Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Пловец Снов. Роман
.pdf
Сюжет нуждался в конкретике. Как убивать? Кого именно? Где?
Каким образом это будет связано с книгами?
Что, если мстить от лица текстов? Непрочитанных, забытых
и прекрасных произведений… Пусть это будут детективы! Действительно, кто сможет распознать отсылки к Джойсу, Прусту
или Кафке? Кроме того, всё-таки требуются истории с преступлениями и криминальным антуражем. Точно! Классика опостылевшего ему, но столь любимого публикой жанра!
Да оживут пылящиеся на полках великие романы, ещё хранящие в себе загадку, содержащие тайну, будто застигнутые
до того, как прозорливый герой выйдет на авансцену и назовёт
истинного убийцу!!! Подлинное имя преступника — Горенова — озвучивать нельзя! Нужно только, чтобы стала ясна причина. В конце концов, он не персонаж, но автор, так что всё
в порядке. А вот остальные люди, его современники, узнавшие
о произошедшем, окажутся как бы эпизодическими действующими лицами. Сторонними зеваками, праздными горожанами,
прохожими, которые словно живут на страницах выбранной
им книги и там читают о случившемся в газетах или слышат
от знакомых… Так весь мир погрузится в литературу!
Жертв Георгий, как и планировал, будет искать среди тех,
кто читает скверные бульварные романы. Именно они виноваты во всём, заставляя его и многих других прекрасных авторов
сочинять такие произведения. Что ж, образцы жанра подскажут, как эти люди умрут. Сцены преступлений обязательно
должны содержать отсылки к первоисточникам. Кстати, можно
просто совершать убийства по описаниям классиков. Важнее
всего в этом деле узнаваемость. Нужно добиться, чтобы все поняли смысл: отныне читать плохие книги опасно для жизни!
Чтобы стало по-настоящему жутко. Чтобы родители пугали
своих детей: «Вот не будешь читать, тебя Фишер и схватит!»
То есть не Фишер… Какая разница! Пришёл его черёд! Теперь
он должен стать их страхом!
Горенов почувствовал, как по всему его телу разливается сила. Давно не приходилось ощущать ничего подобного. И ведь
вряд ли кто-то сможет ему помешать. Нетрудно пресечь деятельность банды, но почти невозможно остановить одержимо-
171
го идеей одиночку, который тихо собирает себе взрывное
устройство в гараже, подвале или в собственной квартире. Суть
не в маске нормальности, просто никто почти никогда не знает,
что происходит в чужой голове. В метро мимо нас постоянно
проходят убийцы, насильники, гении и праведники. Что с того?
Они смешиваются в единую массу, как капли в океан.
Допустим, Бог не играет в кости, но его дьявол наверняка
не сможет отказаться от такой партии. Страшно ли брать подобного напарника… или визави? Безусловно, это вызывает опасения, но Георгий берётся за дело не ради себя. Напротив, он жертвует собой во имя людей! Не тех, кто погибнет от его рук, а тех,
кто услышит послание и спасётся! Пусть сегодня Горенова проклянут и завтра продолжат считать преступником, но потом он
будет прославлен! Недаром апостол Павел говорил: «Вера есть
осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом». Вот
его подлинная вера! Пришло время её нести.
Георгий не сомневался, что справится. Он очень хорошо
знал жанр, потому, как и Лукас, мог спланировать и совершить
идеальное запутанное преступление. На деле это куда проще,
чем кажется. Нужно не завести следствие в тупик, а сделать так,
чтобы оно началось в тупике. В своих детективах Горенов уже
использовал подобный ход — подкидывать на место преступления абсурдные улики, не имеющие отношения к произошедшему. Чужие билеты с датой и временем, парковочные талоны, чью-нибудь одежду (особенно нижнее бельё, оно всегда
связывается с главной причиной), фотографии неизвестных,
закапанные слезами, сургуч, готовальню, набор резцов по камню… Всё это подойдёт, чтобы сбить преследователей с толку
и остаться безнаказанным, а значит — продолжать свою миссию! Внушать страх! Спасать книги! А искать его будут наверняка. В отличие от животных, человек не выбирает, идти
по следу или нет. Он идёт обязательно, ему всегда нужна цель.
Отдельный вопрос состоял в том, какую книгу выбрать в качестве первоисточника. Положим, как ни жаль, в «Восточном
экспрессе» убить никого не получится. Хотя уж этот роман Агаты Кристи — классика из классики. Георгий подумал, что удобнее было бы сразу использовать произведение, в котором со-
172
вершается череда кровопролитий. Одно не привлечёт достаточного внимания, не создаст резонанса, значит, придётся сделать
это несколько, а может и много раз. Что-то должно обеспечивать последовательность, связность отдельных смертей. Большая проблема для криминалистов — опознать серию, совершённую одним человеком. И эту проблему предстояло решать
не полиции, а ему.
Горенов продолжал размышлять о Кристи, в памяти всплыла система «Убийств по алфавиту». В основу принципа выбора жертв в этом романе тоже была положена книга. Правда,
вовсе не шедевр литературы, а железнодорожный справочник.
Холодный, формальный первоисточник создавал впечатление, будто конкретные люди ни при чём, словно агнцы на заклании. Георгий вдруг подумал, что так могут решить и по поводу его деятельности, а ведь это будет ничуть не более справедливо.
Кстати, похожий маньяк существовал в действительности
и стращал Америку в семидесятые годы прошлого века. Хотя
его принцип чуть-чуть отличался. «Алфавитный убийца» унёс
жизни трёх девочек, чьи фамилии и имена начинались на ту же
букву, что и названия городов, в которых они погибли от его
рук. Личность этого человека не установлена до сих пор.
Грустно… Неужели действительно всё придумано до нас?
Или даже если не всё, то столь многое… Что же остаётся современному автору? Определённо необходимо выходить за пределы текста.
Горенов отмёл «Убийства по алфавиту», поскольку это было
абсолютно прямолинейно, слишком незатейливо и очевидно
для его произведения. Да и вообще при всей нежности к автору
Кристи не тот человек, к которому хотелось привлечь внимание в первую очередь.
А что, если для каждого преступления выбирать новую книгу? Стоило задуматься об Эдгаре Аллане По, и голова сразу пошла кругом от обилия вариантов. Можно оставить вырванные
зубы в коробочке, как в «Беренике». Можно раскидать возле
тела обезьянью шерсть, бросить матросскую ленточку, отрезать голову, а тело запихнуть в камин, как в «Убийстве на улице
173
Морг». О, это поразительное, хаотичное преступление, в котором попробуй-ка докопаться до истины! Печное отопление
в центре города до сих пор — дело не редкое. Есть даже что-то
символическое в том, чтобы наказать за невежество представителей старого интеллигентного рода. Хотя какое отношение наличие камина имеет нынче к благородству происхождения? Всё
смешалось, и ничто более не значит ничего. Каждый живёт, где
хочет, старые петербургские семьи мигрировали в Купчино, потому что их молодые члены предпочитают простор, отдельные
ванные комнаты и стеклопакеты, а не историю, архитектуру
и скрип вековых половиц. Впрочем, то, что в центре города,
на Петроградской стороне и на Васильевском острове предприимчивые хозяева иногда устанавливают самостийные умывальни, а то и целые ванны на кухнях действительно производило сильное впечатление. Георгий улыбнулся. Он вспомнил,
в каком шоке была Надежда, когда увидела это впервые.
Да, По очень подходил. Свою трилогию — «Убийство на улице Морг», «Тайны Мари Роже» и «Похищенное письмо» — он
сам называл «рассказами об умозаключениях». А ведь это
и нужно! Нужно, чтобы люди догадались! Чтобы в хаосе и ужасе событий они увидели смысл и сделали выводы. Соавтор
предлагал Горенову многое: красную маску, фату, труп в ящике
с солью… Всё могло пойти в дело!
А Гилберт Кит Честертон? Этого писателя Георгий любил
ещё больше, но отсылки на его преступления… то есть произведения оставлять гораздо труднее. Наглядным мог быть разве
что резанный тигровый ус. Но где его взять? Идея положить
какой-то другой ус или леску представлялась отвратительно
лживой. Пусть никто бы не заметил разницы, но об этом будет
знать Горенов!
Замысел сложился, прогулка не прошла даром, эйфория постепенно уступала место уверенному спокойствию и удовлетворению. Жар и горячность спадали. Нежное сияние разливалось по небу. Георгий подумал, что это утренняя звезда, хотя
на деле он видел многократно отражённый вверх свет реклам
и фонарей.
174
Из головы никак не шёл старик и его слова. При чём тут Бутылка? Маршрут Горенова даже не пролегал мимо Новой Голландии. Вдруг он остановился, поняв, что не знает, где находится. Живя здесь давно и преклоняясь перед красотой города, ему
так и не удалось научиться ориентироваться в нём. Георгий
огляделся. Под крышей дома, возле которого он стоял, виднелись цифры «1848». «18 48, 18 48, 18 48», — вертолётом застрекотало в голове. Восемнадцать градусов северной широты и сорок восемь восточной долготы — это север Африки, Аравийский полуостров… А если широта — южная, а долгота — западная,
то попадёшь куда-то в Бразилию. Южная и восточная укажут
в аккурат на Мадагаскар. Северная и западная даст точку в Атлантическом океане между Кубой и Кабо-Верде. Странное дело, Горенов знал глобус на зубок, но петербургские улицы
и проспекты, расчерчивающие пространство под прямыми
углами, ему не давались.
Георгий сориентировался, только когда вышел на набережную. Если рядом Нева, то заблудиться уже не получится. Он
не сразу обратил внимание, но вокруг не было ни души. Гранитная линия уходила вдаль, а на ней не вырисовывалось
ни одного силуэта: ни пешехода, ни машины. Как же городам
идёт пустынная ненаселённость! Удивительно, их строят люди
для людей, но без человека они смотрятся значительно лучше.
Горенов шёл дальше. Через какое-то время он, наконец, заметил, что в каждой арке, выходящей на реку, стояло по полицейскому. За некоторыми из них уже начинали скапливаться
машины, пыхтящие от негодования. Вот дела… знали бы блюстители правопорядка, какие мысли несёт в своей голове проходящий мимо человек. Быть может, сейчас он — самый опасный в городе!
Наверное, президент посещает Петербург, скоро помчится
кортеж, догадался Георгий. Однажды ему уже доводилось видеть главу государства, когда учился в Ростове. Тот приезжал
с каким-то визитом. Курсантам приказали одеться в парадное
и построиться на площади. Тогда от него до Горенова было несколько сотен метров, а теперь будет не больше трёх. Правда,
175
и на этот раз он президента не разглядит, мимо просто пронесутся дорогие автомобили.
Георгий задумался о том, важно это для него или нет. Имеет ли значение, что такая «встреча» произойдёт именно сейчас.
Почудился какой-то аромат из XIX века. Достоевский, как говорят, живых царей не видал. А Пушкин встречался с императором. И что?
Набережная оставалась пустынной, если не считать стоящих
на противоположной стороне постовых. Горенов добрёл до моста. Это Троицкий. Прошагал-то он, оказывается, немало. Вся
переправа была плотно забита машинами. Очевидно, они стояли уже долго, вереница горящих автомобильных глаз пересекала реку и уходила далеко на Петроградскую сторону. Наконец
показался кортеж. Чёрные иномарки неслись по набережной
навстречу Георгию. Внешне это была ничем не примечательная
кавалькада.
Когда президент со свитой подъехал к самому носу колонны
«запертых» машин, кто-то из стоящих водителей начал гудеть.
Сначала раздался одинокий, робкий голос, потом к нему присоединились другие. И вот Троицкий мост завыл, как чудовищно настроенный орган. Он восстал, будто разведённый. Одни
автомобили звучали крепко, смело и долго. Другие боязливо
добавляли свой маленький противный визг в общую симфонию. Заворожённый Горенов застыл. Его мучил вопрос: что это
значит? В наполняющей пространство полифонии следует слышать ноты одобрительного приветствия власти или, напротив,
полный негодования оппозиционный протест? Что, в сущности, хотят сказать эти люди, помещённые в железные коробки
на колёсах?
Кортеж оказался очень длинным, но рой гудящих не унимался. Они затихли лишь после того, как хвост кавалькады миновал. Где-то в числе прочих промелькнул и обсуждаемый
в прессе «бункер на колёсах». Только вот который из них?
Георгий ступил на мост и двинулся дальше. Машины ещё
стояли, их не торопились пускать. В конце первого пролёта Горенов миновал старушку, глядевшую по сторонам с тревожным
и озабоченным лицом. Её гримасу понять было не менее за-
176
труднительно. То ли у бабушки под пальто спрятана бомба,
и она намеревалась совершить акт возмездия, но тоже не опознала «бункер». То ли старушка вообще не понимала, что происходит. То ли у неё умер близкий человек. То ли она увидела
привидение. Исключить можно было лишь вариант, в котором
у неё всё в порядке.
— Вам помочь? — любезно поинтересовался Георгий.
— Да ну тебя к бесу, проклятый, — пожилая женщина раздо-
садованно махнула рукой и торопливо пошла по мосту в ту же
сторону.
В чём дело?.. Горенов не хотел обгонять её ещё раз, потому
дальше двинулся крайне медленно. Ему подумалось, что со стороны он наверняка производит впечатление такого же растерянного и озлобленного человека, как эта бабушка. Впрочем,
опять-таки, с какой стороны? Слева — Нева, вдалеке виднелись
стрелка Васильевского острова, Эрмитаж, Петропавловская
крепость. Справа кисли от скуки автомобили, в которых люди,
изнурённые ожиданием, уставились в телефоны.
Всё это не так важно. Главное, у него теперь был план «произведения», которое он намеревался сотворить. Он знал наверняка, что будет делать, начиная с завтрашнего дня, но сегодня…
нужно позвонить Вике… или поехать на «Елизаровскую» к Наде. Одно из двух. Только что сейчас важнее — романтика и, при
благоприятном развитии событий, секс или же изматывающий,
мучительный разговор с человеком, воспоминания о половой
жизни с которым Георгий гнал от себя деликатно, хоть и старательно? Постановка вопроса, как обычно, звучала амбициозно:
всё или ничего? Именно так, ведь к юной Вике его не влекло
ничего, кроме страсти, а к Надежде — наоборот.
12
Когда-то в рукописи одного из ранних детективов Горенов
написал, что семья — это совокупность людей, которым проще
всего превратить жизнь человека в ад. Глупая, незрелая мысль,
177
высказанная сгоряча, но на тот момент он в ней не сомневался.
Появиться этим словам в итоговом тексте помешала Орлова.
«Гошенька, так нельзя, надо исправлять», — посоветовала она.
Хотя можно ли её вежливое указание назвать «советом»? Люма
добавила, что читатели его книг, как правило, состоят в браке,
и негоже раскачивать их утлые лодчонки и тушить очаги.
Сейчас Георгий придумал бы более изящную формулу. Например, что в семью входят те, кто каждый вечер желает тебе
спокойной ночи. Это крайне важно! Всё-таки — репетиция смерти, тренировка прощания. Но тогда он написал, будто семья —
узкий круг людей, до мнения которых человеку действительно
есть дело. По сути, он поменял одну глупость на другую, заметно большую. Во вторую сентенцию Горенов не верил даже сам,
поскольку беспокоился о мнении кого угодно, едва ли не каждого встречного. Иными словами, следуя такой логике, стать
членом его семьи было немудрено. В Таганроге весёлый и разговорчивый моряк собирал вокруг себя компании. Тогда он
легко находил друзей-мужчин, а на женщин вообще производил магнетический эффект.
Почему Георгий так написал? По правде, эту мысль подсказала ему Надежда. Она тоже вовсе не считала её истинной,
но очень хотела внушить мужу подобный тезис. Когда невод
его обаяния выловил юную Надю Клунную, девушка была совершенно очарована, но со временем общительность супруга
стала её огорчать. Не то чтобы ей казалось, будто друзья ему
дороже. Ранило, что они и она важны для него в шокирующе
равной степени. То есть её, отдававшую Горенову себя полностью, пожертвовавшую красивой фамилией, превратившую
собственную жизнь в череду пелёнок и кастрюль, продолжившую его род, он рад видеть ничуть не больше, чем любого
из них. Не говоря уж о друзьях женского пола, что как минимум противоестественно…
Уговаривая Георгия переехать в Петербург, Надежда убеждала: дескать, здесь он сможет найти работу на флоте, хотя, как
человек наделённый интуицией и значительно более разумный
в житейском плане, прекрасно понимала, что это вряд ли получится. Она редко себе в этом признавалась, но, помимо жела-
178
ния поселиться в крупном городе, ходить вечерами в театры
и на концерты, вести какую-то культурную жизнь, Горенова
преследовала и другие цели. Ей хотелось увезти мужа от друзей, а главное — разорвать пуповину, связывавшую его с морем. Жена думала, что именно оно делало её Гошу таким привлекательным для всех и особенно для женщин. Как же она его
ревновала… пока любила. Ей казалось, будто здесь, в сером дождливом Петербурге, никто его не заметит, не разглядит, а значит, он будет только её. Надежда заблуждалась. Какую девушку
удивишь морем в Таганроге?
Никто из супругов не предполагал, как изменится их жизнь
после переезда. Мог ли сам Горенов, душа компаний, «жиголо» — так назвала его однажды тёща — представить, что будет слоняться в одиночестве под рыжим светом фонарей?
Единственными судами, на которые он ступал за последние
десять лет, были экскурсионные катера, снующие по рекам
и каналам.
Надя его обманула? Да. Но куда больше она обманула себя.
Тем не менее Георгий сейчас ехал именно к ней, а не к юной
Вике с её упругим телом, задранным детским носиком и ресницами… Какими были её ресницы? Длинными? Коротким? А какие они бывают? Пушистые? Прямые? Да какого чёрта! Имелись у неё ресницы, и хватит об этом! А фигура… Уж точно
не такая угловатая, мясистая и отталкивающая, как у Истины.
Вика манила к себе и кружила голову своей далёкой необнажённостью, а главное — потенциалом наготы.
Глупость, будто взрослых мужчин тянет к юным девам
из порочности самой природы сильного пола. Ничего подобного, пугающего, патологического здесь нет. Равно как и необъяснимого. Молодая женщина имеет ряд преимуществ и не имеет ряда недостатков дамы в возрасте. «Что тут загадочного?» —
недоумевал Горенов… и ехал к Надежде. Девушка может быть
привлекательнее внешне, но главное, она не накопила ещё багажа обид, обманутых ожиданий, неудовлетворённости, непонятости. С годами женщины обязательно разочаровываются
в мужчинах… А мужчины в женщинах. При условии достаточно
тесного общения не разочароваться в другом человеке практи-
179
чески невозможно. Отсутствие обманутых ожиданий — это
лишь показатель дистанции, чуждости, безразличия или малого срока отношений.
Разумеется, куда приятнее общаться с созданием, которое
пока только на пути к выводу о том, будто все мужики козлы
и сволочи, но как аксиому его ещё не принимает, относясь
к слишком широко распространённому тезису, словно к слухам, бабкиным сказкам, странным поверьям. Гордиев узел
с возрастом затягивается всё сильнее. Георгий был убеждён, если женщины так и не научатся забывать, сбрасывать негативный эмоциональный груз, ничего не изменится. Нелегко быть
лучше, чем о тебе думают. А вот хуже — совсем просто.
Почему же в таком случае не к Вике? По пути от «Горьковской» к «Елизаровской» Горенов так и не смог найти ответ,
но для спокойствия выдумал причину: теперь у него созрело
достойное произведение, которое можно посвятить жене.
— Давно не виделись, — сказала она с порога, словно уже
вчера не сомневалась, что вскоре он приедет с ответным визитом. — Заходи.
По квартире растекался приятный запах свежей домашней
еды. Она действительно его ждала? Да нет. Собственно, почему
именно его?
Георгий хорошо помнил Надин любимый гель для душа под
названием «Innocence Violette». Пользуется ли она им сейчас?
Наверняка. Надпись на этикетке всякий раз напоминала ему
чеховский одеколон «Vera-Violetta», но в реальности это была
не симпатичная музыкальная последовательность букв, а совершенно конкретная странная фиолетовая жидкость со сладким цветочным ароматом, который напитывал и его тело после
секса. Горенов всё время читал на постоянно дежурившей
в ванной бутылке «Innocent Violence». Такое название очень
подошло бы его новому плану.
— Что ты так осматриваешься? Ищешь мужские трусы? —
Надежда взглянула на него крайне самоуверенно. Это граничило с хамством.
Об их половой жизни Георгий вспоминать не любил, поскольку в последние годы было трудно подобрать для неё под-
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]