Пловец Снов. Роман

С собой Георгий нёс огромный альбом религиозных сосу­дов — книгу на французском языке 1988 года издания. В ней имелись и ёмкости вроде той, что участвует в «Небесной стре­ле». Подлинную оставить на месте преступления невозможно, очень дорого, да и вообще антиквариат слишком легко отсле­дить. Но фотографии в книге достаточно, это прекрасный и со­вершенно однозначный намёк на первоисточник. Как там у Че­стертона? «На столике стояла коптская чаша; владелец поста­вил её поближе к окну явно для того, чтобы рассмотреть получше. А посмотреть было на что — в сильном и ярком сол­нечном свете драгоценные камни горели многоцветными огоньками… но Брандер Мертон, — убитый, — на нее не смо­трел. Голова его запрокинулась на спинку кресла, густая грива седых волос почти касалась пола, остроконечная бородка с проседью торчала вверх, как бы указывая в потолок, а из гор­ла торчала длинная коричневая стрела с красным оперением». И всё это в запертом кабинете… В неприступном замке… Задача, достойная Гудини… и Честертона… и Горенова.

Ещё и лифт старый… Современные агрегаты не требуют об­щения с другими пассажирами, каждый просто тихо нажимает на нужный этаж.

Горенов крепко держал салфетку тремя пальцами. Мизинец не участвовал, большой же растёкся по кнопке газового бал­лончика. Запасной вариант на случай, если что-то пойдёт не так. Он выдохнул и нажал на звонок. В перчатке, казалось, уже не было его тела, только вода. Услышав далёкий звук, Геор-

расстояние меньше метра. Стрела вошла очень глубоко. Нет, не в сердце, значительно ниже и в сторону. Кто разберёт, где право, где лево? Если бы, как собирался, угодил в упомянутую мышцу, йог бы уже лежал без чувств, а так, пока держался на ногах, запутываясь в происходящем всё сильнее. Газовый баллончик теперь не пригодится, его — в карман. Сумку с арба­летом на пол. Георгий стремительно подскочил к онемевшему от боли тренеру и зажал рану салфеткой, чтобы как можно меньше красной жидкости осталось в общем коридоре. Он бы­стро начал заталкивать несчастного в квартиру, пока тот не по­терял сознание. Хватило ровно на десять обратных шагов, йог рухнул на пол сразу за порогом. Опять повезло.

Горенов закрыл наружную дверь, вернулся к тренеру и за­перся с ним в квартире. Риска немедленного разоблачения бо­лее не существовало. Но вот уж где пахло кровью! Несчастный до сих пор оставался живым. Нежданный гость был бы рад прекратить его мучения, но как? Вытащить стрелу нельзя, а всадить ещё одну — невозможно, это не соответствует книге. Страдалец смотрел на него ошалелыми глазами и всё так же жадно глотал воздух. Георгию чудилось, будто он спрашивал… То ли: «Кто вы?» То ли: «За что?» На деле же йог стонал. В глу­бине горла булькало, скрипело, несчастный шумно кряхтел. Все эти странные звуки не давали убийце забыть, что перед ним именно человек. Ни сам несчастный, ни автор его мучений не могли взять в толк, отчего пронзённый не кричит. «Навер­ное, так обычно бывает, когда умираешь», — думал инструктор. «Повезло», — думал Горенов.

Приглядевшись, Георгий заметил, как, лёжа на спине, тре­нер очень медленно елозил руками. То поднимал, то опускал их… Ещё он едва сводил и разводил ноги. Совсем чуть-чуть, с амплитудой меньше десяти сантиметров, словно хотел про­чертить ангела на снегу. Но вокруг была не белая крупа, а крас­ное болото. Откуда столько натекло, если даже стрела не вы­дернута?.. «Вот крови озеро, его взлюбили бесы». Цитаты рои­лись в голове Горенова… и почему-то мешали. Он удивился. Быть может, впервые слова из любимых текстов не служили опорой, а противодействовали. Бодлер, например, не позволял проявить запоздалую жалость. Честертон тоже оказался про­тив, запретив стрелять повторно.