Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Н.М. Языков и народно-поэтическая традиция
.pdf
Глава 2. Народная традиция в восприятии Н. М. Языкова и в общественном обиходе 1-й половины ХIХ века
Таким образом, простонародные забавы в бальное время были
обычным развлечением Языковых и даже «соперниками» чтению,
столь любимому Николаем. Для сестер же это было обыкновенным развлечением. «Святошные игрища» были любимым временем
Языковых, как и многих простых русских людей.
Иногда проскальзывает в письмах Николая горечь за народ; описывая
праздник в Дерпте по поводу коронации Николая в письме от 14 сент.
1826 года, он замечает: «...народ был кормим и напиваем на счет города –
очень хорошо и не в шутку, так что двое, слишком торжествовавшие,
положили животы свои за радость о новом царе» [152, с. 261].
Уже 5 марта 1823 года Н. Языков просит Александра прислать
ему стар [инные] русск[ия] стих[отворения], изданные Клайдовичем,
то есть Сборник Кирши Данилова. Это уже вполне осознанный интерес к записям народной поэзии. Этот интерес к изданиям фольклора
сохранялся долгие годы. 18 янв. 1828 года он пишет брату А. М. Языкову: «Читаю русския сказки: жаль, что это Собрание чрезвычайно
глупо, бестолково, неполно и переиначено на новый лад. Из них можно составить предприятие знаменитое – только надобно прежде перечитать все другия собрания сего рода, чтоб узнать истинный дух
старины глубокой, напитаться им и явить свету произведения самостоятельные, своенародные, а не mixtum compositum, подобно “Руслану” Пушкина. Подумай об этом и закупи, что можешь по этой части; Также песенников и проч.» [152, с. 349].
Уже в 1828 году Н. Языков пришел к мысли собрать (пока печатные) издания сказок и песен. Он сразу выступил против «переиначивания», изменения сказок «на новый лад», которые, по его мнению, искажают «истинный дух старины», заключенный в народных
песнях и сказках. Такие изменения часто встречались в фольклорных собраниях этого времени. А 5 мая 1828 г. пишет: «Радуюсь,
что ты приобрел Русские сказки и проч., Максимовича я получил»,
и в следующем письме: «Честь и слава тебе за покупку сказок и песенников русских; к этому богоугодному собранию не худо было
бы присовокупить Граматина «Слово о полку Игореве» и его же рассуждение о древней русской словесности. У тебя ведь есть, кажется,
«Разговоры о Новгороде» Евгения, его же о Киеве и проч.?» [152,
с. 359]. Фольклор, древнерусская литература особенно интересуют
Языковых, собирание этих материалов Николай считает «богоугодным делом» и приобщает к этой работе всю семью.
71
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
Н. Языков еще с юности привык посещать ярмарки. В Дерпте
он также отмечает их открытие. «С завтрешнего дня начинается
у нас ярмонка!» – пишет он брату А. М. Языкову 5 янв. 1827 года,
радуется, что съезжается на нее много народу: «бывает и театр
на сей случай, и теперь приедут из Ревеля, какой-нибудь вздор –
да и то хорошо, гораздо лучше, нежели вовсе ничего!» [152,
с. 295]. Ярмарочные представления нравились братьям, здесь
они сталкивались с народным юмором, весельем.
Н. Языков «от природы был очень смешлив» и любил шутки,
в том числе и народные, ярмарочные. Вдали от родных мест он сохранил любовь к пению, особенно народных песен: «...на всех
наших сходках, в особенности по настоянию Языкова, пелись,
вместо немецких, преимущественно наши народные и цыганские
песни... и немцам очень нравились наши напевы», – вспоминает
А. Н. Татаринов [152, с. 397–398]. Студенты, катаясь на лодках,
пели песни, а «по берегу всегда следовала за нами толпа народа,
с жадностью слушая наши хоры» [152, с. 398].
Именно в Дерпте Н. Языков из знатока и исполнителя народных
песен превратился в создателя жанра студенческой песни и научился относиться к фольклору как к национальному достоянию.
Природная, генетическая любовь ко всему русскому, народному подкрепилась знанием научных трудов, фольклорных собраний и привела Н. Языкова, как и многих его современников, к пониманию народной традиции и необходимости записей народных
песен, пословиц, поговорок, сказок.
Утверждение А. Д. Соймонова, что «именно в Тригорском –
во время свободных, дружеских бесед с Пушкиным – Языков
впервые мог понять и оценить прелесть и красоту народной поэзии», нуждается, как видно из вышеизложенного, в уточнении.
Под влиянием Пушкина, считает А. Д. Соймонов, «Языков начинает еще более ценить художественные достоинства русской
народной поэзии и обращается на первых порах к фольклорным
сборникам». Если с первой частью этого высказывания возможно согласиться, то из дерптской переписки Языкова следует,
что фольклорные сборники, не только русские, но и западноевропейские, были известны ему задолго до встречи с А. С. Пушкиным, уже в 1823 году он хотел сделать для русской литературы
то же, что и Т. Мур.
72
Глава 2. Народная традиция в восприятии Н. М. Языкова и в общественном обиходе 1-й половины ХIХ века
В Тригорском и Михайловском встретились два поэта, увлеченные народной поэзией. Это увлечение было одним из моментов, их
объединявших. Как известно, Языков сам прекрасно пел народные
песни и в какой-то степени, как и Арина Родионовна, был исполнителем фольклора. То, что он в Пушкине нашел увлеченного сказками, песнями поэта, еще более активизировало фольклористическую
деятельность Языкова, побудило к записыванию фольклора.
Любовь к народной поэзии, воспитанная еще в детские годы
на волжских просторах, укрепилась научным знанием в университете. Задолго до встречи с Пушкиным Языков понял научное значение фольклора для развития самобытной поэзии и познания русской
истории, ее духовных оснований.
Некоторые интересы Пушкина и Языковых в это время перекликались, например, это относится к записи фольклора, народных песен [77, с. 24]. В письмах других адресатов Н. Языкова, например,
П. Киреевского, в ряду интересов к текущей литературной жизни имя
А. С. Пушкина, его дела (попытка издавать газету, его собрание песен, намерение написать предисловие к изданию песен) обсуждаются
с Н. Языковым, как с человеком, не просто причастным к собиранию
песен П. Киреевского, но и стоящим во главе этого Собрания.
В письме к А. Н. Вульфу от 12 июля 1837 года, по прошествии
уже нескольких месяцев после гибели А. С. Пушкина, Н. М. Языков
не может не говорить о горестном событии, возвращается к важнейшему в своей жизни лету 1826, называет Пушкина «бессмертным»:
«Где ты теперь находишься? Там, где мы некогда гуляли вместе
с нашим (курсив мой. – Д. А.) бессмертным Пушкиным? Горько
и досадно, что он погиб так безвременно и от руки какого-то пришельца! История причин дуэли его чрезвычайно темна и, вероятно,
останется таковою на веки веков. И как мало отделанного нашлось
в его бумагах. Его губил и погубил большой свет – в котором не житье поэтам! Поклонись за меня его праху, когда будешь в Святогорском монастыре! [96, с. 489].
«Непременно будьте же наш», – написал еще 21 декабря 1826 года
из Москвы в Дерпт А. С. Пушкин Н. М. Языкову, и Поэт остался верен Поэту, несмотря на множество бытовых и литературных мелочей,
«жизни прозу», на которые они смотрели по-разному, в главном – своей любви к литературе и служению ей – были едины. В конце жизни
Н. Языков также остался верен Пушкину и искренен в своих воспо-
73
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
минаниях о нем, считая себя «его послушником, его избранником
и подручником, и собутыльником молодым» [146, с. 409].
Незадолго до смерти, в 1846 г., ведя с А. Н. Вульфом переписку
по поводу альбома, где были и стихи А. С. Пушкина, Н. М. Языков
отмечает: «... альбом, в котором заключаются стихи Пушкина – есть
драгоценность, и он же должен быть сохранен, как памятник того
золотого времени, когда у русских девиц были альбомы. Теперь время другое, прозаическое, пошлое и прочее...». Для него все, что связано с именем Пушкина, было драгоценностью, а время, именуемое
Пушкинской эпохой, он безусловно считал священным «золотым
временем» всей своей жизни [96, с. 495].
Для А. С. Пушкина Н. М. Языков, по мнению П. В. Анненкова,
был среди трех поэтов (Дельвига и Баратынского), поставленных
«им почти вне всякой возможности суда, а еще менее, какого-либо
осуждения», Н. Языков же «имел свою долю влияния на Пушкина, как почти каждая замечательная личность, встретившаяся ему
на пути» [8, с. 163].
Анализ высказываний Н. М. Языкова о А. С. Пушкине и его
произведениях убеждает нас в том, что Н. Языков никогда не испытывал враждебного отношения к А. С. Пушкину. Он стремился
в критических оценках произведений А. С. Пушкина к самостоятельности и объективности. Эти оценки часто совпадали с высказываниями современников.
Еще до личного знакомства поэты испытывали взаимную заинтересованность друг другом, стремились понять друг друга. Н. Языков, несмотря на критическую оценку некоторых произведений
А. С. Пушкина, считал его «человеком необыкновенным и поэтом
выдающимся», хранил как семейные реликвии письма Пушкина
и память о встречах с ним.
Дружба поэтов не была безоблачной, идеальной. Иногда возникало со стороны Н. Языкова непонимание отдельных поступков
А. С. Пушкина, которое вскоре разъяснялось. С течением времени
Языковы от восприятия А. С. Пушкина как одного из пишущих
современников пришли к осознанию ведущей роли Пушкина среди
«нашего брата стихотворителя», что не мешало Н. Языкову высказывать свою точку зрения на произведения Пушкина.
Творческие планы и настроения А. С. Пушкина и Н. М. Языкова
часто перекликались, чем они и были интересны друг другу. Пред-
74
Глава 2. Народная традиция в восприятии Н. М. Языкова и в общественном обиходе 1-й половины ХIХ века
ставление о фольклоре, историзме, народности и национальном
своеобразии литературы, как мы отметили, были у поэтов общими
и находились в русле современных исканий.
Языковы умели ценить А. С. Пушкина, понимать его роль в истории русской литературы, но имели и самостоятельный взгляд на его
творчество.
У Пушкина, Языкова, Киреевского, Гоголя и многих других современников интерес к фольклору развивался параллельно, в общей
атмосфере изучения, собирания фольклора. Преувеличивать это
влияние или ставить занятия Языковых фольклором в зависимость
от конкретных современников нет надобности, хотя несомненно
и то, что взаимовлияние, связанное с общением Языкова со своими
современниками, было достаточно интенсивным.
Пробуждение интереса к фольклору, древней русской литературе
у брата Александра Николай справедливо записывал на свой счет:
«Вульф пишет мне, что ты повез с собою великое множество летописей, сказок, записок о жизни Петра I, песенников; что никогда
московский дилижанс не был так грузен, как везя твою промыслительную особу: благодарю тебя всею душою и всеми помышлениями моими, потому что, в некотором смысле, принимаю, так сказать, на свой счет оный благодетельный запас книжный!» (от 27 мая
1828 г.) [152, с. 361].
Независимо от каких-либо конкретных влияний, в общей атмосфере интереса к истории, фольклору, Древней Руси братья стали
заниматься этими вопросами, закупать сборники фольклорных произведений, изучать жизнь и творчество народа.
Языковы понимали необходимость и имели желание получить образование, возвыситься над патриархальной средой, жизнью поместного, губернского дворянства, ставшей для них несколько тесной.
Домашняя атмосфера семейства Языковых пробуждала в них
стремление к творческим знаниям. Каждый из братьев старался,
чтобы другие «не закопали талант в землю», реализовали все свои
творческие импульсы, поддерживали друг в друге интерес к творчеству. С юности у них были мечты и планы изучать Россию, русскую
историю, народ. Они мечтали о совместном деле, которое и материализовалось в собирании фольклора.
Языковы были достаточно хорошо знакомы с жизнью народа для того, чтобы понять народное творчество, его ценность
75
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
для постижения русской истории и создания национальной литературы. Становление этого интереса происходило в общей атмосфере внимания к истории, Древней Руси, фольклору.
Все, что связано с умственной деятельностью, науками, будет
цениться семьей Языковых на протяжении всей жизни. Вопрос
об образовании народа Н. Языков будет считать первостепенным
в устройстве русского мира.
2.1. ПРОБЛЕМА УСТРОЙСТВА РУССКОГО МИРА
В ЛИРИКЕ Н. ЯЗЫКОВА
Идея народа в русской литературе зародилась в XVIII в.
Ю. Лотман справедливо отмечал, что в начале XIX в. народ предстал как единство [48, т. 2, с. 76]. Проблема народности получила
самостоятельное существование, независимое от идеи прав личности, а порой, и вступая в противоречие с этой идеей. Так определились два основных вопроса, волновавших умы в литературе
начала XIX в., – идея личности и народность. Эти оба вопроса
отразились в творчестве Н. Языкова, который и воплотил «сложное отношение передовой личности и народа, основанное на соединении притяжения и отталкивания, стремления погибнуть
во имя народа и боязни этого народа, его темноты и косности»
[48, т. 2, с. 76]. Поэт также прошел через романтическое презрение к толпе и дворянскую обособленность от народа. Н. Языков
имел конкретное представление о подлинном, внутренне противоречивом облике народа, а не о некоем идеале.
Внутренняя противоречивость и личности, и народа отразилась в творчестве Н. Языкова, хотя одновременно его волновала
и идея высокого подвига, героического идеала. Н. Языков строил
народный характер, обращаясь к русской древности, скандинавским героическим образам и героям русского фольклора. Проблема устройства русского мира у Н. Языкова неразрывна с пониманием народного характера, представленного личностями,
и воплощает народ как единство.
Осознание ценности своего народа и его культуры проходило
у Н. Языкова и в связи с обращением к новгородской тематике.
В трактовке новгородской темы Н. Языков следует традициям
декабристской литературы. Вечевая республика древнего Нов-
76
Глава 2. Народная традиция в восприятии Н. М. Языкова и в общественном обиходе 1-й половины ХIХ века
города воспринималась как идеальная, демократическая форма
устройства русского мира.
Эта проблема устройства русского мира надолго вошла в литературу. В этот период развития общественной мысли тема Новгорода связывалась с идеями народной вольности, национальной
независимости, гражданственности. Для Н. Языкова особенно
близки стремления к национальной независимости, вольности,
которые он и поэтизирует, раскрывая тему Новгорода в «Новгородской песне 1-й 1170 г.» (1825 г.)
Н. Языков подчеркивает в названии своего произведения дату,
отсылая тем самым читателя к летописи и Карамзину. Это произведение Н. Языкова неслучайно вызвало сопротивление цензуры,
о чем он писал братьям. Все же оно было напечатано в «Северной пчеле» в 1825 году под названием «Военная Новгородская
песня 1170 года». Используя стилистику и поэтику фольклора,
Н. Языков начинает свою песнь параллелизмом, поэтизирующим
свободу и любовь к Родине: полет орла и волнение моря сродни любви к отчизне, они вызывают те же возвышенные чувства
и настроения:
Свободно, высоко взлетает орел,
Свободно волнуется море, –
Замедли орлиный полет,
Сдержи своенравное море!
Не так ли, о други, к отчизне любовь
Краса благородного сердца,
На битве за вольность и честь
Смела, и сильна, и победна? [145, с. 171]
Настроение новгородцев 1170 года проецируется на внутреннее
состояние лирического героя:
Смотрите, как пышен, блистателен день!
Как наши играют знамена!
Не даром красуется день,
Не даром играют знамена! [145, с. 171]
Свобода признается «наследным правом» потомков Ярослава Мудрого (978–1054), отстаивающих ее и свою честь. Первоначальное
название стихотворения «Военная Новгородская песня 1170 года»
не было случайностью. Традиции воинской повести ощущаются
в лирическом описании сражения:
77
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
Виднее сражаться при свете небес;
Отважней душа и десница,
Когда перед бодрым полком
Хоругви заветные плещут [145, с. 171].
Свет неба и хоругви – детали принадлежности к христианскому
миру и покровительству Бога – непременно присутствовали в воинской летописной повести. «Мысль, что за нас небо делает храброго
еще храбрее», – замечает Карамзин [50, т. 3, с. 10]. «Новгородская
песнь» навеяна Н. М. Языкову чтением III тома Н. М. Карамзина,
где рассказывается о войне князя Андрея с Новым городом. Князь
Андрей «думал смирить Новгородцев и тревожит их чиновников,
которые ездили собирать подати за Онегою» [50, т. 3, с. 8]. Новгородцы названы Карамзиным «надменными друзьями вольности:
они с малым числом разбили на Белозере сильный отряд суздальский и взяли дань с Андреевой области» [50, т. 3, с. 8]. Историк следует за летописцами, которые «говорят о дерзости и непостоянстве
Новгородцев с великим негодованием» [50, т. 3, с. 7].
Н. Языков не приемлет такой характеристики новгородцев.
Для него они друзья вольности и заслуживают поэтизации. Н. Карамзин ставит вопрос о «злоупотреблении свободой» [50, т. 3, с. 9].
Для Языкова такого вопроса не было. У Карамзина «народ, упоенный самовластием», «ругается над священным саном государей».
У Языкова – князь Андрей – не государь новгородцев, а завистливый сосед:
Что вольным соседей завистных вражда
И темные рати Андрея?
К отчизне святая любовь
Смела, и сильна, и победна!
Новгородцы клялись умереть за вольность, за храм святой Софии бились с остервенением. Летописцы рассказывают о чуде: одна
из стрел воина-суздальца ударилась в икону, «икона в то же мгновение обратилась лицом к городу; что слезы капали с образа на фелон
Архиепископа, и что гнев Небесный навел внезапный ужас на полки
осаждающих» [50, т. 3, с. 10]. Новгородцы одержали победу, «приписав оную заступлению Марии, установили 27 ноября праздник
благодарности».
Пафос ликования и победы защитников, национальный идеал
свободолюбия русского человека воплотил Н. Языков в своей «Нов-
78
Глава 2. Народная традиция в восприятии Н. М. Языкова и в общественном обиходе 1-й половины ХIХ века
городской песне». Это не просто «песня», а «песнь», прославляющая и торжественная! Перед вольностью, смелостью, стремлением
к победе, любовью к отчизне благородного сердца русского человека и своенравное море, и орлиный полет должны померкнуть. Таким
гиперболизмом через образ средневекового Новгорода и его жителей в легендарно-народной интерпретации выражен национальный
идеал устройства русского мира Языковым:
Не выдадим чести родной –
Свободы наследного права [145, с. 171].
Культ средневековья у любимых Языковым Тика и Новалиса,
по утверждению Г. А. Гуковского – это «не признание высшей ценности определенного этапа, исторически неповторимого, а признание того, что в средние века народы Европы наиболее полно осуществляли свой национальный идеал» [35, с. 301].
Это было важно и для Языкова. Но, в отличие от такого подхода, Н. Языков не считал, что средневековье как тип бытия и духа
повторимо и должно быть восстановлено. Как историк, он видел
невозможность этого, но, как поэт, считал, что национальный идеал русского человека с его героизмом, молодчеством, стремлением
к свободе и победе, наиболее полно выразился в русском средневековье. Отсюда его стремление в средневековье увидеть подлинный характер русского человека и проецирование черт Баяна, Барда на внутреннее состояние своего лирического героя – поэта XIX
века. Как романтик, он искал «свою сущность в людях прошлых
веков». Свободолюбивая героика произведений Рылеева перекликается с подобными настроениями Языкова, и «Новгородская песнь»
выразила эти настроения.
Это внутреннее состояние свободы он отразил в созданном в это
же время стихотворении о назначении и призвании поэта:
Поэт свободен. Что награда
Его высокого труда?
Не милость царственного взгляда,
Не золото и не звезда! [145, с. 172].
Внутреннее стремление древнего новгородца к свободе и независимости от князя-пришельца приводит к постановке вопроса
«поэт – власть».
Поэт не дорожит милостью царственного взгляда, он служит
не земным богам:
79
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
Служа несозданному богу,
Он даст ли нашим божествам
Назначить мету и дорогу
Своим торжественным мечтам? [145, с. 172]
Земные боги не могут указывать дорогу «торжественным мечтам» поэта.
Нанизывание риторических вопросов делает стилистику лирического размышления, обращенной к читателю:
Он даст ли творческий свой Гений
В земные цепи заковать,
Его ль на подвиг вдохновений
Коварной лаской вызывать? [145, с. 172]
Стремление древнего Новгорода к независимости от земного
владыки перекликается с внутренним желанием свободы от «земных цепей» и «коварной ласки» сильных мира сего молодого поэта,
уповающего в этот период на устройство русского мира в демократической форме свободной вечевой республики.
В письмах Языковых проявляется и связь с мировой культурной
традицией, и с национально-народными основами, заложенными
поместным воспитанием и традициями русского культурного быта.
В силу семейных традиций Языковы были воспитаны православными христианами, соблюдали все правила повседневного воплощения традиционной народной духовности.
Н. Языков переживал и периоды модного религиозного вольномыслия («я долг церковный забывал»), но все же всегда возвращался к православным истокам, которые ценил и как поэт.
Осознание ценности своей жизни у Н. Языкова произошло
в двадцатипятилетнем возрасте, он уже в это время был убежден
в необходимости подчиняться судьбе, пройти в жизни тот путь, который приготовило ему провидение.
Любовь к братьям, семье для Языковых была частью любви
к своей земле, людям, Родине. Этой любовью были согреты дела
братьев, оставивших существенный след в литературе, фольклористике, этнографии и других науках. Интересы их были разносторонними. Н. Языков увлекался культурой многих народов. Он осознает
разнообразие своих интересов, понимая, что рыцарями он интересуется только «теперь». Ливонская тема в творчестве Языкова не случайность. Уже Н. Трубицын сделал обобщение о том, что в первой
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]