Переносная семантика общеупотребительной лексики испанского языка в аспекте лингвокультурологии. Монография

рот’). Идиоматические обороты со словом boca часто встре­чаются в литературе: «...estaba como un difunto, arrimado a la pared, sin decir esta boca es mía» (Alarcón, p. 108) (дословный перевод: Он был как покойник, прижатый к стене, не в си­лах сказать даже «этот рот – мой», т. е. совсем ничего не мог сказать). Или «–...Quisiera merecerte un segundo favor... – Pide por esa boca...» (Ibid., p. 114) (Я хотела бы попросить тебя еще об одном одолжении. – Проси этим ртом!), а также «...todo marcha a pedir de boca» – все идет просто замеча­тельно (букв. только попроси ртом) (Unamuno, p. 133).

para no equivocarme (García Márquez, 2007, p. 54). В при-

страстии испанского языка к многоцелевому использова­нию слова boca/рот и наделении его разветвленной пара­дигмой значений сказалось преобладание сенсорно-вкусо­вого подхода к восприятию действительности, к чему под­талкивает природное и гастрономическое изобилие Среди­земноморья. Испанцы очень любят вкусно поесть и погово­рить о еде, о кулинарном искусстве. Вспомним, кстати: в русской живописи встречается огромное количество порт­ретов, но почти нет натюрмортов – т. е. предметы не инте­ресны, интересен внутренний мир человека. А вот в испан­ской живописи натюрморт смакуется и буйствует красками, что косвенно подтверждает гедонистические истоки мыш­ления, отливающиеся в лексико-фразеологической системе языка диспропорцией одних лексических пучков по сравне­нию с другими. Понятие женской красоты и привлекатель­ности передается в испанской фразеологии вкусовыми сло­вами. Эти же слова оказываются опорными в структуре комплимента (piropo): dulce/сладкая, salerosa/соленая, con un granito de sal/с крупинкой соли (эквивалентно русскому обороту с изюминкой), bombón/шоколадная конфета, cane-

лесности, осязаемости, предметности испанского вербаль­ного мышления в противовес абстрактности, отстраненно­сти русского. Испанец не жалеет сил на то, чтобы сделать неясное ясным, абстрактное – осязаемым, подспудное – зримым. Русское вербальное мышление к деталям равно­душно. Русская речь изобилует абсолютно не осязаемыми и не переводимыми, но столь часто упоминаемыми лингвис­тами словами и композитами: авось, небось, наобум, наугад,

Hostias!) Narices! Яркие образы внутренней формы этих междометий – апельсины, устрицы, носы – относятся как раз к миру тела, растений и животных. Эти три лексических мира – основные поставщики вторичной номинации, ее, с позволения сказать, три кита.

На мельницу телесности миропонимания льют свою неутомимую воду и другие факты. Первичные, денотатив­ные значения слов cebo и enjundía – сало, жир. В перенос­ных значениях первое слово употребляется как ‘предмет сильного чувства; запал взрыватель’, а второе – как ‘смысл, сущность; личность, индивидуальность, оригинальность’ (Садиков, 175, с. 224). В русском языке подходят в этом случае слова либо зазноба, либо соль вопроса, но не жир! «Жир – самое главное», – так постановило испанское язы­ковое сознание. Того, кого мы называем важная птица, ис­панцы называют двояко: pájaro gordo/толстая птица и pez gordo/толстая рыба – именно толстая, а не большая, хво­статая, блестящая, быстрая, опасная, яркая… В средние века в Испании существовала мода среди идальго – подклады­вать под широкий пояс искусственные животы, чтобы ка­заться толстым, значит, успешным, важным, на современ­ном жаргоне – крутым. Обращает на себя внимание и бес­телесность слова крутой. Это человек резкий, решитель­ный, сорвиголова, но не сытый, не заплывший жиром. Кру­тым может быть обрыв, поворот, кипяток. В данном случае метафорический перенос, выполняющий квалифицирую­щую человека функцию, в русском языковом сознании, в отличие от испанского, не задейств «тело», а соотносится с категорией крайности – резкости, высоты, температуры.

венно русского слова, выражающего именно это значение, просто нет. В испанском языке hacer boca означает «съесть или выпить что-либо для аппетита». Так, в газете Эль Паис встречаем совет: «Se abre boca con varias tapitas sencillas…» (El País, 25.09.2010) (Стоит попробовать для аппетита про­стые закуски…). Если снабдить наш соматизм определен­ным артиклем, то значение фразеологизма изменится. Это удивляет носителя русского языка, не знакомого с категори­ей артикля. Hacer la boca (a caballería) – ‘приучать лошадь к уздечке’! Увлечение лошадьми (т. е. фактор экстралингвис­тический) наложило отпечаток на семантику фразеологиз­мов. Так, ser de buena boca и ser de mala boca – быть по­слушным и непослушным. О том, что значение именно та­ково, догадаться, не зная про его связь с лошадьми, нельзя. Значение нельзя вывести самому, находясь вне культурных рамок данного языкового коллектива. Его можно лишь тол­ковать, будучи уже ознакомленным с результатами метафо­рических преобразований. Еще один пример: tener narices. Вроде бы все понятно: tener – иметь, narices – нос (в испан­ском языке – во множественном числе, потому что ноздри – две: ‘носы’!). И что же означает этот фразеологизм? Может быть, ‘иметь хорошее обоняние, чутье, интуицию’? Нет! Значение его, приведенное в словаре Садикова, – ‘иметь ав­торитет, быть не робкого десятка’.

ждущие чувственных ласк. В песне фразеологизм предстает в трансформированном и пополненном виде: добавлен гла­гол mata/убивает. Переосмысление возможно потому, что рот не только, на погибель свою, заглатывает крючок, но и проглатывает более мелкую рыбешку. А рот человека целу­ет, задыхаясь, как рыба на суше, поцелуями душит, сводит с ума, губит и гибнет! Замет все-таки в губы, а испанцы en la boca. Этот же фразеоло­гизм в других контекстах может приобрести значение, по­добное русскому рыба гниет с головы, т. е. все грехи и по­роки зарождаются в высших эшелонах власти. Если поста­вить (подвесить) бедолагу-рыбу вертикально, то самой верхней ее точкой окажется рот, а слово boca/рот высту в значении ‘начало всех начал’. В этом примере, заметьте, не голова, а именно рот становится самым главным эле­ментом организма, его, с позволения сказать, краеугольным камнем.

(Mendoza, p. 172). Лексема boca активно участвует в обра-

de fuego (рот огня, огненный рот) – огнестрельное оружие, boca de calle – начало улицы, boca de metro – вход в метро, boca de vasija – горлышко сосуда, boca de escenario – про-

ревод: «Людей с бóльшими почками, чем этот дерьмовый генерал, укладывал в могилу я».

исходный язык и язык перевода относятся к разным куль­турным мирам. В подобных случаях противоречия между обозначением и смыслом весьма многочисленны. Из-за этого переводчик вынужден склоняться либо к денотативному компоненту, либо к смыслу. Имплицитный смысл обычно известен всем членам языкового сообщества и является чем­то само собой разумеющимся для них. Вмес ставляет собой камень преткновения для переводчиков и ви­дится как нечто странное представителям иных культур.

ческого Высочества спустил ноги с кровати, схватившись за голову: – Если все это просочится в газеты, для меня это будет ужасно! Его молчание будет стоить мне как минимум одной целой почки и половины второй!»