Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Обстоятельства, исключающие уголовную ответственность. Правовые позиции судебных органов. Монография
.pdf
2.1. Правовые позиции Конституционного Суда РФ относительно обстоятельств,
исключающих уголовную ответственность
ными веществами, их прекурсорами или аналогами сильнодействующих
веществ, входящих в состав лекарственных средств, — допускает привлечение к уголовной ответственности за деяние, признаки которого с достаточной степенью чёткости не определены законом и не позволяют физическим лицам, ввозящим (вывозящим) такие лекарственные средства
в указанных целях, осознавать общественно опасный характер своих дейст
вий, предвидеть их уголовно-правовые последствия. Следовательно, лицо
не может быть привлечено к уголовной ответственности за контрабанду
сильнодействующих веществ, входящих в состав лекарственных средств.
На основании двух приведённых правовых позиций Конституционного Суда РФ можно заключить следующее. Деяние, описанное
в уголовном законе бланкетным способом, может противоречиво регламентироваться нормативными правовыми актами иной отраслей
принадлежности, в связи с этим нельзя сделать однозначный вывод
о его правомерности или противоправности, в том числе в рамках уголовного права. Однако правовая неопределённость в юридической
оценке соответствующих действий устраняет их наказуемость и, как
следствие, исключает уголовную ответственность за их совершение.
Необходимо отметить, что до сегодняшнего дня существуют
сферы, в которых уголовно-правовой запрет не корреспондирует
регулятивному законодательству, но является абсолютным и самостоятельным, поскольку позитивной регламентации соответствующей правомерной деятельности не существует. Так, незаконные
действия, связанные с порнографическими предметами и матери-
2
алами, запрещены ст. 242–242
УК РФ, при этом отсутствует законодательный акт, который бы регулировал эти отношения. В то же
время установление уголовной ответственности за подобные деяния вытекает из международно-правовых обязательств Российской
Федерации, в частности, по Международной конвенции о пресечении обращения порнографических изданий и торговли ими 1923 г.,
поэтому, несмотря на правовую неопределённость, не может быть
1
признано неконституционным
и на этом основании исключать
уголовную ответственность.
-
1
См.: п. 2.2 Определения Конституционного Суда РФ от 18.07.2006
№ 343-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Лазарянца
Андрея Эммануиловича на нарушение его конституционных прав статьями 241
101
Глава 2. Правовые позиции отдельных судебных органов, относительно обстоятельств,
исключающих уголовную ответственность
Таким образом, обстоятельствами, исключающими уголовную
ответственность, выработанными и развиваемыми в практике Конституционного Суда РФ, являются: исполнение закона; декриминализация деяния; непреодолимая сила; невиновное причинение
вреда; отсутствие признаков специального субъекта; малозначительность деяния; неопределённость содержания уголовно-правового запрета.
2.2. Правовые позиции Европейского Суда по правам
человека относительно обстоятельств, исключающих
уголовную ответственность
Европейский Суд по правам человека не может вторгаться
в сферу национального правового регулирования и прямо возлагать на те или иные государства обязанность изменить своё
законодательство. Однако в отдельных случаях, связанных с нарушениями положений Конвенции, этот орган вправе требовать
исключения уголовной ответственности личности за соответствующие поступки.
Деятельность ЕСПЧ в целом не отличается политизированно-
стью, но при создании обстоятельств, исключающих уголовную
ответственность, он, хотя и остаётся в рамках юридической аргументации, всё же может несколько выходить за пределы сугубо
правового понимания и учитывать также факторы политического
порядка, однако это ни в коем случае не следует расценивать как
ангажированность или необъективность ЕСПЧ по отношению
к отдельным государствам.
Поскольку ЕСПЧ является международным органом по защи-
те прав человека и рассматривает дела исключительно на предмет
соответствия положениям Конвенции, он иногда допускает в известном смысле «крен» в эту сторону. При этом решения данного
органа принимаются на основе западных представлений о правах
человека, которые позиционируются как результат их универсаль-
и 242 Уголовного кодекса Российской Федерации, частью первой статьи 46, статьями 57, 80, частью первой статьи 108, статьями 171, 172 и 195 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации».
102
2.2. Правовые позиции Европейского Суда по правам человека относительно
обстоятельств, исключающих уголовную ответственность
ного понимания1, вследствие чего таковые не всегда могут совпадать с национальными особенностями той или иной страны и её
правопорядка, но, тем не менее, являются обязательными для государств — участников Конвенции.
В качестве обобщённого основания исключения уголовной ответственности в практике ЕСПЧ можно назвать права человека
в целом и, конкретнее, право личности на защиту от необоснованного преследования со стороны государства.
Обстоятельства, исключающие уголовную ответственность, вырабатываются ЕСПЧ только в одной форме — в рамках решения
по конкретному делу, когда констатируется факт нарушения конкретного положения Конвенции, требуемое устранение которого
неизбежно нивелирует возможность наступления уголовной ответственности.
На сегодняшний день, безусловно, главным обстоятельством,
исключающим уголовную ответственность, выработанным ЕСПЧ,
выступает провокация совершения преступления. Как правило,
спровоцированными оказываются такие преступные деяния, как
незаконный оборот наркотиков и получение взятки. Разумеется,
ЕСПЧ не использует сам термин «обстоятельство, исключающее
уголовную ответственность», но такое значение «действий тайных
агентов публичной власти, представляющих собой подстрекательство к совершению преступления», вытекает из формулируемых
по делу выводов, основанных на толковании Конвенции.
Первое состоявшееся в отношении Российской Федерации решение, в котором содержалась правовая позиция ЕСПЧ по вопросам провокации преступления, получило в последующем широкую
известность. Речь идёт о постановлении ЕСПЧ от 15.12.2005 г.
по делу «Ваньян (Vanyan) против Российской Федерации».
Так, сотрудники отдела уголовного розыска сообщили, что милиция
располагала оперативными данными о том, что заявитель сбывает наркотики. Для проверки этой информации была выбрана О. З., которая общалась с заявителем и могла приобрести у него наркотики. О. З. позвонила
1
См.: Марченко М. Н. Судебное правотворчество и судейское право. М., 2009.
С. 488.
103
Глава 2. Правовые позиции отдельных судебных органов, относительно обстоятельств,
исключающих уголовную ответственность
заявителю и попросила его купить ей героин, сказав, что ей очень нужны
наркотики, так как у неё ломка. Испугавшись, что она может покончить
жизнь самоубийством, заявитель согласился. Они встретились вечером
того же дня, и О. З. передала заявителю 200 рублей. Тот купил один пакетик героина за 300 рублей. Так как этого количества
героина было недостаточно даже для него самого, он решил не делиться им с О. З. и дал ей
снотворного, пояснив, что наркотик был низкого качества и что он вернет
ей деньги позднее. Собравшись уходить, он заметил приближавшихся
к ним людей, которые, как он затем узнал, были сотрудниками милиции.
Он
убежал от них, выкинув наркотики. Чуть позже, ночью, он вернулся
и нашёл наркотики. На следующий день с наркотиками в кармане он был
задержан. На основании изложенного заявитель был осуждён за незаконное приобретение, хранение с целью сбыта и сбыт наркотических веществ в особо крупном размере к семи годам лишения свободы
.
Обстоятельства дела были оценены через призму права на справедливое судебное разбирательство, гарантированного ст. 6 Конвенции. Удовлетворяя жалобу, ЕСПЧ констатировал, что публичные интересы, даже
в такой важной сфере, как борьба с оборотом наркотических веществ,
не могут служить основанием для умаления прав человека и выступать
основанием для использования доказательств, полученных в
результате
провокации со стороны милиции.
Как было установлено, исследованные национальными правоприменителями факты не позволяли утверждать, что до вмешательства агента у правоохранительных органов были основания подозревать заявителя в распространении наркотиков. Простое заявление в суде о том, что сотрудники
милиции якобы располагали соответствующей информацией не может приниматься во внимание
. Следовательно, правоохранительные органы не ограничились пассивным расследованием преступной деятельности заявителя, но спровоцировали приобретение наркотиков по просьбе агента.
Само правило о недопустимости провокации сформулировано
следующим образом: если преступление было предположительно
спровоцировано действиями тайных агентов публичной власти
и ничто не предполагает, что оно было бы совершено и без какого-либо вмешательства, то эти действия уже не являются деятельностью тайного агента и представляют собой подстрекательство
к совершению преступления.
104
2.2. Правовые позиции Европейского Суда по правам человека относительно
обстоятельств, исключающих уголовную ответственность
Необходимо отметить, что ещё раньше, в постановлении ЕСПЧ
от 05.11.2002 г. по делу «Аллан (Allan) против Соединённого Ко-
ролевства», ЕСПЧ признал, что право человека хранить молчание и не свидетельствовать против себя считается подорванным,
если власти государства используют уловки для получения признания или подобных инкриминирующих заявлений. Эти соображения
в полной мере могут быть отнесены также и к провокации совершения преступления.
Условия, при которых провокация совершения преступления
исключает уголовную ответственность, получили дальнейшую
конкретизацию в постановлении ЕСПЧ от 26.10.2006 г. по делу
«Худобин (Khudobin) против Российской Федерации».
Так, было установлено, что хотя у заявителя не было криминального
прошлого, у него имелись контакты, с помощью которых он мог достать
наркотики. Соблазнившись деньгами, заявитель принял предложение сотрудников милиции и впоследствии был осуждён за преступление в сфере
оборота наркотиков.
ЕСПЧ подчеркнул: несмотря на то, что в связи с ростом организованной
преступности требуется принятие определённых мер, право на справедливое отправление правосудия, тем не менее, занимает такое значимое
место, что им нельзя жертвовать в целях выгоды. В данном деле у внутригосударственных органов не было достаточных причин, чтобы подозревать заявителя в причастности к торговле наркотиками — у него не было
криминального
прошлого, и не было оснований полагать, что он имел
предрасположенность к распространению наркотиков до того, как сотрудники милиции предложили ему соответствующую криминальную сделку.
Совсем наоборот, по-видимому, милицейская операция была направлена
на поимку не лично заявителя, но любого лица, которое бы согласилось
купить героин.
Действия сотрудников милиции, которые могут скрывать
свои личности в целях получения информации и доказательств преступления, не могут превращаться в активное подстрекательство лица к совершению такого преступления.
Ещё одним важным аспектом проблемы провокации является вопрос о моменте, когда правоохранительные органы должны узнать
о возможном совершении преступления и «включиться» в этот про-
105
Глава 2. Правовые позиции отдельных судебных органов, относительно обстоятельств,
цесс. Эта ситуация была подробно проанализирована в постановлении ЕСПЧ от 05.02.2008 г. по делу «Раманаускас (Ramanauskas)
против Литвы».
исключающих уголовную ответственность
Так, к заявителю, который работал прокурором, в частном порядке
обратилось лицо, оказавшееся служащим специального антикоррупционного подразделения полиции. Это лицо предложило заявителю взятку
за обещание содействовать в оправдании третьего лица. Заявитель первоначально отказался, но затем, после того, как полицейский повторил
своё предложение несколько раз, согласился. Полицейский уведомил
своё начальство, и
заместитель генерального прокурора санкционировал
провокацию взятки.
Национальные судебные органы указывали на отсутствие доказательств того, что первоначальные переговоры сотрудника с заявителем
велись по указанию полиции, а также на то, что власти были информированы только после того, как заявитель согласился принять взятку, и что,
санкционировав дальнейшие действия полицейского, они только
присо-
единились к уже совершавшемуся преступлению.
Однако правовая позиция ЕСПЧ заключается в том, что власти не могут
быть освобождены от ответственности за действия полицейских только
благодаря ссылке на то, что те действовали «от своего имени». Более того,
уполномочив полицейского симулировать дачу взятки, власти не только
освободили его от какой-либо уголовной
ответственности, но и одобрили предварительную стадию операции задним числом и использовали её
результаты. Ответственность властей вытекает из действий полицейского
и его знакомства с заявителем до одобрения симуляции взятки. Иной вывод, по мнению ЕСПЧ, открывал бы путь злоупотреблениям и произволу,
позволяя обходить базовые правовые принципы.
Действия полицейского и знакомство
с заявителем вышли за пределы пассивного контроля существующей криминальной деятельности, поскольку отсутствуют данные о том, что заявитель ранее когда-либо совершал преступления, в частности, связанные с коррупцией, что он имел
намерение принять участие в такой деятельности. Кроме того, все встречи
заявителя и полицейского имели место по инициативе последнего
Наряду с изложенным, ЕСПЧ сформулировал ещё один важный
вывод: факт признания в преступлении, совершённом в результате подстрекательства, не устраняет ни самого подстрекательства,
.
106
2.2. Правовые позиции Европейского Суда по правам человека относительно
обстоятельств, исключающих уголовную ответственность
ни его последствий. Поэтому не может быть признан обоснованным тот аргумент, что, поскольку вина заявителя установлена, вопрос о наличии какого-либо внешнего влияния на него не имеет
значения.
Некое обобщение критериев разграничения правомерных действий в рамках оперативно-розыскного мероприятия и провокации было сделано в постановлении ЕСПЧ от 04.11.2010 г. по делу
«Банникова (Bannikova) против Российской Федерации». Несмотря
на то, что жалоба заявительницы не была удовлетворена, ЕСПЧ
сформулировал своё системное понимание проблемы провокации
как таковой и, именно установив несоответствие обстоятельств
дела определённым критериям, не признал нарушение положений
Конвенции.
В решении вопроса, оставались ли представители государства,
осуществляющие негласную деятельность, в рамках «преимущественно пассивного» поведения или вышли за них, действуя как
агенты-провокаторы, ЕСПЧ опирался на три составляющих: оценку того, имелись ли объективные подозрения в причастности заявительницы к преступной деятельности; «включились» ли тайные
агенты в преступные действия или спровоцировали их; и подвергали ли они заявительницу давлению, с тем чтобы она совершила
преступление. Совокупность названных аспектов иногда называют
материальным критерием провокации.
Необходимо отметить, что ЕСПЧ столкнулся с ситуациями, при
которых принятие решения о наличии в действиях агентов публичной власти провокации было затруднено в связи с тем, что даже
от ЕСПЧ оказались скрытыми доказательства совершения преступления, полученные в результате действий правоохранительных органов. В этом плане показательным является постановление ЕСПЧ от 27.10.2004 г. по делу «Эдвардс и Льюис (Edwards and
Lewis) против Соединённого Королевства».
В отличие от российских законов, предусматривающих использование в суде доказательств, полученных полицией в ходе
оперативно-розыскных мероприятий, уголовно-процессуальное
законодательство некоторых других государств закрепляет иные
правила, в частности, в английском праве наличие полицейской
107
Глава 2. Правовые позиции отдельных судебных органов, относительно обстоятельств,
исключающих уголовную ответственность
«ловушки» — провокации преступления с целью его изобличения — является обстоятельством, освобождающим от ответственности, и подобное обстоятельство возлагает на судью обязанность
либо прекратить дело со ссылкой на использование соответствующей судебной процедуры, либо исключить из рассмотрения судом
любые доказательства по делу, добытые посредством провокации
преступления.
В делах обоих заявителей суды отказали в раскрытии содержания доказательств, полученных полицейскими. ЕСПЧ, сосредоточившись исключительно на процессуальных аспектах разбирательства, констатировал, что действия судьи могут уравновешивать
государственные интересы и право на защиту, если закрытые доказательства не включаются в доказательственную базу обвинения
и не предъявляются присяжным. Однако в случае, когда такие доказательства имели или могли иметь отношение к вопросам факта, решавшимся судьёй, возможные ходатайства стороны защиты
об исключении из рассмотрения судом доказательств, полученных
в результате полицейской провокации преступления, будут иметь
решающее значение для дела, так как в случае их удовлетворения
дела должны были бы быть прекращены. Поэтому непредставление
доказательств не дало защите возможности полностью изложить
суду все свои аргументы, касающиеся полицейской провокации,
что не отвечает требованиям состязательного судопроизводства и принципу равенства процессуальных возможностей сторон
по делу, в связи с этим имеет место нарушение требований п. 1 ст. 6
Конвенции.
В приведённом примере наиболее ярко проявляется тот факт,
что анализ обстоятельств соответствующей категории дел фактически сводится к процессуальной форме. На этом основании отдельные отечественные учёные даже утверждают, что провокация
совершения преступления в её трактовке ЕСПЧ имеет процессу-
1
альную природу
. Согласиться с этим можно лишь отчасти. Без-
условно, если речь идёт о нарушении уголовно-процессуального
1
См.: Орлов Д. В. Современные подходы и тенденции в действующей судебной
практике, связанные с правовой оценкой провокации преступления и её последствиями / Юридическая наука и правоприменение (V Саратовские правовые чте-
108
2.2. Правовые позиции Европейского Суда по правам человека относительно
обстоятельств, исключающих уголовную ответственность
закона, в т. ч. в части использования недопустимых доказательств
(а ссылки на это можно встретить и решениях российских судов),
это касается процедурного аспекта проблемы. Однако это не означает, что сформулированные правовые позиции ЕСПЧ лишены материально-правового преломления.
Не вызывает сомнений возможность привлечения к уголовной
ответственности в случаях, когда лицо подстрекалось к совершению преступления другим частным лицом, — содеянное в силу ч.
4 ст. 33 УК РФ выступает одним из возможных вариантов соучастия. Принципиально иную правовую оценку находят подстрекательские действия тайных агентов публичной власти, т. е. представителей государства или лиц, действующих по их поручению.
Провокация совершения преступления также накладывает отпечаток на субъективную сторону деяния, потому что умысел лица
не возник бы без соответствующего вмешательства со стороны
провокаторов. Всё перечисленное относится к сфере материального уголовного права. Нельзя забывать и о том, что процессуальное значение имеет само по себе использование доказательств,
полученных с нарушением закона (ч. 1 ст. 75 УПК РФ), которое,
конечно, не ограничивается только провокацией совершения преступления.
Поэтому более корректной видится точка зрения, в соответствии
с которой рассматриваемое обстоятельство обладает материальноправовой природой. Более того, солидаризируясь с В. С. Комиссаровым и П. С. Яни, можно утверждать, что «благодаря решениям
ЕСПЧ, воспринятым высшим судебным органом России, провокационно-подстрекательскую деятельность сотрудников правоохранительных органов следует рассматривать в качестве нового, пока
не отражённого в гл. 8 УК РФ обстоятельства, исключающего пре-
1
ступность деяния»
. Как будет показано в дальнейшем, правовые
позиции ЕСПЧ по вопросам провокации совершения преступле-
ния): сб. тезисов докл. Всеросс. науч.-практ. конф. (г. Саратов, 1–2 июня 2012 г.).
Саратов, 2012. С. 149.
1
Комиссаров В. С., Яни П. С. Провокационно-подстрекательская деятельность
в отношении должностного лица как обстоятельство, исключающее ответственность за получение взятки // Законность. 2010. № 9. С. 8.
109
Глава 2. Правовые позиции отдельных судебных органов, относительно обстоятельств,
исключающих уголовную ответственность
ния оказали существенное влияние на развитие российского права
и нашли отражение в актах обобщённой судебной практики.
В отдельных случаях лицо не подлежит уголовной ответствен-
ности по причине невозможности применения к нему уголовного закона, вызванной недопустимостью экстрадиции. При этом нужно
иметь в виду следующее. Безусловно, выдача лиц, совершивших
преступление, и передача осуждённых для отбывания наказания
регулируются совокупностью правовых норм, имеющих различную
отраслевую принадлежность. Однако только на этом основании
было бы неверным постулировать, что они образуют комплексный
правовой институт (международно-правовой, уголовно-правовой,
уголовно-процессуальный и уголовно-исполнительный). Экстрадиция, прежде всего, связана с правилами действия уголовного
1
закона в пространстве
и потому обладает материально-правовой
природой, следовательно, недопустимость экстрадиции выступает
обстоятельством, исключающим уголовную ответственность.
Правовая позиция относительно этого обстоятельства, исключающего уголовную ответственность, была сформулирована в постановлении ЕСПЧ от 01.04.2010 г. по делу «Клейн (Klein) против
Российской Федерации».
Так, бывший подполковник израильского спецназа, гражданин Израиля Яир Гал Клейн в 2001 г. был заочно осуждён судом Колумбии за
инструктаж и обучение военным и террористическим тактикам, техникам
и методам, совершённые с наёмниками и соучастниками, и приговорён
к 14 годам лишения свободы. В 2007 г. Интерпол выдал ордер на его
арест, и он был
задержан в г. Москве. Получив это известие, вице-президент Колумбии Франсиско Сантос Кальдерон заявил, что «Клейн должен
сгнить в тюрьме». Заявитель опасался подвергнуться в Колумбии целенаправленному жестокому обращению, а факт его нахождения под стражей
в Российской Федерации позволил ему обратиться с жалобой в ЕСПЧ.
Как указал ЕСПЧ, выдающее
государство в обязательном порядке
должно оценить на соответствие Конвенции существующие в запрашивающем государстве социальные условия. Однако информация из различ-
1
См.: Крупцов А. А. Уголовно-правовой статус иностранного гражданина:
Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. М., 2010. С. 10, 11.
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]