой. Он представляет их двумя воюющими
лагерями: «размахивая флагом, они совершают набеги на чужую территорию и с криком: «
Это мое!» стараются захватить то один объект, то другой;
самые отчаянные объявляют войну на всех фронтах и пытаются завоевать
всю вражескую территорию и полностью разрушить лагерь противника»
[Davis: 1987, 686].
Необходимо отметить, что большой интерес к исследованию семан-
тической стороны языка характерен для второй половины ХХ века, т.к. к
70-м гг. накопилась
определённая неудовлетворённость тем, что довольно
длительное время исследование языка в русле дескриптивной и генеративной лингвистики имело в основном описательную направленность,
игнорируя значение. И. П. Сусов, в связи с указанной ситуацией, пишет о
том, что в тот период «общим стало признание недостаточной адекватности
традиционного подхода к языковому значению, отождествляющего его
универсальными и неизменными понятиями (при следовании принципам
старой логики) или с изменчивыми представлениями (при обращении к
принципам психологии). Была осознана ограниченность семантических
представлений Г. Пауля и М. Бреаля, выделявших в качестве предмета
анализа исторические изменения значений слов» [Сусов И.П.: 1999, 46].
Постепенно пришло и понимание того, что «лингвистическая семантика не
сводится
должно также быть значение предложения (и текста)»
1
Там же.
только к семасиологии (лексической семантике) и что её объектом
1
, результатом чего
18
с
стало возникновение синтаксической семантики, быстро занявшей в лингвистической семантике ведущее положение. Со временем возможности
синтаксической семантики возросли, что было связано с ростом интереса
к прагматическому аспекту высказывания, включившему в себя как коммуникативную цель адресанта, отдельные аспекты пресупозиции, так и
изучение принципов речевого сотрудничества.
Можно выделить три основных точки
прагматики и семантики, причём для радикальных позиций в этом вопросе
(семантицизм и прагматицизм) характерно значительно меньшее число
сторонников, чем для комплементаризма.
С точки зрения прагматицизма (Дж. Остин, Д. Спербер, Д. Уилсон,
Д. Вундерлих), предметом семантики признаётся отношение значений и
языковых форм, а прагматики – отношения форм, значений
ситуаций (или типов ситуаций), при этом прагматика охватывает семантику
и синтактику. Такой подход предполагает, что семантические и синтаксические исследования не могут быть полными без изучения прагматического
аспекта рассматриваемых языковых явлений.
Что касается семантицизма, то, по мнению его сторонников, существование прагматики как самостоятельной области лингвистики излишне,
так
как объект её исследования полностью включается в сферу семантики.
Неслучаен, таким образом, тот факт, что пропозиции (несмотря на их прагматическое обоснование) загоняются в рамки «семантико-синтаксической
химеры» [Fraser: 1998, 725] под названием «семантаксис» (semantax), дабы
не нарушать единство и неделимость лингвистики, где все подчинено законам синтаксиса. Кроме того, в некоторых научных работах
такие понятия, как «глубинный синтаксис» (deep syntax).
Как было сказано ранее, большинство лингвистов (Дж. Лич, Р. Карстон, С. Левинсон и др.), точка зрения которых нам близка, придерживается более умеренных взглядов на решение данного вопроса. Так, и за
прагматикой, и за семантикой признаётся свой собственный предмет исследований, сфера
и методы исследовательской работы, что не исключает возможности их
взаимодействия между собой и с другими научными направлениями. В то
время как семантика занимается анализом отношений языковых единиц к
обозначаемым ими предметам, процессам и явлениям, прагматика исследует их реализацию в конкретном коммуникативном контексте, учитывая
личностные
1998, 830; Katz: 1977, 14]. Таким образом, семантическое и прагматическое
параметры адресанта и реципиента [Davies: 1995, 124; Jucker:
интересов, терминологический аппарат, а также приёмы
зрения по проблеме соотношения
и определенных
появляются
19
в единицах языка тесно связаны, а граница между ними проходит по линии
значения и употребления языковых единиц в речи.
К области семантических исследований, как правило, относится буквальное значение, т.е. способы смысловой интерпретации предложений и их
фрагментов в нейтральном контексте. Что же касается прагматики, то, как
мы видим, в
или высказывания в «обогащенном» контексте, включающем в себя предшествующий связный текст, совокупность имеющихся знаний участников
коммуникации, их взаимоотношения, ожидания и т.п.
С учётом вышесказанного интересна точка зрения Р. Кемпсона и K.
Бача, которые считают, что различие между прагматикой и семантикой
базируется на тех же
высказыванием, лингвистической (грамматической) и экстралингвистической информацией [Kempson: 1988, 139; Bach: 1999, 80].
Что касается Дж. Газдара, то он разграничивает семантику и прагматику в соответствии с критерием истинности, полагая, что к области семантических исследований относится та часть высказывания, которую можно
определить как истинную или ложную, а остальные
высказывания относятся им к области исследования прагматики [Gazdar:
1979, 2]. Подобную позицию занимает и Н. Фоушен, говоря о том, что
истинность высказывания, как и его грамматико-синтаксическая структура,
имеют для прагматики второстепенное значение, тогда как главное для
нее – это коммуниканты и ситуация общения [Fotion: 1995, 709].
Подводя итог вышесказанному, можно сделать заключение о том,
по мнению большинства ученых, семантика рассматривает бинарную оппо-
зицию формы и значения, в то время как в фокус внимания прагматики попадают триединые отношения между субъектом, формой и значением.
В связи с вопросом о границах прагматики представляется обоснованным положение И.П. Сусова о том, что следует различать собственно праг
матику, имеющую дело с коммуникативной деятельностью, социальными
и речевыми действиями, их целями, мотивами, интенциями говорящих и
ожиданиями слушающих и, в общем-то, безразличную к характеру тех или
иных языковых средств, их структурным и субстанциальным особенностям
и т.п., и прагматику как часть семантики, своего рода прагмасемантику
или интенциональную семантику, рассматривающую
интенциональное значение как результат отражения структуры коммуникативных действий в тесной связи со структурными и субстанциальными
свойствами языковых знаков [Сусов И.П.: 1980, 13]. Как мы видим, данная
20
сфере её интересов оказывается интерпретация предложения
принципах, что и различие между предложением и
аспекты значения
что,
коммуникативно-
-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]