Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Прагматический потенциал языковых единиц в свете детерминации переводческих решений (на материале испанского языка). Монография
.pdf
данного поля с полем оценки неопределённого количества (НБК – неопределённо большого количества) и тяготеют к оценочному выражению идеи
количества, ср.:
¡Qué de gente! = !Cuánta gente! – Сколько людей!
Обе формы возможны лишь для собирательного существительного.
Несобирательное существительное в единственном числе может строится
только с формой cuánto:
¡Cuánto lloro! – Сколько
Для повышения интенсивности высказывания, для усиления значения
качества в восклицательном предложении используются и другие средства.
Рассмотрим некоторые из них.
Квантификатор tanto (tan) довольно часто используется в восклицательных предложениях для увеличения степени экспрессивности:
¡Un tan hermosísimo día!
¡ Qué hombre tan tacaño! (Delibes)
Препозитивное прилагательное menudo употребляется как эмоционально-окрашенный синоним
именно в восклицательных предложениях:
¡Menudo escándalo se ha armado! – Ох уж и скандал они устроили!
¡Menudo frío sentíamos! – Уж как нам было холодно!
¡Menuda novedad! (Delibes)
Отглагольное междометие vaya является принадлежностью диалогического текста. В восклицательных предложениях оно употребляется
преимущественно в значении: поди ж ты, ну и, ах.
¡Vaya, qué día más hermoso! – Ах, какой прекрасный день!
¡Vaya, qué tontería! – Поди, ж, ты, какая глупость!
При отсутствии восклицательного местоимения qué «vaya» приобретает
функцию предикативного форманта, и тогда предложение может строиться без глагола. В этом проявляется глагольное происхождение данного
междометия.
¡Vaya un niño! – Ну и ребёнок!
¡Vaya cara que pondr
(Delibes)
Эмоционально-оценочное значение подчёркивается фиксированным
подбором и расположением частей речи в структуре типа:
слёз!
прилагательных grande и bueno чаще всего
ían! – Представляю, какую мину они скорчат!
101
¡Pobre surtido el de esa tienda! – Небогатый выбор товаров в этом ма-
газине!
Подобная структура, но с придаточным предложением создаёт вариант
эмотивно-оценочного восклицательного предложения:
¡Pobre autor el que no llega interesar al público! – Достоин сожаления
автор, не умеющий заинтересовать публику!
К восклицательным предложениям близок эмоционально окрашенный
вопрос риторического характера, не требующий ответа, а наоборот, выражающий настойчивый протест. В диалогическом
тексте он порой завершается
оценочным предложением, эксплицирующим подтекст вопроса.
¿Es que fea ella? Es una calumnia, sí, señor, una calumnia.
Предикативная структура es que также служит здесь для усиления
значения качества, подготавливает слушателя к восприятию.
Несколько слов об отрицательных предложениях. Во второй главе нашей работы мы обращались к вопросу о возможности усиления отрицания
в испанском языке, например:
Nadie puede penetrar ni hacer nada en él, ni siquiera los encargados de su
cuidado, sin tu consentimiento. (Matute)
В этом параграфе будут рассмотрены некоторые способы усиления
значения качества в отрицательном предложении.
Значение особого, необычного, незаурядного качественного признака
в отрицательном предложении передаёт неопределённое местоименное
прилагательное cualquiera.
No es una calle cualquiera. – Это не какая-нибудь обычная улица.
В разговорной речи, чтобы привлечь внимание адресата к качеству
предмета, о котором шла речь ранее, используются вопросительные
структуры, усиливаемые отрицательным местоимением и местоименным
существительным cosa.
Es muy hermoso. ¿Has visto nunca una cosa igual? – Это очень красиво.
Видал ли ты когда-нибудь что-либо подобное?
Вопросительные и отрицательные предложения не только усиливают
значение качества, но и отражают эмоциональное отношение адресанта к
сообщаемому.
102
3.2.7. Построения с артиклем
Традиционная грамматика рассматривает артикль как часть речи, ко-
торая служит для определения имени существительного и выражает род и
число существительного. Это определение, хотя и не во всём противоречит
грамматической действительности, утверждают О.К. Васильева-Шведе и
Г.В. Степанов, всё же мало объясняет грамматическую сущность артикля
[Васильева-Шведе О.К.,
Так как наша работа посвящена исследованию прагматического по-
тенциала языковых единиц, мы не будем здесь рассматривать вопрос о
грамматической сущности артикля, нас интересует лишь его способность
выделять и усиливать значение качества, тем самым, отражая позицию
адресанта и воздействуя на реципиента.
Ещё в 1536 году Хуан де Вальдес писал: »... для
транец, правильно употребляющий артикли – диво. А потому я советую
вам обратить на него особое внимание» [Васильева-Шведе О.К., Степанов
Г.В.: 1980, 55]. В связи с этим вряд ли можно согласиться с утверждением
Р.Ленца о том, что «артикль есть не что иное, как формальный придаток
существительного, сходный
чаниями, с суффиксами и префиксами, которые выражают число, грамматическую функцию (падежную) или иные отношения» [Lenz: 1944, 268]
Так, качественное прилагательное, субстантивированное неопределённым
артиклем, приобретает эмоциональную окраску:
Este joven es de un feo subido. – Этот юноша страшно некрасив.
Неопределённый артикль может подчёркивать значение качества и при
существительном в функции именной части сказуемого, и в
предложении:
Eres un buen médico. – Ты хороший врач.
Los hombres sois unos casos, Mario. (Delibes)
... Vaya un oráculo ... (Delibes)
Для усиления значения качества в комплексе с неопределённым ар-
тиклем употребляется ограничительная лексическая частица no más que – не
более чем, всего лишь, просто.
Pues no es más que un buey. – Да он просто вол.
... y tú no eres más que un llevacontrarias ... (Delibes)
При оценочной характеристике, указывает С
с неопределённым артиклем может выступать местоимение todo. Оно под-
Степанов Г.В.: 1980, 58].
нас кастильцев инос-
с флективными и агглютинативными окон-
безглагольном
.И. Канонич, в комплексе
103
чёркивает максимальный объём предметного понятия, к которому относится
данное качественное значение [Канонич С.И.: 1979, 39].
Sois todos unos bandoleros. – Все вы просто разбойники.
... el tío Lucas era todo un hombre ... (Alarcón)
Среди усилительных конструкций с todo следует отметить и модель
типа:
Como buen aragonés, todo el es corazón. (Galdós)
– Как всякий добрый арагонец, он – сама сердечность.
Во второй модели
полный охват предмета данной качественной характеристикой.
В комплексе с неопределённым артиклем может выступать и местоимение tanto, которое в этом случае принимает значение un poco (немного)
и указывает на малую степень проявленности признака:
Después de esta frase un tanto pedante, ... César se despidió de sus nuevos
conocidos. (Baroja)
Как указывает Ю. А. Рылов, неопределённый
фамилией придаёт ей метафорически преувеличенное значение [Рылов Ю. А.:
1995, 59–61] (явление антономазии):
Es un Cervantes. – Он настоящий Сервантес.
Es un Menéndez Pidal de la lengua. – Он разбирается в языке, как Ме-
нендес Пидаль.
(Заурядные фамилия и имя в сочетании с артиклем приобретают деспективное значение: Es un Juan Pérez. – Он Хуан Перес, т.е.
Предикативный характер приобретает словосочетание, состоящее из
двух существительных – первого с неопределённым, а второго с определённым артиклем – при соответствующей интонации.
¡Un verdadero poeta el joven! – Этот юноша – настоящий поэт!
Распределение синтаксических функций в таком предложении показано
порядком слов и формами артикля. Определённый артикль указывает на
субъективную функцию существительного, неопределённый – на атрибутивную
¡Un encanto el niño! – Прелесть, а не ребёнок!
¡Un escándalo la tertulia! – Эта вечеринка просто скандал!
С.И. Канонич пишет по этому поводу: «Представление предметного зна-
.
Отсутсвие артикля также может акцентировать значение качества.
todo, хотя и относится к подлежащему, подчёркивает
артикль перед известной
никто).
104
чения существительным с нулевым артиклем в максимально абстрактном
плане, в полном концептуальном объёме подчёркивает его качественную
сторону» [Канонич С.И.: 1979, 37].
¡Imposible que haya habido sobre la tierra molinero mejor peinado, mejor
vestido, más regalado en la mesa, rodeado de más comodidades en su casa,
que el tío Lucas! (Alarcón)
Таким образом, артикль – это специфическое средство испанского
языка, которое может выполнять роль речевой прагмемы, подчеркивая
объем признака и этим способствуя достижению определенной прагмати
ческой установки.
3.2.8. Плеонастические конструкции
Завершим обзор синтаксических способов интенсификации признака
анализом плеонастических конструкций. При составлении их классификации встречаются определённые трудности, так как мнения по поводу того,
что рассматривать в качестве плеонастических конструкций расходятся.
Так, И.И. Туранский [1990] относит к плеонастическим конструкциям
словосочетания типа святая святых, чудо из чудес, рядовой из рядовых,
отмечая, что
языках.
В испанском же языке словосочетания типа Rey de reyes в некоторых
грамматиках относят к суперлативу и называют обычно «древнеевропейским
суперлативом» [Criado de Val M.: 1958] или «еврейским суперлативом»
(«superlativo hebreo» – [J. Alcina Franch: 1983, 585]). В анализируемых нами
испанских произведениях подобная структура встретилась только один
раз:
Oírle contar sus conquistas era cosa de morirse de risa, porque hay Tenorios
de Tenorios ... (Galdós)
В
работах по стилистике испанского языка к плеонастическим конс-
трукциям относятся иные конструкции, типа: mi propio; si (yo) mismo; te
escribía a tí; yo me sentaba. Если сравнить такие выражения, как: ver con
sus ojos (видеть своими глазами) и ver con sus propios ojos (видеть своими
собственными глазами), то повышенная экспрессивность плеонастической
конструкции не вызовет сомнения.
Особой частотностью в испанском языке выделяются местоименные
плеоназмы
они широко распространены и в русском, и в английском
типа: «¿por qué decirme a mí lo que debería hacer?» (вместо «¿por
105
-
qué decirme lo que debería hacer?»). Очевидно, что данные структуры не
являются ни языковыми прагмемами, ни речевыми, а значит, не являются
целью нашего исследования.
Проведенный анализ синтаксических способов выражения категории
интенсивности атрибутивного признака в испанском языке позволяет прийти
к выводу о том, что при общей ограниченности инвентаря средств синтаксической связи слов в
синтаксических способов выражения категории интенсивности достаточно
разнообразна. Синтаксические способы интенсификации атрибутивного
признака, как и лексические средства, образуют определённую систему и
не создаются всякий раз заново, а моделируются по определённым правилам.
С каждым способом выражения данной категории связано свое прагматическое значение, которое оно вносит в процессе
проявленности признака. Повтор, интенсифицируя качественное значение,
обладает повышенным эмоциональным эффектом. Для препозиции прилага-
тельных в испанском языке свойственно выделительное характеризующее
значение и эмоционально-экспрессивная окрашенность. Эмфатические
конструкции и парцелляция способствуют более рельефному представлению
атрибутивного признака. При использовании сравнительных конструкций
признак предстает в более развернутом виде, уменьшается степень субъективности. Вопросительные и отрицательные предложения не только
усиливают значение качества, но и отражают эмоциональное отношение
адресанта к сообщаемому. Артикль, специфическое средство испанского
языка, которое может подчеркивать качественную сторону признака и
способствовать увеличению или уменьшению её объема.
испанском предложении, картина использования
усиления степени
Рассмотренный перечень форм, способов и средств интенсификации
атрибутивного признака в испанском языке, естественно, неполон. Тем
не менее, он позволяет понять, что наличие средств интенсификации,
объединенных, общим семантическим значением градуируемости объёма
признака, способствует более однозначному восприятию речи, с достаточной
очевидностью выражая отношение говорящего к действительности. Кроме
того, становится очевидным тот факт, что для каждого средства выражения категории интенсивности характерна своя константная прагматическая
информация, носителем которой
106
оно является.
ck`b` 4
Прагмалингвистический подход
к теории перевода
На протяжении многовековой истории перевода, а перевод, несомненно, очень древний вид человеческой деятельности, не было недостатка
в попытках как-то осмыслить этот процесс, выявить основные трудности
его осуществления и их причины, выработать базовые принципы, которыми переводчики могли бы руководствоваться в своей работе. Однако
оформляться в самостоятельную лингвистическую дисциплину исследо
вания особого вида речевой деятельности – перевода – стали лишь к началу второй половины ХХ века. Первые теории перевода, среди которых
можно назвать теорию закономерных соответствий (Рецкер И. Я.), теорию
«порождающей грамматики» (Н. Хомский), трансформационную теорию
(Ревзин И. И., Розенцвейг В. Ю.) и многие другие, формировались в тот
период, когда,
в процессе перевода, и игнорировались экстралингвистические факторы в
любом виде речевой коммуникации, как одноязычной, так и двуязычной»
[Львовская З. Д.: 2008, 15].
Несмотря на то, что анализ основных направлений в общей теории
перевода, а также исследование базовых теоретических принципов современного переводоведения и ключевых
ревода как специфической двуязычной речевой деятельности в условиях
межъязыкового общения не являются непосредственной целью нашей
по мнению З. Д. Львовской, «переоценивалась роль языка
закономерностей процесса пе-
107
-
работы, следует отметить тот факт, что по мере развития переводоведческой мысли представители различных школ и направлений рассмотрели
многие вопросы, связанные с процессом перевода и типами переводческих трансформаций, выработали разнообразные подходы к осмыслению
переводческой деятельности и к тому, какие же факторы оказывают
наиболее существенное влияние на выбор оптимальных вариантов
перевода (Федоров А. В., Рецкер И. Я., Комиссаров В. Н., Бархударов Л. С.,
Швейцер А. Д., Якобсон Р. О., Миньяр-Белоручев Р. К., Халеева И. И.,
Гончаренко С. Ф., Львовская З. Д., Гак В. Г., Иовенко В. А., Попович А., Найда Ю., Сoseriu E., García Yerba V., Urbina J., Santoyo J. C. и
др.). Многие из этих
подходов были разработаны благодаря развитию
смежных наук, таких как психолингвистика, когнитивная психология,
социолингвистика, социология, герменевтика, межкультурная коммуникация и т.п.
В рамках нашей работы особый интерес представляет тот факт, что с
течением времени в некоторых лингвистических теориях стали появляться
идеи, определившие формирование современной коммуникативной теории
перевода. Важную роль в
исследования, осуществленные в контексте семиотики и прагматики
этом процессе сыграли первые семантические
1
, т.к.
в них ученые стали уделять внимание не только внутрилингвистическим
факторам, но и значению экстралингвистических факторов, в частности,
коммуникативной ситуации. Интерес к коммуникативной ситуации, а также
попытку преодолеть чисто лингвистический (формальный) подход к понятию переводческой эквивалентности считают одной из главных заслуг Ю.
Найды, который ввел в понятие эквивалентности
прагматические элементы,
рассмотрев ее под углом зрения соотносительных реакций получателей
ИТ (исходного текста) и ПТ (переводного текста) [Nida, Taber: 1969, 202].
Таким образом, теоретической основой прагмалингвистического подхода
к теории перевода явилось представление о языке как о деятельности, совершаемой общественным индивидуумом и направленной на достижение
определенных целей.
1
Подробнее: гл. 1 настоящей работы.
108
4.1. Роль прагматических факторов в процессе
перевода. Понятие прагматической
эквивалентности.
В современных лингвистических исследованиях, посвященных проблемам перевода, немаловажное место отводится анализу тех прагматических факторов, которые оказывают наибольшее влияние на переводческий
процесс. Рассматриваются такие вопросы, как прагматика текста, сущность
прагматической эквивалентности при переводе, прагматика реалий, исследуются прагматические отношения, детерминирующие переводческие
решения, выявляется специфика прагматического подхода к теории перевода
и др.
Подобное внимание к прагматической составляющей переводческой
деятельности неслучайно и обусловлено тем, что для нее характерна более
сложная структура, чем для прагматики акта одноязычной коммуникации.
Как и В.А. Иовенко, мы полагаем, что в «переводе имеют место, как
минимум, три прагматических отношения: ИТ – отправитель и переводчик, ПТ –
[Иовенко В.А.: 2005, 118]. Таким образом, при выявлении специфики
прагматических отношений детерминирующих переводческие стратегии
и решения необходимо иметь в виду, что адресант и адресат (реципиент)
связаны друг с другом лишь опосредованно, через переводчика. «Последний,
соотнося объемы знаний у отправителя ИТ и у получателя ПТ, опосредует
координацию их прагматик путем создания релевантного
прагматической идентичности» [Иовенко В.А.: 2005, 118]. Главной причиной
непонимания при межкультурном общении, полагает Тарасов Е.Ф., чаще
всего является не различие языков, а различие национальных сознаний
коммуникантов [Тарасов Е.Ф.: 1996].
переводчик и получатель, ИТ и ПТ – отправитель и получатель»1
дифференциала
1
В наших работах, посвященных проблемам перевода: «Синтаксические способы
выражения категории интенсивности атрибутивного признака в романе И. С. Тургенева «Дым» и в его переводе на испанский язык (функционально-прагматический аспект)» (2000), «Специфика деятельности экскурсовода, работающего
под перевод (речевые проблемы и их решение)» (2004), «К вопросу о языковой
подготовке специалистов для туристической
однократно касались вопроса системного состава прагматической составляющей
переводческого процесса.
деятельности» (2004) и др., мы не-
109
Для того чтобы понять, какие же прагматические факторы окажутся в
сфере внимания переводчика в первую очередь, следует вспомнить о том,
что важнейшим объектом прагматических исследований является речевой
акт с его переменными: субъектом речи и адресатом, ситуацией общения,
знаниями коммуникантов. Учитывая тот факт, что межкультурная коммуникация является частным случаем речевого
интерес будут представлять следующие вопросы:
1) явные и скрытые цели высказывания («иллокутивные силы»), установка
говорящего, или прагматическое значение высказывания (косвенные
смыслы высказывания), отношение говорящего к тому, что он сообщает (оценка содержания высказывания, его организация) – в связи с
адресантом речи;
2) интерпретация речи (учитывается контекст, прагматическая ситу
ация, пресуппозиция, цели говорящего), воздействие высказывания на
адресата (прагматический эффект) – в связи с адресатом речи;
3) влияние речевой ситуации на тематику и формы коммуникации – в связи
с ситуацией общения.
Подход к проблеме перевода с позиции теории речевых актов, безусловно, продуктивен, т.к. позволяет рассматривать переводческую деятельность
как специфический вид речевой
создавая ПТ, «исходит из концептуальной программы другого лица, что
отличается от порождения текста на основе своей собственной концептуальной программы» [Львовская З.Д.: 2008, 44].
Однако важно отметить, что прагматическая составляющая перевода
включает в себя не только те моменты, которые связаны с экстралингвистическим аспектом коммуникативной деятельности и
модействия коммуникантов в процессе языкового общения. Осуществление
речевой коммуникации невозможно без использования языковых средств. В
связи с коммуни кативной направленностью речевого акта значение той или
иной языковой единицы представляет собой тот инструмент, с помощью
которого мы совершаем действие, точнее, коммуникативное действие.
В этом плане интересна позиция М. Гейма,
в качестве посредника, медиума, при помощи которого передается мысль.
В своей статье, посвященной вопросам буквального и вольного перевода, а
также исследованию специфики прагматического подхода к теории перевода,
автор, предлагая рассмотреть взаимодействие «языка и мысли», приводит
коммуникации, при которой переводчик,
общения, для нас особый
с особенностями взаи-
рассматривающего язык
-
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]