Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Право международных договоров. Том 2. Действие и применение договоров. Договоры с участием международных организаций. Учебное пособие

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 1112 / 5012 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

Глава V. Толкование международных договоров

Выше говорилось, что слова необходимо брать в их обычном значении, если не установлено, что данное слово нужно понимать в специальном значении. Юридические термины, которые содержат понятия или институты, известные лишь одному из участников договора, должны пониматься так, как они понимаются законодательством этого участника. Если международный договор содержит юридические термины, известные законодательству всех государств-контрагентов, но имеющие разный смысл, то термин должен пониматься в смысле, который придается данному термину законодательством, регулирующим данное правоотношение.

Международно-правовые термины должны пониматься согласно действующим нормам и принципам международного права, если стороны договора не придали термину специального значения. Что касается так называемого ограничительного и расширительного приемов толкования, то к международным договорам они не подходят. В этом отношении был прав И. С. Перетерский, который писал, что во всех случаях текст договора должен быть понимаем в точном соответствии с его смыслом

2) Логическое толкование — это толкование одной статьи на основе других статей международного договора. Такое толкование исходит из того, что международный договор, включая преамбулу, заключение и другие составные части, представляет единое логическое и внутренне согласованное целое, в котором нет лишних слов и противоречий. В соответствии с этим можно считать, например, что если одно слово в договоре употреблено несколько раз, то во всех случаях оно имеет одинаковый смысл.

3) Систематическое толкование — это толкование международного договора на основании сопоставления его с другими, связанными с ним договорами. Этот прием толкования особенно полезен тогда, когда в последующем договоре имеется ссылка на предыдущий договор. Например, указано, что этот договор заключен «в соответствии» или в развитие и в дополнение предыдущего договора.

4) Историческое толкование — это уяснение смысла международного договора путем изучения исторической обстановки, обстоятельств его заключения и взаимоотношений сторон во время его заключения, то есть тех целей, которые они совместно преследовали, заключая договор. Для этого толкования важное значение имеет

См.: Перетерский И.С. Указ. соч. С. 95–101.

94 Книга вторая. Действие и применение договоров

рассмотрение подготовительных материалов договора, документов международных конференций, на которых разрабатывался и принимался тот или иной международный договор. Венская конвенция относит их к дополнительным средствам толкования (ст. 32). Так, изучая материалы Сан-Францисской конференции 1945 года, можно более точно уяснить положения Устава ООН (в частности. о праве выхода из ООН, о юридической природе резолюций Генеральной Ассамблеи, о понятии термина «сила» и т. п.). Изучение материалов Сан-Францисской конференции приводит к бесспорному выводу о том, что в ООН под «силой» в п. 4 ст. 2 понимаются не только военная сила, но и любые формы насилия, в том числе экономическое и политическое принуждение.

Однако роль подготовительных материалов при историческом толковании нельзя переоценивать. Венская конвенция не случайно отнесла их к дополнительным средствам толкования. Как подчеркивал Д. Харасти, детально исследовавший этот вопрос, подготовительные материалы при историческом толковании нельзя понимать слишком широко. Он подчеркивал, что это понятие «охватывает только те материалы, которые так или иначе могут пролить свет на совместное намерение сторон, то есть материалы, которые своим происхождением обязаны совместной деятельности сторон или, по крайней мере, их соглашению (выделено мной. — А. Т.)»

Таким образом, те материалы международных конференций, которые не выражают совместной воли сторон, а являются сугубо односторонними действиями государств (различные поправки делегаций, которые не были приняты конференцией, заявления к отдельным статьям разрабатываемого договора и т. п.), представляют только исторический интерес и не должны приниматься во внимание при толковании международного договора. Но некоторые юристы считают, что все же эти материалы могут дать указание, как не надо понимать договор, когда, например, государство взяло свое предложение обратно, а затем толкует договор в том смысле, как если бы его предложение было принято. Это будет несовместимо с принципом добросовестности при толковании международных дого-

воров

Haraszti G. Historical Interpretation of International Treaties // In: Qestions of

International Law. Budapest, 1966. Р. 66–68.

См.: Перетерский И.С. Указ. соч. С. 118.

Глава V. Толкование международных договоров

Полезность исторического толкования, в частности использования подготовительных трудов, признается многими юристами и применяется в практике международных судов. Постоянная палата международного правосудия прибегала к рассмотрению подготовительных трудов, правда с рядом ограничений, в том смысле, что к ним следует обращаться только тогда, когда текст международного договора, подлежащий толкованию, является недостаточно ясным. В противном случае к ним обращаться не следует.

Международный Суд ООН придерживается такой же позиции. При рассмотрении Международным Судом вопроса о порядке приема новых членов в ООН большинство судей пришли к выводу, что текст ст. 4 Устава ООН является достаточно ясным, и не стали обращаться к подготовительным работам на конференции в СанФранциско. Однако судья С. Б. Крылов не согласился с такой позицией и в своем особом мнении показал все значение подготовительных трудов для правильного толкования ст. 4 Устава ООН о критериях, которым должно отвечать государство при принятии его в члены ООН. Обратившись к работам первого комитета второй комиссии Сан-Францисской конференции, он убедительно показал, что ст. 4 Устава ООН содержит лишь основные требования к государству — члену ООН. Но, высказываясь за прием государства в члены ООН, Совет Безопасности и Генеральная Ассамблея могут руководствоваться, как говорится в решениях комитета, соображениями «всякого порядка», то есть не только юридическими, но и политическими. Таким образом, перечисление критериев в п. 1 ст. 4 Устава ООН не является исчерпывающим, и при приеме в члены ООН должны приниматься во внимание и политические сообра-

жения

5) Обычное (узуальное) толкование — это установление смысла нормы международного договора на основании действий контрагентов (или одного из них), поскольку эти действия свидетельствуют о понимании договорной нормы в определенном смысле. Основанием узуального толкования служит практика применения договора, поэтому этот прием называют иногда «практическим толкованием»

Практика применения международного договора может быть

результатом действий одного государства-контрагента, нескольких

См.: Крылов С.Б. Международный Суд ООН. М., 1958. С. 47–49.

См.: Перетерский И.С. Указ. соч. С. 119.

96 Книга вторая. Действие и применение договоров

государств и всех участников данного договора. Во всех этих случаях ее значение при толковании договора различно. Практика применения договора каким-либо одним государством-контрагентом свидетельствует о понимании договора именно этим государством, и она ни в коей мере не связывает другие государства. Если же практика применения данного договора исходит от всех его участников, то есть является всеобщей, то при определенных условиях здесь может возникнуть молчаливое соглашение о толковании данного договора, которое можно рассматривать как форму аутентичного толкования, о чем говорилось выше. Условия, при которых это происходит, аналогичны тем, которые необходимы при образовании обычно-правовых норм международного права

Средством обычного толкования может быть лишь практика применения данного договора. Если при этом имеет место привлечение практики применения других договоров, устанавливающих тождественные правила, то речь должна идти о систематическом, а не обычном толковании, которое рассматривалось выше.

Венская конвенция о праве международных договоров в п. 3 ст. 31 признает значение последующей практики применения государством положений данного международного договора. Однако необходимо подчеркнуть, что речь должна идти о применении договора компетентными органами, о практике применения.

5. Вопрос о расширительном и ограничительном толковании

Иногда в теории и практике применения международных договоров ставится вопрос о возможности расширительного и ограничительного их толкования. Те, кто так утверждает, исходят из отрыва содержания договора от его словесного текста, «духа» договора от его «буквы». Так, Фошиль, Хачек и др. утверждали, что текст договора может быть «шире» или «уже» его реального смысла и, чтобы устранить это противоречие, необходимо якобы прибегнуть к расширительному или ограничительному толкованию.

С такими взглядами нельзя согласиться. Они противопоставляют «дух» и «букву» международного договора. Но международный договор есть единство формы и содержания, есть согласование воль,

См.: Тункин Г.И. Теория международного права. С. 129–183.

Глава V. Толкование международных договоров

воплощенное в словесном тексте. Поэтому приемы ограничительного и особенно расширительного толкования международных договоров недопустимы. Не случайно Венская конвенция о них ничего не говорит.

Утверждения о возможности расширительного толкования, по существу, означают признание применения международных договоров по аналогии. Однако это противоречит сущности международного права как системы норм, являющихся результатом соглашений суверенных государств. Международный договор как одна из форм этих соглашений может применяться лишь к тем отношениям, которые были предусмотрены сторонами при его заключении. Допустить аналогию и расширительное толкование означало бы распространить действие международного договора на отношения, которые не имелись в виду его участниками, когда они заключали договор. Международный договор не может действовать за пределами своего конкретного объекта, и толковаться он может только в соответствии со своими объектами и целью и в их пределах.

Некоторые ученые, справедливо отрицая расширительное толкование международных договоров, признают возможность применения ограничительного толкования

. Однако оно также недопустимо. Ограничительное толкование противоречит презумпции единого смысла всех языковых текстов международного договора, заменяя ее презумпцией, что стороны, заключая договор, выражают разные намерения в разных языковых текстах, что противоречит самой сущности международного договора как соглашения и создает возможность для его произвольного толкования. В частности, ограничительное толкование дает возможность принимать лишь те положения договора, которые содержатся в тексте с наименьшим объемом обязательств. Так, Германия, используя такое толкование, требовала сокращения своих обязательств по репарациям в соответствии со ст. 260 Версальского мирного договора. Эти требования были обоснованно отклонены арбитражным судом, который рассматривал спор.

Таким образом, толкование международного договора не может быть ни расширительным, ни ограничительным. Оно должно проводиться в строгом соответствии с его объектом и целью, зафиксированными в договорном тексте и составляющими содержание договора.

См.: Шуршалов В.М. Право международных договоров. М., 1972. С. 64;

Haraszti G. Historical Interpretation of International Treaties. Р. 163.

98 Книга вторая. Действие и применение договоров

6. Толкование договоров,

аутентичность текста которых установлена на двух

или нескольких языках

Рассмотренные выше принципы и приемы толкования международных договоров распространяются на все договоры, в том числе многоязычные, тем более что международные договоры в большинстве своем составляются на двух или более языках, а не на одном.

Тем не менее, многоязычные договоры обладают особенностями при составлении их текстов, и это обстоятельство обусловливает особый подход к их толкованию, при котором применяются некоторые специфические принципы и приемы. Они зафиксированы в ст. 33 Венской конвенции о праве международных договоров. Среди них:

1) Принцип полной равнозначности аутентичных текстов, со ставленных на разных языках. В конвенции говорится: «Если аутентичность текста договора была установлена на двух или нескольких языках, его текст на каждом языке имеет одинаковую силу, если договором не предусматривается или участники не условились, что в случае расхождения между текстами преимущественную силу будет иметь какой-либо один определенный текст» (п. 1 ст. 33).

Включение этого положения в Венскую конвенцию, воплощающего принцип равнозначности аутентичных текстов, явилось результатом борьбы против тех, кто пытался принизить его значение различного рода оговорками. Так, в проекте статей, представленных X. Уолдоком в 1964 году, содержалось положение об использовании неаутентичных текстов практически наравне с аутентичными в случае неясности последних. Однако Комиссия международного права, принимая окончательный проект статей по праву договоров в 1966 году, отклонила предложения Уолдока и вместо этого предоставила государствам право самим решать, какие тексты они хотят иметь аутентичными и какой из них должен иметь преимущественную силу. О неаутентичных текстах здесь ничего не говорится. Эти положения с некоторыми редакционными изменениями были приняты на Венской конференции и включены в п. 1 и 2 ст. 33 Венской конвенции о праве международных договоров. Как отмечает В. И. Евинтов, «отсутствие в ст. 33 указания по поводу использования неаутентичных текстов договоров должно в свою очередь пониматься в том смысле, что всякое обращение к неаутентичному тексту имеет вспо-

Глава V. Толкование международных договоров

могательный характер и может быть отнесено к средствам, которые в ст. 32 Венской конвенции квалифицируются как дополнительные в общей системе толкования договоров, установленной этой конвен-

цией»

Аутентичными текстами международного договора являются тексты, которые по завершении переговоров были зафиксированы (аутентифицированы) уполномоченными как окончательные и имеющие равную обязательную силу. В этом большую роль играет та стадия заключения международного договора, которая носит название «установление аутентичности текста» (парафирование и др.). Дело в том, что договор может быть принят на одном каком-либо языке, а аутентифицирован впоследствии на двух или более языках. Так, например, Чикагская конвенция о международной гражданской авиации 1944 года была принята и подписана вначале только на английском языке. Испанский и французский тексты, признанные аутентичными с самого начала, были составлены, однако, значительно позже, через 20 лет, и приняты специальной дипломатической конференцией только в 1968 году. Русский текст был разработан после присоединения СССР в 1970 году к Чикагской конвенции и принят

в качестве аутентичного на конференции в Монреале в 1977 году

Обычно в международных договорах в заключительных статьях указывается, какие языковые тексты являются аутентичными. Например, в Конвенции ООН по морскому праву 1982 года (ст. 320) равно аутентичными признаны тексты на шести языках: английском, арабском, испанском, китайском, русском и французском. Все они имеют равную обязывающую юридическую силу, и ссылаться при толковании конвенции можно на любой из этих текстов.

Если в международном договоре, составленном на разных языках, не указано, какой текст является аутентичным, то предполагается, что все тексты при толковании имеют равную силу, а в случае спора аутентичность каждого языкового варианта подлежит согласованию между участниками договора. Иногда в международном договоре указывается, что в случае возникновения разногласий о понимании многоязычного договора преимущественную силу будет иметь какой-либо один определенный языковый текст. Так, в 1957 го-

См.: Евинтов В.И. Указ. соч. С. 42–43.

См.: Колосов Ю.М. Некоторые международно-правовые вопросы в связи с вступлением СССР в Организацию международной гражданской авиации (ИКАО) // Сов. ежегодник международного права. 1971. М., 1973. С. 248–251; Евинтов В.И. Указ. соч. С. 68–72.

100 Книга вторая. Действие и применение договоров

ду Эфиопия и Япония заключили договор о дружбе, который был составлен на амхарском, японском и французском языках. Однако в случае разногласий при их толковании объявлен аутентичным только французский текст.

Ясно, что для одноязычного договора подобной проблемы не возникает, так как текст такого договора аутентичен сам по себе. На одном языке составляются двусторонние договоры, если обе стороны используют один и тот же язык (английский — в договорах между США и Англией, испанский — в договорах между латиноамериканскими странами, кроме Бразилии, немецкий — в договорах между ФРГ, Австрией и ГДР) могут составляться на одном языке. Например, Устав Совета Экономической Взаимопомощи был составлен в одном экземпляре на русском языке. И только русский текст являлся аутентичным.

Официальным переводом является перевод текста международного договора, сделанный государством-участником в одностороннем порядке и помещенный в официальном издании этого государства. Официальный перевод может делаться также органом международной организации.

Такой текст, однако, не имеет международно-правовой силы. В то же время, будучи опубликован в официальном издании государства, официальный перевод не требует со стороны органов данного государства какой-либо проверки и является для них обязательным.

Иногда в договорной практике встречается выражение «официальный текст» международного договора. Например, в мирных договорах 1947 года все тексты, кроме английского, русского и французского, относятся к «официальным текстам».

В отличие от официального перевода, официальным текстом считается текст, который принят и подписан договаривающимися государствами в качестве обязательного, но не объявлен ими аутентичным. И в том и другом случае эти тексты играют вспомогательную роль при исполнении международных договоров внутренними органами государств-участников. Преимущественная сила остается за аутентичными текстами. Всякие расхождения между текстами различной юридической силы (официальные тексты, переводы, аутентичные тексты) должны решаться в пользу аутентичных текстов.

. Но и многосторонние договоры

См.: Rudolf W. Posobilidades de la redaccion del texto de los tratadoc inter-

nacionales en distintas languas // Revista Espanola de derecho internacional. Vol. 30.

1970. № 2–3. Р. 257–264.

Глава V. Толкование международных договоров

101

Западногерманский юрист М. Хильф, который подробно исследовал этот вопрос, пишет, что если договор не был заключен на немецком языке, а его текст в официальном издании ФРГ «Bundesgesetzblatt» на немецком языке обозначен как «перевод», то ФРГ этим немецким текстом не связана. На основании практики законодательства и рассмотрения споров, заключает Хильф, перевод можно рассматривать лишь как вспомогательное научное средство, даваемое законодателем судам и подчиненное праву для лучшего понимания иноязычных текстов, или как текст, который должен применяться «исключительно внутри государства». Судебная практика ФРГ в этом отношении очень противоречива

В буржуазной литературе по международному праву встречаются попытки принизить значение аутентичных текстов, подорвать принцип их равной юридической силы. Этой цели служит, в частности, выдвигаемое некоторыми западными юристами так называемое «правило оригинального текста», или «первой версии»: текст, на котором первоначально составлялся проект договора (т. е. рабочий текст), имеет при толковании преимущественную силу. А. Фердросс писал в связи с этим: «Если между различными текстами возникает противоречие, следует обратиться к оригиналу»

. Французский юрист Ж. Арди утверждает, что равная сила аутентичных текстов — это не священный принцип

В обосновании такой позиции буржуазные юристы исходят из того, что текст международного договора почти никогда не составляется сразу на нескольких языках. Вначале он составляется на одном языке, который и является оригинальным и главным, а с него затем делаются переводы на другие языки. Несостоятельность этих теорий была показана в работах советских ученых

. Подобные теории направлены на принижение роли новых языков, которые теперь стали международными (русского, арабского), и на умаление русского и других аутентичных текстов важнейших международных договоров современности, в том числе Устава ООН

. Так, в Международном

См.: Hilf M. Op. cit. S. 188–216.

Фердросс А. Международное право. М., 1959. С. 188.

Hardy J. The Interpretation of Plurilingual Treaties by InternationalCourts and

Tribunals // In: British Yearbook of International Law. 1961. L., 1963. Р. 98.

См.: Евинтов В.И. Указ. соч. С. 103.

См.: Goodrich L., Hambro E., Simons A. Charter of the United Nations.

Commentaries and Documents. N.Y., 1969. Р. 651.

102 Книга вторая. Действие и применение договоров

Суде были попытки толковать Устав ООН только на основе английского и французского текстов.

Аутентичные тексты юридически не являются переводами с какого-либо «оригинального» текста. Поэтому «оригинальный» текст не может иметь какой-либо преимущественной силы при толковании международного договора, хотя это иногда бывает выгодно той или иной стороне. Например, Израиль, ссылаясь только на английский текст резолюции Совета Безопасности ООН № 242, пытался доказать, что резолюция не требует вывода войск агрессора со всех оккупированных им территорий, так как в английском тексте перед словом «территория» нет определенного артикля, хотя таковой во французском и испанском текстах имеется.

Предпочтение, произвольно отдаваемое «оригинальному» тексту, не соответствует принципам современного международного права.

Все аутентичные тексты юридически равны, этот принцип остается незыблемым при толковании многоязычных договоров.

2. Принцип установления единого смысла всех текстов дого вора. Он непосредственно вытекает из первого принципа равнозначности аутентичных текстов и закреплен в п. 4 ст. 33 Венской конвенции о праве международных договоров, где говорится: «...Если сравнение аутентичных текстов обнаруживает расхождение значений, которое не устраняется применением статей 31 и 32 (т. е. общих правил и дополнительных средств толкования. — А. Т.), принимается то значение, которое, с учетом объекта и целей договора, лучше всего согласовывает эти тексты». В этом случае можно пользоваться любым аутентичным текстом или сопоставить несколько аутентичных текстов для установления единого смысла договора.

Хотя текст международного договора имеет часто два или более языковых вариантов, содержание и смысл договора едины, и задача толкования заключается в том, чтобы уяснить этот единый смысл международного договора. Можно считать, что в международном праве существует презумпция единого смысла текстов международного договора, составленного на разных языках. Эта презумпция нашла свое закрепление и в Венской конвенции о праве международных договоров в п. 3 ст. 33, где говорится: «Предполагается, что термины договора имеют одинаковое значение в каждом аутентичном тексте».

Презумпция единого смысла всех языковых текстов международного договора, как отмечал В. И. Евинтов, имеет важное значение

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 1112 / 5012 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]