Пикассо и окрестности. Сборник статей

Тот смысл, который Буа приписывает интуитивному про никновению Пикассо в сущность африканской скульптуры, и новые художественные практики, которые оно породило, выстраивают совершенно новые контексты и плоскости для сравнения в пределах изучения всей европейской культуры. Мало сказать, что масштабы трансформации, которые пере живает европейское искусство, столкнувшись лицом к лицу с африканским и осваивая его принципы, сопоставимы с те ми же процессами, когда ренессансное искусство оказалось перед лицом античного. Это не просто «диалог культур». И не освоение опыта «другого», как в случае обращения к япон ским образцам, хотя бы потому, что заимствования у японцев были очень избирательными, по принципу «иное, но подоб ное». В европейской культуре впервые, по крайней мере на ее исторической памяти, возникла ситуация, когда художествен ные стереотипы проверялись на прочность в столкновении собственного «Я» с тем, что может быть названо в глубинном смысле слова «чужим». В совокупности со всеми другими «на ивными», примитивными, маргинальными компонентами это спровоцировало эпистемологический разрыв, если вос пользоваться термином постмодернизма. В практике искус ства XX века он имеет совершенно очевидную перспективу развития. Кубистический эксперимент с релятивистской при родой знака был решительно продолжен в минимализме, arte povera и т. д. Представления о нереференциальном и несуб станциальном характере знака в искусстве были доведены практически до логического конца в формах творчества, где отсутствует не только произведение, но и автор (примером здесь может служить концептуализм). Идея прозрачности и перетекаемости художественного и реального пространств получила развитие в онтологических играх c онтологией ис кусства дада и попарта.