Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Право международных договоров. Том 2. Действие и применение договоров. Договоры с участием международных организаций. Учебное пособие
.pdf
Глава V. Толкование международных договоров
73
кой-либо задаче толкования и недооценивает другие. Это наложило
отпечаток и на работу Венской конференции по праву договоров,
когда она рассматривала соответствующие статьи конвенции. В основном на конференции столкнулись два подхода: «субъективистский» и «текстуалистский». «Функциональный» подход отстаивала
только делегация США в своей поправке, и он как абсолютно неприемлемый был отвергнут подавляющим большинством государств
В результате в ст. 32 Венской конвенции было установлено, что
текст международного договора должен считаться аутентичным выражением намерений сторон, то есть задачей толкования является выяснение содержания согласованной воли сторон, как она выражена в
договорном тексте. Таким образом, в Венской конвенции предпочтение отдано договорному тексту как материальному выражению воли
договаривающихся государств, но в то же время установлено, что
термины договора должны толковаться «в свете объекта и целей
договора» (ст. 31) и что для выяснения намерений сторон возможно
обращение к дополнительным средствам толкования, в том числе к
подготовительным материалам, и обстоятельствам заключения договора (ст. 32).
Проблема толкования международно-правовых норм вообще и
норм, вытекающих из международных договоров в частности, сложна. Этот вопрос особенно сложен тем, что он связан непосредственно
с законами развития языка и мышления.
В настоящее время в связи с распространением в буржуазной
философии и языкознании семантического идеализма, который проник и в буржуазную юридическую науку, последней все чаще отрицается роль языка в проявлении и согласовании воль государств в
международном договоре.
Буржуазные философы и юристы (Г. Кельзен, А. Альварес,
М. Хильф, Г. Шварценбергер и др.) говорят об условности, несовершенстве, двусмысленности языка. Так, западногерманский юрист
М. Хильф, утверждая о неизбежности расхождений текстов договоров, составленных на разных языках, пишет, что это происходит
потому, что человеческий язык не в состоянии полностью выразить
мысли человека или отразить действительность. Находясь в плену
семантического идеализма, Хильф считает, что, так как каждый язык
обслуживает свою правовую систему, не похожую на другие, он не
1
.
1
66 голосами против 8 при 10 воздержавшихся.
74 Книга вторая. Действие и применение договоров
может обслуживать правовые системы других государств1. В международных отношениях такой подход, по существу, означает обоснование невозможности заключения договоров и соглашений между
государствами, имеющими разные языки и правовые системы.
В свое время нами уже отмечалась ненаучность такого подхода
и подчеркивалась первостепенная, решающая роль языка в проявлении и согласовании воль государств в международном договоре.
Впоследствии эта идея нашла свое развитие и детальную научную
разработку в диссертации и монографии В. И. Евинтова, посвященной многоязычным договорам. Опираясь на достижения советского
языкознания, основанного на марксистско-ленинской материалистической философии, автор указывает, что в международном праве,
и в частности при составлении аутентичных текстов договоров на
разных языках, в принципе существует возможность получить адекватные по смыслу тексты. При этом нужно различать юридическую
равнозначность (аутентичность) текстов многоязычного договора и
их языковую равнозначность.
Каждый язык имеет свои особенности, свой словарный фонд,
грамматические и другие законы. Но эти различия не являются
препятствием для принципиальной возможности составления адекватных текстов договоров на разных языках. Эта адекватность предполагает закрепление одинакового правового смысла в текстах на
разных языках, хотя этот смысл и передается способами, присущими каждому из этих языков. Устанавливая юридическую аутентичность, то есть равную юридическую силу текстов международного
договора на разных языках, государства закрепляют и языковую
адекватность. Последствием этого является презумпция одинакового значения договорных текстов на разных языках. Эта презумпция
обеспечивает стабильность международного договора и единообразное понимание всех его текстов. И хотя в языковом отношении, как
будет показано ниже, могут быть иногда расхождения, употребление
различных слов в текстах на разных языках, то есть абсолютного
терминологического совпадения может не быть, все же юридической
и языковой адекватности таких текстов в подавляющем большинстве случаев достичь можно.
Дело в том, что юридическая однозначность не всегда совпадает
с языковой однозначностью. Как пишет В. И. Евинтов, «для обеспе-
1
См.: Hilf M. Op. cit. S. 20.
Глава V. Толкование международных договоров
75
чения правовой аутентичности текстов на разных языках, составляющих единый текст договора, необходимо стремиться находить не
обязательно однозначные термины, но семантикоправовые эквива
ленты (выделено мной. — А. Т.) на разных языках, соответствующих
1
друг другу в рамках данного договора»
. В качестве примеров он
приводит употребляемое в Уставе ООН (ст. 51) выражение «неотъемлемое право на самооборону», которое на английском языке звучит
как «внутренне свойственное» (inherent right), а во французском —
как «естественное право законной обороны» (droit naturale de legitime
defence). Несмотря на такие языковые различия, эти термины выражают одно и то же международно-правовое понятие, которое на
русском языке известно как «неотъемлемое право на самооборону».
Эти различия в данном случае не могут быть причиной разногласий
при толковании Устава ООН.
Другой пример — употребление в ст. 4 Устава ООН слова
«постановления», а в других статьях — «решения» как равнозначных. Можно было бы привести примеры и из других международных договоров, когда отсутствуют буквальные совпадения текстов,
составленных на разных языках. Однако было бы неправильным
считать, что достижение буквального совпадения разноязычных текстов всегда гарантирует от смысловых несоответствий и разногласий по поводу толкования международного договора. По различным
причинам как языкового, так и юридического характера термины,
выраженные похожими словами на разных языках, могут пониматься по-разному, хотя внешне они будут эквивалентными, например
понятие «публичный порядок» во французском (ordre public) и в
английском (public order) языках и системах права.
Встречающиеся языковые и смысловые несоответствия текстов
международных договоров, составленных на разных языках, привели буржуазных ученых, стоящих на позициях семантического идеализма, к противопоставлению международного договора как соглашения воль его субъектов и договора как документа, в котором это
соглашение изложено в виде текста. Они утверждают, что помимо
написанного текста существует некий идеальный, нематериальный
текст, который господствует над написанным и дополняет его. Такие
попытки противопоставления или умаления значения текста между-
1
Евинтов В.И. Многоязычные договоры в современном международном пра-
ве. Киев, 1981. С. 39.
76 Книга вторая. Действие и применение договоров
народного договора со стороны буржуазных юристов делались и в
Комиссии международного права
1
, и на Венской конференции ООН
по праву международных договоров. На конференции американский
юрист М. Макдугал, автор ряда работ о толковании международных
договоров
2
, в поправке США3 предложил исключить деление средств
толкования на основные, к которым по проекту комиссии был отнесен текст договора, и дополнительные и объединить их в одной
статье. В поправке США текст международного договора рассматривался лишь в качестве одного из многих средств толкования наравне
с такими, как подготовительные материалы и обстоятельства заключения договора. Это открывало широкие возможности для произвольного толкования договоров, оправдания грубых нарушений международной законности империалистическими державами и было
как бы подтверждением буржуазных теорий о двусмысленности норм
международного права.
Все рассуждения буржуазных юристов, противопоставляющих
содержание, сущность договора и его форму (текст, язык и т. п.),
идеалистичны и антинаучны, не говоря уже о том, что они направлены на оправдание произвольного отказа империалистических государств от международных договоров. Эти рассуждения построены
на необоснованном отрыве и противопоставлении «буквы» договора, его словесных формулировок и его «духа», то есть действительной воли государств, что в корне неверно.
Реальность воли и согласование государственных воль в международном договоре проявляются именно в его тексте, языке. Между волей и языком в договоре существуют неразрывная связь и
единство. Конечно, могут быть и бывают случаи, когда формулировки международного договора недостаточно ясны для установления
истинной воли договаривающихся по всем пунктам. В империалистических международных договорах главная причина указанного
обстоятельства коренится в том, что их составители нередко умышленно употребляют абстрактные термины вроде «свободный мир»,
«Западное полушарие», сложные и неточные формулировки, которые облегчают произвольное толкование их в пользу наиболее силь-
1
См.: Тункин Г.И., Романов В.А. XI сессия Комиссии международного права
ООН // Сов. государство и право. 1959. № 11. С. 72.
2
См.: McDougal M.S. Interpretation of International Agreements and World Public
Order. Yale, 1967.
3
См.: doc A/Conf.39/C.1/L.156.
Глава V. Толкование международных договоров
77
ных участников договора1. Формулировки агрессивных договоров,
таких как, например, договор о создании НАТО, носят нарочито
общий, протокольный характер.
Однако на основании отдельных фактов нельзя делать общий
теоретический вывод о двусмысленности каждого положения, каждой нормы во всяком международном договоре. Наоборот, этот факт
показывает, что
подобные неясности создаются в определенных целях,
и они по возможности должны устраняться при облечении воли договаривающихся сторон в материальную словесную оболочку, то
есть при составлении текста международного договора. Марксистсколенинская теория исходит из того, что существуют объективные
критерии правильного толкования норм международного права, игнорирование которых ведет к искажению истинной воли государства,
выраженной в международном договоре. Выяснить эти критерии —
важная задача, которую успешно решает советская наука международного права в специальных исследованиях, упоминавшихся выше.
Поскольку толкование международного договора является одним из случаев толкования юридической, нормы, то к нему могут
быть применены все приемы толкования, известные в теории права
и внутригосударственной практике, за исключением тех, которые
противоречат самому существу международного права как права
межгосударственного, основанного на добровольном соглашении суверенных субъектов.
2. Принципы толкования международных
договоров
В толковании международных договоров нужно различать прин-
ципы, виды и способы, или приемы, толкования.
Принципы толкования — это общие правила толкования, учитывающие особенности международного договора как соглашения
субъектов международного права, в первую очередь государств. Принципы имеют общеобязательный характер, некоторые из них закреплены в Венской конвенции о праве международных договоров, другие носят обычно-правовой характер.
1. Прежде всего толкование международного договора должно
осуществляться в соответствии с основными принципами междуна-
1
См.: Арди М.А. Двусторонние пакты о военной помощи. М., 1955. С. 66–67.
78 Книга вторая. Действие и применение договоров
родного права. Оно не должно вести к результатам, противоречащим
этим принципам, нарушать суверенитет государств, их основные
права. Это один из важнейших принципов толкования международных договоров.
Толкование в нарушение основных принципов международного права недействительно. Примерами такого рода были толкование
бывшим государственным секретарем США К. Гертером термина
«Дальний Восток» в американо-японском «договоре безопасности»
1960 года как включающего Советский Дальний Восток, что представляло грубое посягательство на территорию СССР
кование терминов «Германия» и пр. западногерманской стороной
при подписании договора между СССР и ФРГ 1970 года, нарушающее суверенитет Германской Демократической Республики и других
государств.
2. Добросовестность толкования, то есть честность, отсутствие
желания обмануть контрагента, стремление установить истинный
смысл международного договора, закрепленный в его тексте. Этот
принцип толкования прямо вытекает из принципа pacta sunt servanda,
так как добросовестное выполнение международного договора возможно только в том случае, если он осуществляется согласно его
истинному смыслу.
3. Международный договор должен быть толкуем таким образом, чтобы он имел смысл и силу. Недопустимо толкование, превращающее договор в бездейственный. Об этом писали еще Г. Гроций,
Э. Ваттель, Р. Филлимор, а в России — А. Н. Стоянов. Последний,
например, отмечал: «При двусмысленности или неясности слов или
статей нужно держаться такого истолкования, при котором бы трактат мог иметь наибольшую и самую полезную силу; другими словами, толкование должно иметь в виду содействовать, а не мешать
легальному толкованию международных обязательств и такому же
полному осуществлению взаимных прав»
2
. Нельзя допустить, чтобы толкование договора приводило к результатам, которые являются явно абсурдными или неразумными. В правильном толковании
договора большую роль играют объект и цель договора, которые
всегда должны приниматься во внимание при уяснении смысла договора.
1
, а также тол-
1
См.: Правда. 1960. 9 июня.
2
Цит. по: Перетерский И.С. Указ. соч. С. 157–158.
Глава V. Толкование международных договоров
79
И. С. Перетерский так формулировал этот принцип толкования: «Если определенный прием толкования приводит к абсурдным
результатам или делает договор бездейственным либо невозможным
для исполнения, то, не прибегая к произвольным построениям, нужно отбросить данный прием толкования как не могущий установить
совместной воли сторон и искать смысл договора, используя другие
1
приемы»
.
4. Международный договор должен толковаться в соответствии
с обычным значением терминов. Как и добросовестность, этот принцип закреплен в Венской конвенции о праве международных договоров (п. 1 ст. 31). Обычное значение термина устанавливается не
абстрактно, а, как говорится в Венской конвенции, исходя из «контекста», а также «в свете объекта и целей договора».
Специальное значение придается термину в том случае, если
установлено, что участники имели в виду такое значение. Бремя
доказательства в споре лежит на той стороне, которая утверждает,
что данный термин должен употребляться в специальном значении.
В деле о правовом статусе Гренландии Постоянная палата международного правосудия отметила: «Географическое значение слова
«Гренландия», то есть названия, которое обычно употребляется на
картах для обозначения всего острова, должно рассматриваться как
обычное значение слова. Если одна из сторон полагает, что этому
слову придается необычное или исключительное значение, то эта
2
сторона должна обосновать свое утверждение»
.
5. Как уже отмечалось, главным объектом толкования, имеющим решающее значение, является текст договора, который включает все части договора, в том числе преамбулу и в соответствующих
случаях приложения, а также любое соглашение, относящееся к
договору, которое было достигнуто между всеми участниками в связи с заключением договора, и любой документ, составленный одним
или несколькими участниками в связи с заключением договора и
принятый другими участниками в качестве документа, относящегося к договору. Наряду с этим должны учитываться:
любое последующее соглашение между участниками относи-
тельно толкования договора или применения его положений;
последующая практика применения договора, которая устанав-
ливает соглашение участников относительно его толкования;
1
Перетерский И. С. Указ. соч. С. 159.
2
PCIJ/31933/Series A/B. No 55. P. 49.
80 Книга вторая. Действие и применение договоров
любые соответствующие нормы международного права, применяемые в отношениях между участниками договора (п. 3 а, b, с ст. 31
Венской конвенции).
Употребленный в Венской конвенции термин «контекст» договора охватывает не только его текст в узком смысле, но и, как мы
видели, другие документы, в частности приложения к договору.
Однако, чтобы считаться частью контекста договора в целях его
толкования, документ «должен быть результатом соглашения всех
участников договора, должен быть составлен в связи с заключением
договора и принят как таковой всеми ими»
Т. Элайес.
Кроме этих главных объектов толкования Венская конвенция
допускает возможность обращения к дополнительным средствам толкования международных договоров. К ним она относит подготовительные материалы и обстоятельства заключения договора. Их можно использовать, когда толкование контекста договора оставляет его
значение двусмысленным или приводит к абсурдным или неразумным результатам (ст. 32).
Таким образом, Венская конвенция, не устанавливая жесткой
иерархии при выборе объектов и средств толкования, отдает явное
предпочтение контексту международного договора, что совершенно
правильно. Министр иностранных дел СССР А. А. Громыко говорил
по вопросу о роли текста при толковании международных договоров: «Разумеется, при толковании договора, при определении сферы
его действия, объема и смысла заключенных в нем обязательств
исходной основой может быть только согласованный сторонами текст.
2
Это значит — только сам договор»
.
6. В случае расхождения между общими и специальными статьями международного договора преимущественную силу имеют специальные статьи. Об этом писали А. Н. Стоянов, Ф. Ф. Мартенс,
Дж. Мур, Г. Аксиоли и другие ученые. И. С. Перетерский указывал:
«Совершенно естественно, что если по какому-либо вопросу имеется
специальное правило, которое достаточно ясно и полно разрешает
данный вопрос, то в таких случаях не следует обращаться к общим
правилам договора: юридико-технический принцип lех specialis
derogat legi generalis («специальный закон отменяет общий закон»)
является во многих случаях правильным». В то же время он отмеча-
1
, — подчеркивает
1
Elias T. Op. cit. Р. 75.
2
Правда. 1972. 1 июля.
Глава V. Толкование международных договоров
81
ет, что «в ряде случаев специальное правило может быть удовлетворительно понято лишь в свете общих принципов, регулирующих
взаимоотношения сторон в рамках данного договора в целом (и в
таких случаях необходимо использовать и другие статьи договора в
1
порядке логического толкования...)»
.
7. Толкует международный договор тот, кто его применяет.
Этот принцип основывается на неразрывной связи между толкованием и применением международных договоров. Если применяет
договор государство, то оно его неизбежно толкует; если же применяет его международная организация, то она также толкует договор.
Каждая сторона договора вправе его толковать, причем тот орган,
который его применяет. Конечно, такое толкование как односторонний акт не обязывает других участников договора. Поэтому толкование не может изменить содержания международного договора, кроме случая аутентичного толкования, о котором будет сказано ниже.
Таковы некоторые основные принципы, относящиеся к толкованию международных договоров. Существуют еще другие принципы. Некоторые из них носят более технический характер, некоторые
перенесены из гражданского права государств, и поэтому их применимость к международным договорам справедливо оспаривается вид-
2
ными юристами
.
Существует группа специальных принципов, применяемых при
толковании многоязычных договоров. В. И. Евинтов относит к ним
следующие: принцип максимального использования разноязычных
текстов договора; принцип полной равнозначности текстов договора, аутентичность которых установлена на разных языках; принцип
установления единого смысла, закрепленного в текстах на разных
языках
3
.
3. Виды толкования международных договоров
по субъектам, толкующим договор
От принципов толкования нужно отличать виды, а также спо-
собы, или приемы, толкования.
Виды толкования определяются органом субъекта международ-
ного права, который толкует международный договор. Главными
1
Перетерский И.С. Указ. соч. С. 165–166.
2
Там же. С. 151–170.
3
См.: Евинтов В.И. Указ. соч. С. 78.
82 Книга вторая. Действие и применение договоров
субъектами толкования международных договоров являются государства. Ими могут быть также нации, ведущие борьбу за независимость, и международные организации, применяющие договор. Все
эти субъекты, толкуя договор, действуют через свои органы. В зависимости от этого различают следующие виды толкования:
1) Внутригосударственное толкование — это толкование, даваемое органами одного из государств, заключивших данный договор.
Поскольку этот вид толкования является односторонним актом, оно
не обязательно для других участников договора, а имеет силу лишь
для данного государства.
Вопрос о том, какие именно органы государства уполномочены
на толкование международных договоров, определяется внутригосударственным правом. Это могут быть министерство иностранных
дел и другие дипломатические органы, а также судебные и административные органы. В соответствии с этим можно различать дипломатическое, судебное или иное внутригосударственное толкование. Такое толкование может даваться и высшими органами государственной
власти и управления (парламентом, правительством и т. д.).
Неправильное истолкование судом международного договора,
наносящее ущерб интересам государства-контрагента, может явиться основанием ответственности государства по общим нормам международного права об ответственности государства за действия его
органов. При этом государство не может ссылаться на принцип
независимости суда, даже если этот принцип установлен конституцией этого государства.
2) Близко к внутригосударственному толкованию примыкают
так называемые толковательные декларации и заявления, которые
государства делают при подписании, утверждении, принятии, ратификации или присоединении к международному договору. Как и в
случае внутригосударственного толкования, здесь выражается воля
одного из участников международного договора. Но в отличие от
внутригосударственного толкования оно формируется с ведома других участников договора, будучи сделанным в специальной декларации, прилагаемой к международному договору. Поэтому если сделавшее такое толковательное заявление государство будет поступать
сообразно с последним, то это его поведение не может рассматриваться как нарушение международного договора, поскольку это заявление не встретило возражений других его участников.
В международной договорной практике часто встречаются тол-
ковательные декларации. К ним можно отнести заявление Советско-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]