Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Переносная семантика общеупотребительной лексики испанского языка в аспекте лингвокультурологии. Монография
.pdf
Окончание табл. 4
№
Испанский фразеологизм Соответствие в русском языке
п/п
6. Más inocente que un pájaro Наивный, чистый, как птица (го-
лубь)
7. Más ligero que un pájaro Быстрый, проворный, как птица
8. Repetirlo como un pájaro Повторять, как птица (как попу-
гай)
9. Tímido como un pájaro Робкий, пугливый, как птица
Во фразеологизмах ‘llenarle a uno la cabeza de pájaros’+´meterle a uno pájaros en la cabeza´ (букв. ´заполнить
голову птицами´) – дурить голову кому-либо; espantarle a
uno los pájaros – (букв.: ‘распугать кому-либо птиц’ – ‘рас-
сеять чьи–либо иллюзии’); volarse los pájaros (букв.: улетели птицы) – ‘улетучиться, испариться (об иллюзиях, надеждах)’; Andar con los pájaros en la cabeza (букв. ходить с птицами в голове) – ‘чудить, быть с причудами, с придурью’,
tiene la cabeza a pájaros – ‘у него мозги набекрень’ – мы
встречаемся с когнитивной семой – ‘мысли, идеи’ (в данном
случае – мысли дурные, ненужные, иллюзорные). Эта сема
расширяет спектр значений слова pájaro, нередко встречается в испанской художественной литературе: «Uno no puede
hacer caso de las mujeres: tienen la cabeza a pájaros y siempre están tratando de que hagas lo que ellas quieren» (A.L. Salinas. La
mina). Пер.: «Не надо слушать женщин. У них дурь (птицы) в
голове, они добиваются, чтобы ты делал то, чего он
и хотят».
Tener pájaros en la cabeza – фразеологизм, в котором
pájaros выступает в значении ‘странности’: «Me repiten a me-
nudo que tengo muchos pájaros en la cabeza. Es más que po-sible
pero, ¿saben? Esos pájaros me dan alas mientras que mucha gente
se arrastra por un suelo ponzoñoso» (http:/tractatus.1.ph/blogs/
tractatus/2007/03/11/pajaros-en-la-cabeza/). Пер.: «Мне часто
повторяют, что у меня много птиц в голове (т. е. я странный).
121
Вполне возможно, но знаете что? Эти птицы дают мне крылья, а другие люди ползают по зловонной земле».
Лексема pájaros (мн. ч.) довольно часто выступает в
значении ‘глупости, ненужные фантазии’: «Les hizo estudiar
películas de samuráis de Kurosawa. Puede decirse que les llenó
la cabeza de pájaros guerreros Zen y otros engendros ideoló-
gicos ultraviolentos» (J.L. Bellón. El enigma del acero: «novela
familiar». http:/laberinto.uma.es/lab19/bellon.htm). Пер.: «Он
заставил их изучать кинофильмы о самураях Куросавы.
Можно сказать, что он заполнил им головы воинственными
птицами Дзен и другими идеологическими сверхнасильственными порождениями». Llenar la cabeza de pájaros приобретает значение ‘дурно, пагубно влиять’. Этот фразеологизм продуктивен, ему присуща вариативность значений:
«...tú al principio no eras así, que han sido el don Nicolás ese y
su cuadrilla los que te han llenado la cabeza de pájaros» (M. Delibes. Cinco horas con Mario). Пер.: «Вначале ты не был та-
ким, это дон Николас и его компания задурили тебе голову
(букв. наполнили тебе голову птицами)».
Богатая фантазия испаноязычных народов продолжает
смело экспериментировать со словом pájaro, создавая новые паремии, причем не без чувства юмора. Пожалуй, самый известный и продуктивный фразеологизм со словом
pájaro в испанском языке – это Más vale pájaro en mano que
ciento volando (букв.: Одна птица в руке дороже ста летя-
щих или Лучше одна птица в руке, чем сто в небе. Русский
эквивалент – Синица в руке дороже журавля в небе; Лучше
синицу в руки, чем журавля в небе). Нам удалось разыскать
такие трансформации этой сентенции: Más vale pájaro en
mano que elefante al hombro (букв.: Лучше птица в руке, чем
слон на плече), а также модификации-шутки Más vale pájaro
en mano que buitre volando (букв.: Лучше птица в руке, чем
стервятник в небе) и Más vale pájaro en mano que enfermedad
venérea. Дословно: «Лучше птица в руке, чем венерическое
заболевание», где птица в руке – намек на онанизм (птица
122
приобретает значение ‘мужской половой орган’). Это значение восходит к фаллическим символам, воплощенным в
орнитонимической лексике Древнего Рима.
В поговорке-шутке Si un pájaro te dice que estás loco, debes
estarlo, porque los pájaros no hablan (пер.: «Если какая-то птица говорит тебе, что ты сумасшедший, значит, так и есть, потому что птицы не говорят») идет семантическая игра: пти-
ца – это и ‘человек’, и представитель фауны (www.inteligenciaartificial.cl/programacion/diccionarios/frases_celebres).
Фразеологизмам с компонентом-орнитонимом свойственен ярко выраженный антропоцентризм. Так, человека,
отбившегося от своей среды и не прижившегося в другой,
или не отличающегося сильной индивидуальностью, называют ни пава, ни ворона. Это сочетание восходит к басне
И.А. Крылова «Ворона». В ней ворона, желая походить на
красивую паву, выщипала свои перья и вместо них утыкала
себя павлиньими. Этот пример показывает, как значение из
авторского становится общенациональным, если не интернациональным. Данная авторская находка родилась не на
пустом месте. Басню «Ворона и птицы» написал Эзоп в
VI в. до н. э. Она известна и в испаноязычных странах.
В ней рассказывается, как бог Юпитер, выбирая короля
птиц, назначил день, когда все птицы должны были собраться и показать себя во всей красе. Готовясь к этому событию, птицы начали прихорашиваться, глядясь в реку. Ворона собрала оброненные ими перья и прикрепила их себе к
шее наподобие воротника. Ее н
больше всех. Остальные птицы возмутились, увидев на вороне свои перья. В испанский язык вошел фразеологизм
vérsele el plumero (‘нужно посмотреть, что за перья’; ‘посмотрим на оперенье’). Так говорят о человеке, который
скрывает свои истинные намерения за лживыми словами.
По наблюдениям А.П. Денисовой, некоторые орнитонимы, сочетаясь с атрибутами, не свойственными им, служат для выражения идеи невозможного, нереального, фан-
аряд понравился Юпитеру
123
тастического, несуразного, глупого или смешного (Денисова, 2005, с. 248). Например: cuando meen las gallinas (букв.:
когда куры будут мочиться) ≈ ‘когда рак на горе свистнет’;
creer que los pájaros maman (букв.: верить, что птицы питаются грудным молоком) – ‘быть легковерным’; tiran los
pájaros a las escopetas (букв.: птицы стреляют по ружьям) ≈
‘яйца курицу не учат’; tener muelas de gallo (букв.: с пету-
шиными зубами) – ‘беззубый (о человеке)’; не хватает только птичьего молока (‘имеется абсолютно все’); Говорят,
что кур доят (не всяким слухам можно верить); с воробьиный нос (а не клюв!) (Молотков, с. 285), воробью по колено
(‘неглубоко’) (Даль, т. I, с. 108). Подобная атрибуция всегда
коррелирует с категориальной ошибкой, логическим сбоем,
а в терминах испанской лингвистической традиции такое
явление классифицируется как карнавализация реальности.
Новые фразеологизированные выражения с орнитонимами возникают при замене одного или нескольких из их
компонентов, как мы видели выше, а также при совмещении
двух фразеологизмов: «Цыплят по осени считают, а ворон –
круглый год» (цит. по: Дубровина, 2005, с. 103). Здесь совместились два оборота цыплят по осени считают (подводят итоги) и ворон считать (бездельничать).
В русском языковом сознании курица – объект саркастических нападок. На это есть объективные причины: она
не летает, не вьет гнезда, боится воды, плохо видит в темноте, рано засыпает, ковыряет землю лапой без видимого результата и сильно зависит от человека. Во ф
предстает в самом неприглядном виде: дохлая курица; кури-
ца ряба, да перешиблена нога; мокрая курица (разг.), варе-
ная курица – о человеке, имеющем жалкий, беспомощный,
неряшливый вид, или о безвольном, бесхарактерном, вялом,
медлительном, человеке; слепая курица (разг. укор.) – о близоруком, плохо видящем человеке.
С точки зрения носителя р
собна смеяться. Отсюда выражение курам на смех – (не-
усского языка, курица спо-
разеологии она
124
одобр.). Так говорят о чем-то бессмысленном, крайне абсурдном, смехотворном до нелепости (у испанцев смеется
гусь). Обе птицы, признаться, издают звуки, отдаленно напоминающие какой-то нездоровый хохот. Курица еще и
плохо пишет – писать как курица лапой – (ирон.) о нераз-
борчивом почерке. Курица способна нести золотые яйца, и
тогда резать курицу, несущую золотые яйца, означает ‘за-
бить прибыльное дело’. В испанской лингвокультуре бы-
гу
тует фразеологический оборот с такими же компонентами:
Matar la gallina de los huevos de oro (Убить курицу, несущую золотые яйца).
В авторской речи с орнитонимическими фразеологизмами порой происходят довольно сложные трансформации,
создающие комический эффект. Так, герой И. Ильфа и
Е. Петрова О. Бендер в сцене «наказания» Кисы Воробьянинова Колей, у
ке, подбадривает экзекутора: «Правильно… а теперь по шее.
Два раза. Так. Ничего не поделаешь. Иногда яйцам прихо-
дится учить зарвавшуюся курицу…» (Ильф И., Петров Е.
Двенадцать стульев). Каламбур восходит к обороту яйца кур
не учат – т. е. ‘молодой, неопытный не должен учить старшего, более опытного’. Экспрессивность возникает за счет
структурных трансформаций – замены отрицательной формы на утвердительную и компонентного расширения оборота. Эпитет курицы «зарвавшаяся» объясняет причину инцидента. Комизм усиливается тем, что курицей назван «гигант мысли» Воробьянинов (Дубровина, 2005, с. 114–115).
Как и в р
за собой ведущую позицию во фразеологизмах: la gallina de
arriba ensucia a la de abajo – букв.: Та курица, что наверху,
пачкает ту, что внизу; acostarse con las gallinas – ‘ложиться
спать с курами’ (о том, кто рано засыпает); como la gallina
con huevos – ‘как курица с яйцами, как наседка над цыплятами’; como gallina en corral – букв.: как курица в курятнике – ‘как у себя до
дарившим отца русской демократии по ще-
усском языке, в испанском курица сохраняет
ма, как рыба в воде’; cacarear más que una
125
gallina – букв.: кудахтать больше, чем курица – ‘болтать,
молоть языком, тараторить’; cantar la gallina – букв.: запеть
(о курице) – ‘сделать вынужденное признание, расколоться’; hacer la gallina – букв.: сделать курицу – 1) ‘струсить’;
2) ‘сознаться’ (Левинтова, с. 285).
Из толкования устойчивых оборотов выводится семантика лексемы курица и ее национально-культурная специфика. В русском языке это – ‘глупая, чудаковатая женщинамать, чрезмерно заботящаяся о детях’, и ‘болтливый, трусливый, малодушный’ человек – в испанском. Подтверждения
этим толкованиям есть в авторских текстах (см. главу III).
В русском языке на базе слова утка есть ФЕ: пускать
утку (распространять слухи), плавать как утка, т. е. ‘плавать хорошо’; ходить уточкой, т. е. ‘переваливаться с ноги
на ногу’, и ироническое высказывание умный, как утка,
‘глупый’ (Евгеньева, IV, c. 535). Значение ‘слухи’ пришло из
немецкой прессы, где непроверенную информацию помечали аббревиатурой NT, а ente – по-немецки значит ‘утка’.
В испанском языке имеется гораздо больше ФЕ со словом
pato (утка), чем в русском. Например: pagar el pato – ‘поплатиться за чужие грехи’; ¿Será pato o gallareta? – букв.:
будет утка или лысуха (тоже водоплавающая птица)? – ‘Кто
его знает!’ (Левинтова, с. 501). В Латинской Америке к зай-
цам в транспорте применяют утиную метафору – viajar de
pato (путешествовать уткой), где pato может заменяться на
созвучный ему орнитоним pavo/индюк. И patо и pavo –
‘ночной горшок для лежачих больных-мужчин’ (см. об
этом: Денисова, 2005, с. 249).
На Ку
нии palomo/голубь используются для номинирования пассивного гомосексуалиста или мужчины без явно выраженной маскулинности. Почему для выражения этого значения
используются именно орнитонимы? Во-первых, птица воспринимается как бесполое существо. Пернатые самцы (селезень, павлин) выглядят порой выигрышне
бе pato/утка, ganso/гусь, pájaro/птица, а в Испа-
е, эффектнее,
126
ярче самок. Петух выпал из этой парадигмы в силу своей
драчливости и очень серьезного латиноамериканского увлечения петушиными боями.
Анализируя фразеологизмы, героем которых выступает
индюк, можно сделать вывод, что носитель испанского языка видит его таким: он жадно ест, глотает пищу целиком; у
него висят слюни; он жирный, поэтому бывает праздничной
едой; он к
раснеет, поэтому сопоставим с отроком; у него
неприятный голос; он медлительный вялый, а значит, глупый; он несносный, докучливый, нудный. Pavo/индюк занимает лидирующие, по сравнению с другими орнитонимами, позиции как по количеству переносных значений, зафиксированных в лексикографических источниках, так и по
количеству фразеологизмов. Эталоном черн
ого цвета в испаноязычной лингвокультуре стали одновременно несколько птиц – грач, дрозд, галка и стервятник: más negro que un
grajo (mirlo, buitre, azabache) ≈ ‘черный, как смоль, как вороново крыло, чернее сажи’. В русском языке грач, несмотря на его бесспорную черноту, основанием для цветовых
сравнений не служит.
Переносные значения орнитонимов во фразеологизмах –
в основном характеристики человека – представлены в табл. 5.
Таблица 5
Антропонимические характеристики
и соответствующие им орнитонимы в испанском языке
№
Характеристика человека Лексическое соответствие
п/п
1. Боец Петух/gallo
2. Болтун, пустомеля Грач/grajo, попугай/loro,
сорока/cotorra
3. Верный Лебедь/cisne
4. Вероломный, подлый Сокол/halcón
127
Продолжение табл. 5
№
Характеристика человека Лексическое соответствие
п/п
5. Вор, воровка Ястреб/azor, gavilán
6. Вялый, сонный Индюк/pavo
7. Глупец Певчий дрозд /tordo, индюк/pavo,
гусь/ganso, страус/avestruz
8. Доносчик, стукач Попугай/perico, цыпленок/pollo
9. Жестокий, алчный Ворон/cuervo, стервятник/gallinazo
10. Заводила, верховод Петух/gallo
11. Красавец Лебедь/cisne
12. Кокетка Канарейка, дрозд/mirlo
13. Кроткий, добрый Голубь/paloma
14. Лентяй Гусь/ganso
15. Лицемер (якобы тихоня,
смиренник)
16. Мямля, рохля, растяпа Индюк/pavo
17. Мудрец, умница Орел/águila, филин/búho
18. Невежа, хам, мужлан Пустельга/cernícalo
Пеночка/mosquita muerta
19. Некрасивая, уродливая
женщина
20. Непоседа Черный дрозд/mirlo
21. Зануда Индюк/pavo
22. Красноречивый человек
(оратор)
23. Отшельник, нелюдим Филин/búho
24. Певец (обладатель красиво-
го голоса)
25. Проститутка Журавль/grulla, лебедь/cisne,
Попугай/loro, сова/lechuza,
индюшка/pava
Соловей/ruiseñor
Соловей/ruiseñor,
canario/канарейка
сова/lechuza, цапля/garza,
курица/gallina; птица/pájara;
ночная птица/ave nocturna;
самка дрозда/tordita;
чайка/gaviota
128
Окончание табл. 5
№
Характеристика человека Лексическое соответствие
п/п
26. Пьяница Попугай/perico,
пустельга/cernícalo
27. Рогоносец Кукушка/cuclillo, cuco
28. Смельчак, удалец Петух/gallo, орел/águila
29. Скопидом, стяжатель Сорока/urraca
30. Спесивый, чванливый Индюк/pavo
31. Сплетник Щурка/abejarruco
32. Трус Курица/gallina
33. Ухажер, воздыхатель Голубь/palomo, ястреб/gavilán,
колибри/picaflor, colibrí
34. Хитрец Черный дрозд/mirlo, кукушка/cuco,
птица/pájaro, воробей/pardal
35. Хищник (алчный, бесприн-
ципный)
36. Шулер, аферист Кукушка/cuco, сова/lechuzo
37. Щеголь Gallo/петух
Гриф/buitre
Любопытно, что названия одних и тех же птиц в рассматриваемых языках могут характеризовать людей по признакам, полярным друг относительно друга: орел – возвышенность устремлений (русск.) и подлая, хитрая расчетливость (исп. в Латинской Америке); лебедь – символ верно-
сти в русской лингвокультуре и ‘проститутка’ в испаноязычной; грач вызывает массу теплых чу
русского языка и отвращение у носителей испанского.
Орнитонимы могут описывать внешность людей – красоту (лебедь, пава в русском языке) или уродство (грач, фи-
лин, попугай, какаду в испанском). Представление о женской красоте отражено в русской поговорке: Грудь лебеди-
на, походка павлина, очи сокольи, брови собольи. В основном орнитонимы использу
ются для вербализации незримых
вств у носителей
129
и неосязаемых качеств человека: жадность, агрессивность
(коршун) и кротость (голубь); прозорливость (орел) и глу-
пость (курица в русском языке и индюк в испанском).
В русской и испанской лингвокультурах есть различия
и оттенки в самом концепте глупости. В метафорических
вариациях на тему глупости у русских на первый план выступает деятельностный аспект. Тупой именно дятел, который долбит и долбит, к
царапает лапой, бегает, кудахчет. Иными словами, с помощью наименований птиц рисуется образ дурака с инициативой. Испанцы включают в концепт глупости наивность, неисправимость, кичливость, напыщенность, зазнайство. Средоточием этих значений становится надутый, статичный
образ индюка, отличающегося, судя по ис
логии, медлительностью, важностью, надутостью. Смешна
и неосознанность собственного невежества. И если для русских глупость – это бестолковая динамика, то для испанцев – бестолковая статика.
Орнитонимы развивают и табуированные значения.
Так, paloma, pájaro, polla – это средства эвфемии при номинации мужских гениталий.
Сами орнитонимы не содержат ни подобных сем, ни
оценки. Оценочная семантика формируется при соотнесении птичьих качеств с человеческими.
Фразеологическая семантика живет за счет вторичной
номинации, которая, как известно, опирается на метафору
или метонимию. Функция метафоры – дать характеристику,
стать атрибутом предмета; функция метонимии – идентифицировать, обозначить субъектно-объектные отношения.
Этот дуэт вторичной номинации восходит к двуплановости
языка как знаковой системы и к асимметрии плана содержания и плана выражения. Немотствующему, мечущемуся
плану выражения всегда чего-то не хватает. Ему присуща
дискретность. План содержания тяжелее на подъем – континуальнее. Противопоставление ассоциаций по сходству и
урица, которая не по делу суетится,
панской фразео-
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]