Пикассо и окрестности. Сборник статей

Конечно, восприятие русского художественного авангар да подготовлено в известной степени хорошим знакомством Аполлинера с русской классической культурой. В переписке встречаются необычайной важности суждения о Достоев ском, Толстом, Гоголе. Достоевский несколько отпугивает Аполлинера тем самым «неистовством», с которым он никак не мог примириться в характере своей матери. Он представ ляется ему слишком серьезным и слишком углубленным в психологию — в ущерб, как кажется французскому поэту, восприятию собственно внешнего мира. Предвидя вопрос, почему же тогда он высоко ценит Толстого — при всей серьез ности последнего и тоже внимании к психологии, — Аполли нер объясняет: «У Толстого — другое, в своих романах он — Папа Римский или Юпитер, не улыбается, но зато распоряжа ется, и это уже немало. В нем есть чтото от классической тра гедии». В противовес тем приоритетам (между Толстым и Дос тоевским), которые определятся много позднее в западной литературоведческой науке, Аполлинер именно Толстого считает новатором поэтического языка. «Твой отец, — пишет он своей корреспондентке, — справедливо восхищается Тол стым, он и в самом деле человек удивительный, для меня в нем главное то, что он провозгласил конец старой эстетики. Уви дел, что ей пришел конец». Оговорив, что «апостольство» Тол стого, «великого проповедника», ему во многом непонятно, Аполлинер снова возвращается к мысли о важном завете Тол стого в понимании «чистой красоты» и величия, — завете, ко торый кажется ему особенно актуальным в «горькую для Ис