Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Переносная семантика общеупотребительной лексики испанского языка в аспекте лингвокультурологии. Монография
.pdf
белизны. / При взгляде на него и солнце меркнет. / За этим
блеском бык мерцает – смертник / и раб его плаща, искусных рук» (Испанская поэзия в русских переводах, с. 546–
547). Об испанском увлечении быками много рассуждал
Эрнест Хемингуэй. Однако он был не самого высокого мнения о геройстве героев: «Всякому тореро необходимо производить впечатление человека если не богатого, то, по
крайней мере, солидного, поскольку в Испании декорум и
внешний лоск ценятся выше мужества»1. Бой быков кровав. Это как раз то, что надо! Venid a ver la sangre por las
calles! / Идите смотреть на кровь, текущую по улицам! –
призывал Pablo Neruda в поэме «España en el corazón» (Испания в сердце). «Sangre y arena» (Кровь и песок) – так называется роман Бласко Ибаньеса (Blasco Ibáñez) о корриде.
Символикой и погруженностью слова в культуру (Воробьев, 1997, с. 48), незнакомую иностранцу, несовпадением нравственно-эстетических ценностей обусловлены трудности восприятия чужой живописи, музыки и песен, литературы и живой разговорной речи. Восприятие имплицированного языковым единицам «образа мыслей», о котором
говорил В. фон Гумбольдт, представляет собой огромную
сложность при освоении иностранного языка.
Немало размышлял о причинах, обусловливающих национальную самобытность «образа мыслей», Д.С. Лихачев.
Он писал, что в России три основных элемента природы
влияют на формирование языковой картины мира: лес, река,
степь. В от
личие от европейских народов, где со времен
средневековья городище – это среда обитания, а лес – пустое место, для русских средой обитания как раз и оказывался лес. Из леса строили, лесо
м украшали, лес обожествляли,
у леса просили прощения за срубленное дерево, лес населяли вымышленными существами, из леса делали посуду,
1
Хемингуэй Э. Рог быка. URL: http://lib.ru/INPROZ/HEMINGUEJ/
r_rog_byka.txt_Ascii.txt.
21
все – от колыбели до гроба. Степь вошла в сознание как источник беды, угроза, хотя должна была бы войти как то, что
воспитывает ощущение безграничной свободы. Но слишком
много было у Руси врагов (Лихачев, 1984, с. 14–17). Географическая среда и климат определяют образ жизни человека: богатство лесов, реки, плодородные земли обусловливают оседлость. Степь заставляет кочевать, подавляя культ
вещей и благоприятствуя культу животных, способных накормить, обогреть, защитить.
«Для русских природа всегда была волей, привольем.
Прислушайтесь к языку: погулять на воле, выйти на волю.
Воля – это отсутствие забот о завтрашнем дне, это беспечность… Широкое пространство всегда владело сердцами
русских. Оно выливалось в понятия и представления, которых нет в других языках. Чем, например, отличается воля от
свободы? Тем, что воля вольная – это свобода, соединенная
с простором… Русское понятие храбрости – это удаль, а
удаль – это храбрость в широком движении, это храбрость,
умноженная на простор для выявления этой храбрости»
(Лихачев, 1984, с. 13).
Г. Гачев, исследуя национальные образы мира, писал:
«Первое, очевидное, что определяет лицо народа, – это природа, среди которой он вырастает и совершенствует свою
историю. Она – фактор постоянно действующий. Тело земли: лес (и какой), горы, пустыня, тундра, вечная мерзлота
или джунгли, климат умеренный или с катастрофическими
изломами, животный мир, растительность – предопределяют и после
с. 1). Он полагал: «...В ядре своем каждый народ остается
самим собой до тех пор, пока сохраняется особенный климат, времена года, пейзаж, национальная пища... – ибо они
непрерывно питают и воспроизводят национальные склады
бытия и мышления» (Гачев, 1995, с. 430).
Даже самые универсальные, общечеловеческие словаэквиваленты (птица, бык, апельсин, гриб) не совпадают
дующий род труда... и образ мира» (Гачев, 1995,
22
своими понятийными сферами и переносной семантикой в
разных языках ни качественно, ни структурно. Не совпадают их концептуальные пространства. Так, рыба в русской
лингвокультуре – бесстрастный, инертный, вялый человек,
а также неразговорчивый или молчаливый (Ср.: Нем как
рыба); не стоит забывать и о значении вещественном, человека не характеризующем, – ‘проект документа’. В итальянской разговорной речи pesce/рыба – человек, отличающийся
крепким здоровьем, в английском языке fish – ‘лицо, разыскиваемое полицией’, а также – ‘отморозок’ (Лингво). В испанской языковой картине мира pez/рыба – что-то очень
жное, добытое с большим трудом [DRAE http://buscon.rae.
ну
es/draeI/], т. е. добыча рыбака. Иначе выглядит семантика
этого слова в обороте ser buen pez – ‘быть хитрым’. Коннотативно-образной осн
чаливость, способность рыбы увиливать, ее скользкость, а
значит, скрытность, хитрость – вот эталон рыбьего в языковой картине мира испанцев. Известны также фразеологические обороты: pez de muchas escamas (быть рыбой со мно-
жеством чешуек) – ‘штучка та еще’, pez gordo (букв. толстая рыба) – ‘важная птица; шишка’; туз; buen pez (букв.
хорошая рыба) – прохвост, продувная бестия. Среди средств,
в которых запечатлевается характерная для данного лингвокультурного сообщества система стереотипных образов,
эталонов и символов, особенно важными в плане выявления
языковой картины мира представляются переносные значения, стереотипные сравнения и фразеологизмы.
Языковая картина мира задает шаблон восприятия и
интерпретации окружающего мира. «Д
действительности» (Добровольский, 1997, с. 3) происходит
под воздействием родного языка: мы можем мыслить о мире только в выражениях своего языка, пользуясь его концептуальной сеткой, оставаясь в своем «языковом круге».
Разные языковые коллективы, «пользуясь различными инструментами концептообразования, формируют различные
овой этого значения оказывается мол-
уховное присвоение
23
картины мира, являющиеся, по сути, основанием национальных культур...» (Добровольский, 1997, с. 3).
Языковая картина мира тесно связана с метафорой как
одним из способов ее создания. Являясь по своей сути когнитивным явлением и важным элементом концептуальной
картины мира, метафора «поставляет» для нее призмы видения и познания недоступных непосредственному наблюдению вещей. Метафорические выражения языка не только
отражают и эксплицируют образное восприятие действительности, но и во многом формируют его, поскольку означающим или вспомогательным субъектом метафоры становятся явления, уже концептуализированные и отраженные в
значениях слов. Поэтому изучение системности метафорических переносов в рамках различных сфер опыта позволяет
проникнуть в структуры человеческого мышления и понять,
каким образом мы представляем себе окружающий мир и
свое место в нем. Метафору можно рассматривать и как инструмент исследования языковой картины мира.
Связь национальной культуры и языка происходит через сознание человека. Оно отражает весь предшествующий
опыт коллектива через систему значений, ассоциативно связанных друг с другом.
М.М. Маковский отмечал, что формирование семантики подвержено сильному влиянию религии, мифологии,
мистических и ритуальных церемоний, верований, обычаев,
предрассудков, примет (Маковский, 1996, с. 20). В дохристианскую эпоху «символика теснейшим образом связана с
магическим мышлением язычников. Символ неизменно
строится на основе метафоры, которая служила мощным
средством табуирования слов, способных вызвать болезнь,
смерть» (Маковский, 1996, с. 28). Один из источников мистификации птиц – поверья: аист поселился на крыше – к
прибавлению в семействе, кукушка кукует – отсчитывает
годы жизни, ворона оказалась у окна, сова ли подлетела к
дому – к несчастью или смерти. Знание этих примет необ-
24
ходимо для понимания речи и литературы, например, стихов «Как жаль, что скоро все закончится… / А как хотелось
бы – сначала! / Но в помутневшее оконце / ворона клювом
постучала» (Фима Жиганец. Разговор с вороной. URL:
http://zhiganets.narod.ru/page23.htm).
В человеческом сознании объективный мир отражается
в преломленном виде. В различиях метафоризации и символизации окружающего мира, в ассоциативных связях, ощущаемых в сфере переносной семантики, фразеологии, художественного текста, проявляется национальная специфика образного мышления человека и языковых картин мира у
разных народов. Специфичность национального мировидения, с одной стороны, влияет на семантику, а с другой – сама находится под ее влиянием. Вслед за В.Н. Телия в данной работе языковая картина мира трактуется как национально специфический, идиоматичный способ вербализации действительности данным этносом. Это переработанный языком вторичный мир.
Языковую картину мира можно рассматривать как передаваемое вербальными знаками мировидение языкового
коллектива. Весьма удачным представляется нам определение О.С. Чесноковой, которая считает языковую картину
мира одновременно и когнитивным, и речевым феноменом,
выявляемым через слово, порождаемым как мыслительной,
так и речевой деятельностью (Чеснокова, 2006, с. 11), одним
«из семиотических кодов культуры, ею же обусловленным»
(Там же, с. 10). Ярче всего этот код отражен на лексико-
фразеологическом уровне языка. Закрепление ассоциативных признаков в переносной семантике слова связано с тем,
какие факты ку
циональной языковой личности. Игнорирование ассоциативной основы переносной семантики может привести к
серьезным срывам в понимании при межкультурной коммуникации.
льтуры оказываются релевантными для на-
25
1.3. Компонентный состав семантики
с точки зрения лингвокультурологии
Полисемантизм слова – прямое свидетельство того, что
лексика языка находится в постоянном движении, отражающем изменения в окружающей действительности и мироощущении человека.
«Изучение семантической системы языка приобретает
все бóльшую значимость… в научном описании культуры и
может быть показательным при определении некоторых
особенностей национальной психологии, характера миропонимания народа», – пишет В.В. Воробьев, уверяя: будущее принадлежит лингвокультурологическому аспекту исследования семантики (Воробьев, 1997, с. 296).
Лексическое значение слова подразделяется на два аспекта: денотативный и коннотативный. Корень этих двух
слов общий: noto, т. е. «замечаю, наблюдаю». Различие между денотацией и коннотацией проясняется при учете противопоставления приставок de – cum (con), где de – ‘отделение’ (лишение), а cum – ‘прибавление’ (совмещение).
Под денотативным планом подразумевается логическое
значение, связанное с предметом сообщения (денотатом), а
дополнительные оттенки (оценки, эмоции, экспрессия) находятся в коннотативном компоненте. Одни лингвисты признают существование национально-культурного компонента
в структуре семантики, другие выводят его в экстралингвистическую сферу. В.Н. Телия рассматривает национально-культурную специфику семантики слова как часть коннотативной сферы лексического значения. В терминологии
Верещагина и Костомарова это «языковой фон». Нередко
этот компонент трактуется как «ореол», «дымка», наслаивающаяся на предметно-логическое значение слова. Национально-культурный компонент не проступает в лексическом
значении слова структурно оформленным, он разлит по
всем долям значения, может присутствовать в любой семе,
26
проявляясь в контексте. «Далеко не всегда можно решить,
где кончается денотативное и начинается коннотативное и,
более того, чаще коннотация умозрительно отграничивается
от данного значения; на деле они могут быть слиты воедино» (Стернин, 1985, с. 163).
Какой же из аспектов значения – денотация или коннотация – важнее? Денотативный компонент для семантики
обязателен, а коннотативный дополнителен. Тем не менее
коннотативные обертоны семантики исключительно важны.
В.В. Виноградов указывал, что общечеловеческое, понятийное, логическое содержание в словах (денотативный
компонент) «обрастает со всех сторон своеобразными формами и смысловыми оттенками национального творчества
данного народа» (Виноградов, 1954, с. 26). Именно периферийные компоненты значения обеспечивают коммуникативную гибкость слова, предоставляя ему широкие возможности семантического варьирования. Именно они оказываются национально-специфическими, поскольку в них сосредоточена лингвокультурная ценность слова. Периферийные компоненты семантики отвечают за семантическое развертывание подтекста в художественном произведении, в
них воплощены ассоциативные связи и символизация, создающие национально-культурную специфику семантики.
Коннотативные компоненты значения в инте
нас лингвокультурологическом ракурсе трактуются разными лингвистами по-разному: как аффективные моменты
(Вандриес), эмотивные обертоны (Ульман), субъективномодальное значение (В.В. Виноградов), экспрессивно-эмоциональные моменты (Звегинцев), оценочно-эмоциональноэкспрессивные моменты (Ахманова), эмоциональные наслоения, экспрессивная окраска (Д.Н. Шмелев), семантическая ассоциация (Апресян), эмотив (Шаховский), потенциальные семы (вирт
руживается в случаях полной (мотивированной) безэквива-
уалемы) (Гак), культурная коннотация (Телия).
Национально-культурная специфика легче всего обна-
ресующем
27
лентности в денотативном макрокомпоненте. Это поверхностный уровень национально-культурной специфики. На-
ционально-оценочное и национально-эмоциональное своеобразие кроется в коннотативном макрокомпоненте семантики (Стернин, 1979, с. 116–120). Это глубинный лингвокультурологический уровень.
В.Н. Телия высказывала мысль о том, что культурно
маркированная коннотация возникает как результат соотнесения ассоциативно-образного основания метафор с национально-культурными эталонами и стереотипами. В.А. Маслова в учебнике «Лингвокультурология» развивает эту
мысль, утверждая, что стереотипы народного менталитета
переплавляются в ассоциативные образы, в чем проявляется
их национально-культурный смысл и характер (Маслова,
2001, с. 55). «Закрепление ассоциативных признаков в значении слова… – процесс культурно-национальный, он не
подчиняется логике здравого смысла» (Там же, с. 56).
Обилие трактовок объясняется как сложностью самого
явления коннотации, так и наличием разных к нему подходов: логического, философского, лингвистического и лингвокультурологического.
В совокупности все компоненты коннотации отвечают за
семантические, прагматические или стилистические оттенки,
которые накладываются на его денотативное значение и усиливают лингвокультурологическую самобытность слова.
Палитра языковой картины мира обогащается за счет
возникающих в контексте и окказионально проявляющихся
периферийных коннотаций. Именно они наиболее тонко отражают национальный «миф о действительности». Закрепляясь в узусе, метафорические переосмысления, сопровождаемые коннотативными нюансами, перерастают в национально-культурные символы и преобразуются из потенциала речи в факт языка.
Коннотация – сложная структура, в состав которой входят оценочность, эмоциональность и экспрессивность. Эти
28
элементы тесно взаимопереплетены. На внеязыковом уровне оценка и эмоция фактически неразрывны: положительная эмоция = оценка «плюс», отрицательная эмоция = оценка «минус». Но для выражения оценки субъект речи может
выбрать как экспрессивно окрашенные, так и нейтральные
средства – в зависимости от коммуникативного задания и
свойств объекта оценки. В связи с этим В.Н. Цоллер отводит экспрессивности в стру
положение: она сопровождает эмоциональную оценку (Цоллер, 1996, с. 63).
Эмоциональный компонент возникает на базе предметно-логического (т. е. денотата), но затем, при благополучном для его развития стечении обстоятельств, он вытесняет
предметно-логические семы, модифицируя их или сводя их
роль до миниму
вом «ворона», а в испанском языке со словом «pava» (индюшка; в переносном значении – дура). Активность коннотативного макрокомпонента, «расцветшего» на благодатной
почве образности, в этих лексемах чрезвычайно высока. По
мнению В.Н. Телия, коннотация – это «семантическая сущность, узуально или окказионально входящая в семантику
языковых единиц и выражающая эмотивно-оценочное и
стилистически маркированное отношение субъекта речи к
действительности при ее обозначении в высказывании, которое получает на основе этой информации экспрессивный
оттенок» (Телия, 1986, с. 3).
Так, если слово орел называет птицу, то это звучит нейтрально; а если человека (орел – ‘смелый человек’) – это
экспрессивно, поскольк
объекту оценки и воздействует на адресата. Положительная
оценка в данном примере служит средством достижения
экспрессивности.
В отличие от рационально-оценочного значения, объективно характеризующего обозначаемое, экспрессивно окрашенное значение «отображает прорыв эмоционального,
ма. Это произошло в русском языке со сло-
ктуре коннотации подчиненное
у выражает отношение говорящего к
29
субъективного, личностно заинтересованного отношения в
семантике слова» (Телия, 1986, с. 56).
Крайне важно для нас то, что не только безэквивалентная, фоновая (в понимании Верещагина и Костомарова),
лексика, но и полностью эквивалентные в двух языках слова обладают национально-культурной маркированностью.
Хотя сама образность – нередко общая для разных языков,
ее источники и дистрибуция в лексическом фонде различны, ведь у каждого народа свои особенности жизненного
уклада: обычаи, традиции, своя система ценностей, история,
нравственные и этические установки, понимание главного и
второстепенного, свое мироощущение. Образность, заложенная в слове, может проявляться в разной степени – от
предельно ясной до едва проступающей – в зависимости от
характера и степени его мотивированности. В разных языках одно и то же слово может наделяться абсолютно разнящимися, иногда противоположными образными семами.
Переводчик-практик и филолог-теоретик С. Флорин сетует на то, что большинство словарей фиксируют лишь прямое значение слова, не учитывая ни переносной, метафорической, ни тем более оттеночной, коннотативной части его
содержания. Он негодует: составители словарей, «как черт от
ладана, бегут от вульгаризированного, «неправильного»
употребления, дабы приблизить язык к так называемым литературным нормам. Писатели же, особенно в прямой речи,
передавая язык своих героев, употребляют некоторые слова в
их разговорном, «неправомерном» значении... Не будем говорить об отсутствии в словарях г
вульгарных и ругательных, если хотите, порнографических
понятий, которыми так обильно уснащена, например, современная американская, испано-американская литературы, которые мы вполне сознательно и преднамеренно не можем
принять, но должны понять!» (Флорин, 1983, с. 79–80).
Разговорное, «грубо-натуралистическое» словоупотребление нейтральной, на первый взгляд, лексики четко кор-
рубо-натуралистических,
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]