Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Переносная семантика общеупотребительной лексики испанского языка в аспекте лингвокультурологии. Монография

.pdf
Скачиваний:
1
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
например, costar un riñón, может выступить глаз/ojo или го­лова/cabeza: «costar un ojo de la cara» – ‘стоить дорого’ или
«dar un ojo de la cara» – ‘не пожалеть ничего’, «costarle la cabeza» – ‘стоить головы’. Для пополнения коллекции доро-
гостоящих членов уместно вспомнить русский жаргонизм «зуб отдам», где зуб берет на себя функцию стопроцентной
гарантии, атрибута, который дорогого стоит.
Каждый соматизм тяготеет к своему смысловому полю в сфере формирования переносных значений: riñón охваты­вает такие фреймы, как отвага, смелость, богатство; híga-
do – злоба, ненависть, неимоверные усилия, boca – вход, вы­ход, начало, соединение внутреннего и внешнего; corazón – доброта, щедрость, откровенность, зубы – месть, голод, злость.
У соматизмов riñón и hígado есть семантическая точка пересечения, т. е. общее значение – отвага, мужество, доб­лесть, смелость.
К наиболее частотным идиомам со словом riñón (Ле­винтова, 1985, с. 564) относятся следующие:
– tener riñones (букв. иметь почки) – быть смелым; не­робкого десятка; обладать силой духа, мужеством;
– costar un riñón (букв. стоить почки, т. е. стоить очень дорого);
– gastar un riñón (букв. израсходовать почку, фигураль­но – много денег);
– pegarse al riñón (букв. приклеиваться к почке) – быть сытным, питательным;
partirse (quebrantarse los riñones) – букв. рвать (надры-
– вать) почки – гнуть спину, надрываться, вкалывать;
– tener bien cubierto (bien forrado) el riñón (букв. иметь
хорошо прикрытой почку) означает ‘быть богатым, защи­щенным’.
Эти обороты обнаруживают особую остроту мышле­ния, тонкую наблюдательность и богатейшее, почти фанта­зийное воображение носителя испанского языка.
61
Итак, мы наблюдаем, как самые распространенные, хо­довые, конкретные слова подчас оказываются самыми ус­ловными. Фактически происходит фетишизация слова riño- nes. Оно сочетается с открытым множеством глаголов в зна­чении ‘смелость, отсутствие страха’: «El fuego de la ame-
tralladora en sus manos le cimbraba el cuerpo y Miguel mur­muró: – No bastan los riñones. Los moros rubios tienen mejor equipo» (C. Fuentes. La muerte de Artemio Cruz). Пер.: «Огонь
пулемета в его руках пронзал все тело, и Мигель прошеп­тал: – Здесь одних почек мало (т. е. одним мужеством здесь не обойдешься). У белых мавров вооружение лучше».
О сильных мира сего в переписке Интернета высказы­ваются так: «…De vez en cuando nos recuerdan quién manda y
hasta qué punto se ríen de nosotros: fuman en los aviones, se gastan fortunas en un cuarto de baño, se van de cacería o se meten en una empresa privada a forrarse el riñón» (Иногда они
нам напоминают, что командуют они и до какой степени они смеются над нами: курят в самолетах, тратят состояния на ванную, отправляются на охоту или создают частные предприятия, чтобы прикрыть себе почку). (Блог nofumado­res). Последнее словосочетание означает ‘обезопасить себя’.
Изучение подобных идиом позволяет понять, какими видятся носителю испанского языка миры невидимые, в ка­ких терминах испаноязычные народы выражают общечело­веческие понятия силы и слабости, отваги и трусости, добра и зла, чести и бесчестия, стыда и бесстыдства. Какой бы са­мозабвенной поклонницей испанского языка я ни была, я не смогу почувствовать и передать по-русски эти общечелове­ческие категории так, как это делает носитель испанского языка. В моем родном арсенале значатся иные языковые и речевые средства. Эти средства воздействуют и на облик самого понятия.
Любопытным свидетельством национально-культурно­го своеобразия менталитета носителей испанского языка могут служить фразеологизмы, включающие в свой состав
62
слово hígado (Левинтова, 1990, с. 540). Во фразеологически связанном виде лексема hígado узуальна как в единствен­ном, так и во множественном числе, с явным предпочтени­ем множественного, что усиливает эмотивный потенциал этого слова. Вообще признаки, указывающие на превыше­ние нормы, в большинстве случаев формирования идиом с соматизмами подразумевают положительную оценку, а при­знаки, у отрицательную.
испанского языка связаны наваждения, навязчивые идеи, от которых невозможно избавиться. Так, Г. Гарсиа Маркес на­зывает любовь заболеванием печени, причем заразным: «El
amor es una enfermedad del hígado tan contagiosa como el sui­cidio, que es una de las complicaciones mortales» (G. García Márquez. «Punto y aparte». El Universal. Cartagena, julio de
1948). Пер.: «Любовь – это заболевание печени, такое же
заразное, как и самоубийство, являющееся одним из см тельных осложнений».
ку своему герою через лексему hígado: «Pero al valentón ri-
bereño aún le duraba la excitación de la lucha y sonreía despre­ciativamente… Quería ir solo por ver si así le salían al paso aquellos enemigos. Conque.., ¡largo y hasta la vista! ¡Qué híga- dos de hombre! (V. Blasco Ibáñez. Guapeza Valenciana).
сателями для того, чтобы передать состояние «белого кале­ния», бешенства. В книге М.А. Астуриаса «Сеньор Прези­дент» между супругами происходит серьезная ссора. После нее жена безм инфаркта: «Un cuarto de hora después doña Venjamón roncaba
como si su aparato respiratorio luchase por no morir aplastado bajo aquel tonel de carne, y él, con el hígado en los ojos mal- decía de su matrimonio» (M.A. Asturias El señor Presidente, p. 28). Пер.: «Через четверть часа донья Венхамон храпела
казывающие на отклонения в меньшую сторону, –
C соматизмом hígado в языковом сознании носителя
ер-
Висенте Бласко Ибаньес дает хвалебную характеристи-
Слово hígado в некоторых контекстах используется пи-
ятежно засыпает, а муж доведен чуть ли не до
63
так, как будто бы ее дыхательный аппарат боролся за то, чтобы не погибнуть под грузом этой туши, а он в бешен- стве (букв. с печенью в глазах) проклинал свой брак».
Как видно из последнего примера, соматизмы вступают в семантическую игру друг с другом – печень с глазами, сердце со ртом, а кишки с сердцем: hacer de tripas corazón – букв. сделать из кишок сердце. Перевод этого оборота варьи­рует в зависимости от контекста: превозмогать себя, чтобы осилить нечто невероятно трудное или отвратительное; взять себя в руки; пересилить себя, не показать страха, от­вращения, волнения; собраться с силами; завязать себя уз­лом; выдержать; переступить через себя, стиснуть зубы, де­лать что-либо скрепя сердце. Общая сема – sobreponerse pa­ra hacer algo que cuesta mucho esfuerzo o repugnancia. Курь­езную интерпретацию этому фразеологизму дает Патиньо в своем комментарии к рассказам Кеведо, замечая, что тем, у кого не хватает сердца для сохранения спокойствия, нужно сделать его из кишок, которые поднимаются в грудную клетку, если задержать вздох. Если бы существовал приз лингвистических симпатий для фразеологизмов с компо­нентом-соматизмом, то его можно было бы отдать этому обороту. Популярна песня с таким названием на слова Luis
Eduardo Aute, завершающаяся предупреждением: «Corren tiempos de / «vivir al paredón» / y habrá que hacer, mujer, / y habrá que hacer, mujer, / de tripas, corazón». Есть и корот­кометражный мексиканский фильм 1996 г. «De tripas, co­razón» режиссера Antonio Urrutia. В 2009 г. вышла в свет кулинарная книга «De tripas corazón». Ее автор – Abraham García. Название обыгрывает буквальные значения компо-
нентов фразеологизма и намекает читателю, что из т можно приготовить прекрасные блюда. Требуха – кишки и сердца – стала популярной из-за кризиса. Corazón можно воспринять и как обращение. Тогда название будет звучать как призыв оценить: вот что можно сделать из потрохов, сердце мое! Еще одна из возможных интерпретаций загла-
ребухи
64
вия-фразеологизма – от потрохов до (вашего) сердца или: то, что получится из потрохов, будет вам по сердцу.
Этот фразеологизм помогает описать состояние одного из персонажей Бенито Переса Гальдоса, когда тот встреча­ется со своим кредитором в кафе: «El infeliz deudor hacía de
tripas corazón y, poniéndole cara risueña, convidábale a tomar algo» (B. Perez Galdos, p. 305). Наш герой умирает от стыда,
очень переживает, но старается не показать виду – вот что на сей раз несет в себе идиома hacer de tripas corazón. Кон­текст заставит переводить этот оборот каждый раз по­новому: «Несчастный должник делал хорошую мину при плохой игре, улыбался и предлагал кредитору что-нибудь выпить». Разнообразие возможных переводов, открытость их множества свидетельствуют о семантическом богатстве оборота hacer de tripas corazón. «No había más remedio que
alimentarse, haciendo de tripas corazón, porque la naturaleza no espera: es forzoso vivir, aunque el alma se oponga, encari­ñada con su amiga la muerte» (B. Perez Galdos. La miseri­cordia). Пер.: «Другого выхода не было, приходилось есть,
скрепя сердце, потому что природа не ждет: надо жить, да­же если жизни противится душа – извечная подруга смер­ти». Здесь выделенный оборот можно перевести как делая над собой усилие. В следующем примере актуализируется сема скрывать свое истинное состояние: подчеркиваются усилия Баллестера взять себя в руки на похоронах Фортуна­ты, чтобы справиться с постигшим его горем: «Ballester,
afectadísimo hacía de tripаs corazón у se retiró el ultimo» (B. Perez Galdos, 2002, p. 479). Предложим вариант перево-
да: «Бальестер, убитый горем, держал себя в руках и ушел последним».
В лексическое значение слова любого языка входит все то, что возникает и закрепляется за ним в результате много­кратного воспроизведения. Оценочная метафора, отталки­ваясь от соматических характеристик человека, становится способом извлечения информации о внутреннем мире, о
65
проявлениях психоэмоционального склада личности. В ис­панском языке фразеологическая плотность, разветвлен­ность, вариативность оборотов с такими словами, как riño- nes, hígado выше, чем в русском.
Представляется вполне естественным, что в испанском языке аксиологически релевантные, эмотивные фразеоло­гизмы, которые в эмоциональной речи служат для подчер­кивания отваги, храбрости, смелости, волевых качеств, бое­вой сноровки, задействуют лексику, описывающую чисто мужскую анатомию. Например, усы и борода выступают как атрибуты, вызывающие уважение de bigote/с усами – важный, влиятельный, tener bigotes/иметь усы – иметь силь­ный характер; barba honrada/честная борода – почтенный муж, уважаемый человек; con toda la barba/со всей боро- дой – подлинный, настоящий, истый, заправский (о челове­ке); pelarse (tirarse de) la barba (las barbas) – разозлиться; subirse a las barbas de otro – фамильярничать, вести себя бесцеремонно с кем-либо; temblarle a uno la barba – трусить; дрейфить (прост.); tener pocas barbas – быть желторотым птенцом; ≈ молоко на губах не обсохло; a poca barba, poca vergüenza (погов.) – молодо-зелено. Особняком в этом переч­не стоит фразеологизм, относимый к женщине: tener buenas
barbas (una mujer)/иметь бороду (о женщине), что означает ‘быть миловидной’. В нем можно усмотреть отголоски ма-
чизма – ко над женщиной, ведь женская симпатия здесь дана через муж­ские характеристики.
Чтобы охарактеризовать мужественного человека ис­пользуют идиомы ser de (mucho) pelo en el pecho, tener un par de huevos – быть мужественным (иметь волосы на груди, иметь пару яиц); hacerle huevos a uno – давать жару. В слова­ре Э. Левинтовой приведен лишь один фразеологизм со сло­вом cojones – tener cojones/иметь яйца на с. 166 с поме грубо и следующим комментарием: «быть настоящим муж­чиной, быть отважным». Автор словаря цитирует реплику из
нцепции безусловного превосходства мужчины
той
66
романа Мартинеса Морено «Стенка» (C. Martínez Moreno. El Paredón): «Vamos, hombre, tenga cojones – ordenó el oficial ya irritado, – Sepa morir, que para eso es militar». «Да будьте
же мужчиной! – крикнул офицер, теряя терпение. – Умейте смотреть смерти в глаза, на то вы и солдат».
Испанские источники фиксируют гораздо более об­ширный перечень малопристойных идиом с этим словом. Перечислим лишь некоторые из них: cuántos cojones tienes;
con dos cojones; tener algo hasta cojones; dársele en los cojo­nes; echar (mil, más) cojones; dar cojones y por culo; colgarle los cojones bien, un buen par de cojones; patada en cojones; roncanle los cojones; los cojones del marqués; mandar cojones; me (te, le) sale de mis (tus, sus) cojones; hacer lo que le ronquen los cojones – делать то, что прохрапят его яйца (т. е. что взбредет ему в голову); por cojones; que cojones!; que tiene que ver cojones para comer trigo!; tener a alguien sin cojones; tener cojones en su sitio; tienes los cojones; tocar los cojones; una cría de los cojones; vaya cojones.
Среди приведенных фразеологизмов немало много­значных, насчитывающих два-три лексико-семантических варианта. Многозначность тесно коррелирует с вариативно­стью и фразеологической синонимией: lo que le ronquen los
cojones, lo que le salga de los cojones, lo que le salga de los huevos, lo que le salga de los riñones. Лексическая замена од-
ного из компонентов фразеологизма на другой, тождествен­ный, весьма расширяет круг рассматриваемых единиц. «Mi
opinión es ésta: o suprimir la policía dejando que haga cada quisque lo que le salga de los riñones, o aumentarla hasta que tengamos tantos agentes como españoles existen» (B. Pérez Galdós. La revolución de julio, 1904, p. 29).
Рассматриваемым оборотам присуща явная стилисти­ческая сниженность. Тем не менее они уже почти вошли в нормированный литературный язык. Язык ищет экспрес­сивности, а экспрессивность – продукт скоропортящийся. Чем дальше уходит говорящий от нейтральной отметки
67
ноль в сторону грубости, развязности, вульгарности, тем ощутимее прагматический (шокирующий) эффект речи.
В романе «La fiesta del Chivo» Марио Варгаса Льосы похвала в адрес одного из героев – Амадито – подкрепляет­ся словами: «No todos los oficiales son así. He visto a muchos
bravos que a la hora crítica, se despintan... Porque, aunque nadie se lo crea, para matar se necesitan más huevos que para morir».
Л. Синянская предлагает довольно прямой перевод этого фрагмента: «Не все офицеры такие. Я повидал немало смельчаков, с которых в решающий момент слезал весь лоск… Никто этому не верит, но для того, чтобы убить, яй­ца нужны покрепче, чем для того, чтобы умереть». Возмо­жен смягченный вариант: «но для того, чтобы убить, нужно быть покрепче, чем для того, чтобы умереть».
Вышеприведенные слова-соматизмы можно отнести к специфическому в национально-культурном отношении пла­сту лексики. В них ощущается яркая этнокультурная марки­рованность. Помимо собственно денотативного значения, «интенсионала» семантики, такие слова несут шлейф устой­чивых ассоциаций, неизменно и однозначно возникающих в сознании представителя данной культуры («импликационал» значения). «Генитальная» лексика специфична: она отражает особенности отношения к миру и восприятия действительно­сти и себя в ней испанцами и л го, она содержит максимум эмотивной, экспрессивной, а глав­ное – оценочной информации при минимуме сигнала. Это очень емкие, насыщенные слова. Они наделены огромным эмоциональным, коммуникативным зарядом. Выражение «словом можно убить» в полной мере можно отнести к сома­тической лексике и идиомам с компонентом-соматизмом.
М. Варгас Льоса вкладывает вышеозначенн фразеологизмы в уста главы Доминиканской Республики диктатора Трухильо: «Se necesitan cojones para escribir esta
carta... Has demostrado que los tienes, haciéndome la guerra ca­si tres años. Por eso, quería verte la cara» (M. Vargas Llosa. La
атиноамериканцами. Кроме то-
ые крепкие
68
fiesta del Chivo, p. 116). Пер.: «Надо иметь яйца, чтобы на-
писать такое письмо… Ты доказал, что они у тебя есть, поч­ти три года воевал против меня. Вот я и хотел взглянуть те­бе в лицо» (перевод Л. Синянской).
Интересно, что говорящий вводит или не вводит в свою речь те или иные крепкие словечки в зависимости от своей позиции в социуме. В нашем примере говорит диктатор, имеющий неограниченную власть и позволяющий себе аб­солютно все – как в поведении, так и в речи. Использование инвективной лексики социально детерминировано в том плане, что в норме она адресована от вышестоящего к ни­жестоящему. Нарочитая грубость, возможно, служит для того, чтобы расположить к себе слушающего, «снизойти» до уровня плебса. Во внутренней речи Трухильо также применяет эту лексику, рассуждая о слабохарактерности своих подданных: «Pero, le envenenó esta idea el recuerdo de
la flaquita que ese hijo de puta consiguió metérsela en la cama. ¿Lo hizo a sabiendas de la humillación que pasaría? No tenía huevos para eso. Ella se lo habría contado y él, reído a carcaja­das» (M. Vargas Llosa. La fiesta del Chivo).
Встречаясь в художественных текстах, слова-соматиз­мы выполняют, помимо стилистической, эмотивной, экс­прессивной, социально-детерминируюшей функций, еще и функцию этнодифференцирующую. Подчеркивая важность хладнокровия для своей деятельности, полковник Аббес Гарсия говорит об этом так: «Sin Juanito Caminante yo no
mantendría el equilibrio mental, lo más importante en mi traba­jo. Para hacerlo bien, hay que tener serenidad, sangre fría, cojo­nes helados. No mezclar nunca las emociones con el razona­miento» (M. Vargas Llosa. La fiesta del Chivo, p. 66). Пер.: «Без Хуанито-Ходока (это виски Jonnie Walker. – М.К.) я бы
не мог сохранять ясную голову, а это в нашей работе – са­мое главное. Чтобы делать ее хорошо, надо уметь сохранять спокойствие, холодную кровь и ледяные яйца. И никогда не мешать эмоции с рассудком» (перевод Л. Синянской).
69
Прагматический характер носит и модально-оценочная функция, выражающая отношение к адресату и к ситуации, которую говорящий хочет использовать в своих целях, вы­сказывая одобрение в подчеркнуто просторечной, вириль­ной форме. Почему Аббес Гарсия использует именно эти, а не другие лексические средства? Видимо, он хочет встать на одну и туже социальную планку с тем, к кому обращает­ся, играет под солдата, чтобы у ный, а доверительный контакт, перетянуть его на свою сто­рону.
Большое значение слову как источнику этнокультурной информации придает Анна Вежбицка: «Некоторые слова могут анализироваться как центральные точки, вокруг ко­торых организованы целые области культуры. Тщательно исследуя эти центральные точки, мы, возможно, бу состоянии продемонстрировать общие организационные принципы, придающие структуру и связность» некоторой концептуальной сфере. Эти центральные слова, по А. Веж­бицкой, могут иметь объяснительную силу, распростра­няющуюся на смежные концепты и понятийные области (Вежбицкая, 1999, с. 264). Соматическая лексика испанско­го языка принадлежит к классу таких центральных или «эт­ноцентричных» слов, принимая, в частности, самое актив­ное участие в создании художественного портрета литера­турного персонажа: «Una arenga pronunciada con la voz de un
jefe que tiene los huevos en su sitio y sabe lo que hace, explicándoles que, en las gravísimas circunstancias, la desapari­ción o muerte de Trujillo, ocurrida por razones que habría que juzgar, abría a la República una oportunidad providencial para el cambio» (M. Vargas Llosa. La fiesta del Chivo).
С точки зрения испанского исследователя Э. Бустоса, заложенное в метафоре противоречие раскрывается в том случае, когда она воспринимается и буквально, и фигураль­но. Он выдвигает постулат о том, что метафо воречивая предикация (Bustos, 2000, с. 286). Э. Бустос отме-
становить с ним не формаль-
дем в
ра – это проти-
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]