Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Н.М. Языков и народно-поэтическая традиция
.pdf
Глава 4. Поэзия Н. М. Языкова и проблемы фольклоризма
Я верю, есть свободный край,
Что с угнетеньем не знаком,
О, если б смерть вела в тот рай,
Кто б согласился жить рабом.
(Т. Мур «После боя»)
Горячий патриотизм Мура, его любовь к поверьям, легендам, песням и музыке своей родины были созвучны настроениям молодого Н. Языкова. Оба они, обладая хорошими голосами, любили петь
песни родины. Эти напевы и послужили для Мура музыкальной
основой, на которой написаны «Ирландские мелодии», где он использовал не только образы, но и ритмы народной поэзии. В жанровом отношении «Ирландские мелодии» представляют собрание
песен, каждая из которых написана на мелодию того или иного известного народного напева. Язык «Ирландских мелодий» – это язык
народа. Эти песни просты, лиричны. Патриотизм, вдохновивший
Мура, привлекал к песням очень многих, определил их широкую
популярность. Известно, что «Ирландские мелодии» Мура повлияли на Байрона. В России ими увлекались и декабристы, а позднее революционеры-демократы. А. Н. Плещеев перевел некоторые
из них на русский язык.
Не преувеличивая влияния «Ирландских мелодий» Т. Мура
на Н. Языкова, все же нельзя не отметить его интерес к переработке народных песен, появившийся еще в 1823 году. Именно с этого
времени можно говорить о фольклоризме поэта – сознательной ориентации на народное творчество для создания своих оригинальных
произведений. Все произведения Н. Языкова этой поры пронизывает чувство заботы о свободе народа, мечта о вольности:
На бой, на бой! – и жар баянов
С народной славой оживет,
И арфа смело пропоет:
«Конец владычеству тиранов:
Ужасен хан татарский был ,
Но русский меч его убил».
(«Баян к русскому воину», 1823) [145, с. 91]
Искания Н. Языкова в области фольклоризма были в русле исканий европейских и русской литератур. «Сделать то же для русских
песен», что и Мур, – это свое желание Н. Языков вполне не осуществил, но вся дальнейшая его судьба будет связана с собирательской
141
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
работой, и в этом смысле он пошел дальше Мура. Опосредованное
влияние фольклоризированной западноевропейской литературы
привело Н. Языкова к осознанию значения фольклора для развития
литературы и необходимости его собирания. К пониманию ценности
неподдельных, непереработанных фольклорных текстов он пришел
через собирательство. Его история взаимоотношений с фольклором
включает и опосредованное взаимодействие через фольклоризированную литературную традицию, и непосредственное взаимодействие с носителями фольклора.
Идея же «студенческих песен», которые сделали и Н. Языкова
популярным автором песен в своей среде, также формировалась
и реализовалась в дерптский период. Уже тогда он выразил основной мотив своей лирики, связывающий его с народным сознанием, –
мотив молодчества. Данный мотив стал основным для многих произведений, в том числе и для его песен, названных студенческими.
Традиция застольных песен восходит к V–VII вв. до н.э., когда
поэты Древней Греции создают культовые, застольные, любовные
песни, гимны в честь богов и победителей на состязаниях. Такая
традиция развивалась в лирике Западной Европы в поэзии трубадуров, труверов и немецких миннезингеров. В эпоху романтизма эта
линия в песенной лирике переживает расцвет (Р. Бернс, П. Ж. Беранже, Г. Гейне).
В русской культуре 1-й половины XIX века утверждаются линии,
идущие и от западноевропейской традиции, и от народно-песенной
лирики. Жанр песни стал любимым многими авторами той поры.
Творчество Н. Языкова, находясь на пересечении двух направлений,
и отразило объективно обе традиции в жанре студенческой песни,
хотя, как отмечалось, сам Языков связывал, и справедливо, создание
этих произведений именно со своей студенческой жизнью и культурной традицией, идущей из западноевропейского средневековья.
Н. Языков обращается к «подражаниям», песням немецкого студенчества, следуя сложившимся в поэзии подобного рода мотивам
прославления вина, свободы, любви, веселья:
Друзья! бокалы к небесам!
Обет правителю природы:
«Да будут наши божества
Вино, свобода и веселье!
Им наши мысли и слова!
142
Глава 4. Поэзия Н. М. Языкова и проблемы фольклоризма
Им и занятье и безделье!»
Да будут наши божества
Вино, свобода и веселье!
(«Мы любим шумные пиры...») [145, с. 96]
Исследователи [145, с. 3–24] справедливо связывают данный
цикл языковских стихов с русской анакреонтикой, гусарскими стихами Д. Давыдова, лицейской лирикой Пушкина, стихами поэтовдекабристов, воспевавших дружеские пиры, а также застольными
песнями Гете и Шиллера. Н. Полевой назвал Н. Языкова русским
Беранже. Отмечая все эти влияния, нельзя все-таки не увидеть
и особенную широту и удаль таких песен, роднящих поэта с русской народной шуточной, сатирической традицией, в которой «бунтарство молодое» также занимает важное место. Лирический герой
Языкова в избытке чувств идет далее Анакреона:
Скажу короче: в жизни сей
Без Вакха людям все досада:
Анакреон твердит нам: пей!
А мы прибавим: до упада [145, с. 92].
Русский народный фразеологизм «пей до упада» обыгрывается
Н. Языковым очень своеобразно: мотивы анакреонтики сливаются
с русскими народными традициями. Подобная интерпретация была
характерна и анакреонтической лирике Г. Р. Державина, любимого
поэта Языкова (ср. «Русские девушки», «Анакреон у печки», «Гостю», «Хариты» и т.д.).
Понимание Языковым образа «поэта» включало культ духовной
свободы, с одной стороны, и следование «вкусу» – с другой. Это
соединение несоединимых тенденций времени приводило к противоречивости как взглядов поэта, так и его творчества, не исключающего из области «изящного» ни одной «вещи» как «недостаточно
поэтической» (И. В. Гете). И в то же время эти мысли соединялись
с постоянной тревогой о том, что то, что он пишет, недостойно поэта и его музы, а песни его вызваны обстоятельствами. Показательны
в этом отношении его высказывания по поводу студенческих песен
или некоторых других своих стихов.
Для раскрытия понимания молодым Языковым поэзии интересно в его переписке проследить за отношением к студенческим песням. Первоначально он радуется их созданию и даже гордится тем,
что они известны среди молодежи, обещает прислать их братьям.
143
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
В письме от 3 октября 1823 г. все еще продолжает обещать их прислать, но оговаривается: «...прошу помнить при чтении, что большая часть етих песен написана скоропостижно и не для Парнаса
и что предмет оных мне вовсе не нравится и не занимает меня
так сильно, чтобы доходило дело до вдохновения – следст[венно]
и проч.» [145, с. 98]. Здесь уже испуг: вдруг братья не поймут значения этих песен в творчестве Языкова. В письме, написанном
в середине ноября, он принимает окончательное решение: «Пора
кончать переписку об стихах, которые давно обещал я послать
вам, а не посылаю, и прошу позволения не посылать их, потому
что давно уже познал истинную незначительность их, право их
на плавание в Лету. Знаете ли, что я избрал было для них епиграфом, в то время как сообразил, что они мне сами нравились некогда и что они действительно суть? Вот он: “И сотворил Бог вся
гады земли по роду их... и виде Бог, яко добро” (кн. Быт. Т. 1, пер.
Скор.). Теперь я уже истребил ети произведения сумасшествия
моей музы, и меня самого недостойныя, и смею надеяться, что вы,
любя и мои дарования пиитическия, и законы вкуса вообще, и меня
самого в особенности, не будете упрекать ближнего в несдержании слова, которого, как видите из предыдущего, я и сам бы не дал
бы никому, если бы не был тогда в заблуж дении. Мне хочется,
чтобы до вас доходили только те из моих стихотворений, которые
хоть чем-нибудь да заслужить могут ваше внимание, а сор пусть
остается во тьме неизвестности: ето сообразно и с вашим обо мне
попечением, и с моим самолюбием авторским» [145, с. 102].
Противопоставление поэзии высокой, для Парнаса созданной, студенческим песням, по мнению Языкова, было не в пользу
последних. Он сам чувствовал их новизну, но боялся неодобрения братьев, которые были всегда самыми суровыми его критиками. Братья все же настаивали на присылке тетради стихов,
на что Н. Языков отвечал: «Полно, посылать ли... В ней, кроме
студенческих песен, которые мне не советуют посылать через почту, ничего для вас нового быть не может...» [145, с. 106] и обещал
выслать с оказией. Содержание песен не позволяло отсылать их
по почте из цензурных соображений. К своим студенческим песням Н. Языков относился противоречиво: с одной стороны, ему
льстило то, что он известен в среде студентов именно этими песнями, и они раздаются то здесь, то там в Дерпте, но, сообразу-
144
Глава 4. Поэзия Н. М. Языкова и проблемы фольклоризма
ясь с понятиями «вкуса», он видел в них отход от традиций лирики. В то же время в его стихах мы не находим ни одного образа
окружающего мира, который не стал бы предметом поэтизации.
«Вкус» и эпатаж соединились в лирике поэта и проявились в возвышенных стихах, с одной стороны, и в студенческих песнях –
с другой. В письме к братьям от 9 сентября 1823 г. Языков писал:
«Я написал еще около десятка студенческих песен; они ей богу
не стоят ни переписывания, ни весовых денег <за почтовую пересылку>, как ни малозначительны последние. Впрочем, ежели вам
любопытно видеть мою музу и в бархатной шапке с дубовою ветвию, то напишите только: пришли и пришлю» [145, с. 93].
Впоследствии он еще много раз обсуждает этот вопрос с братьями, переписывает все же эти песни для них, но все время выражает
сомнение в их поэтической ценности.
В высказываниях о студенческих песнях истоки этих своих произведений Языков видит в поэзии бродячих студентов средневековья («любопытно видеть мою музу и в бархатной шапке с дубовою
ветвию»). Дубовая ветвь и бархатная шапка – образы, пришедшие
от средневековых студентов и символизирующие студенчество. Молодой Н. Языков, приехав в Дерпт, столкнулся с такими объединениями студентов, как «корпорация» [120]. Восходя своими началами к средним векам, «студенческие корпорации, или союзы, были
как бы маленькими республиками, имевшими не только свои законы, особое управление, суд, но и свою боевую организацию, свои
знамена, эмблемы, нашивки, ленты, цвета и наконец – особое вооружение» [120, с. 3]. У этих объединений студентов были и свои
песни, в том числе и разнообразные варианты студенческого гимна
«Gaudeamus igitur» [121, с. 15].
Н. Языков, создавший свою корпорацию «Рутения» в противовес
существующим, в составе которых «чрезвычайно редко встречались
студенты славянского или романского происхождения», направил
свой талант и на создание песен для своего объединения. Это было
для него тем более важно, что «русский язык вовсе не допускался
в эти студенческие общества» [121, с. 8]. В этой атмосфере «русское
чувство» Н. Языкова обостряется. Содержание «Gaudeamus», несомненно было известно Н. Языкову; в нем много строк, перекликающихся по содержанию со стихами Языкова. Например Gaudeamus
Киндлебена:
145
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
Слава и стране родной
И кто ею правит... [121, с. 15]
Или Jandesvater по-русски: «Тише! Вниманье к этим дивным звукам! Я пою песнь песней! Внемлите мне, мои немецкие братья, и вторь
мне веселый хор!» [121, с. 19].
По утверждению В. П. Шперлинга, песни на мелодии Gaudeamus’а
возбуждали патриотические чувства (их сочиняли проф. Круг, Швецке,
Рейхгарт и др.). В издании В. П. Шперлинга неизвестный И. Д. констатирует в 1898 г.: «У нас не существует студенческих песенников,
а потому Gaudeamus распространился очень мало среди русской молодежи» [121, с. 27].
К концу ХIХ века были известны два издания Юргенсона:
«Gaudeamus igitur. Будем веселы, друзья» (М., 1881 г.) и «Студенческие
песни для хора, собранные гр. А. Б. (М., 1886 г.). В этих сборниках
студенческих песен были зафиксированы потерявшие к тому времени
связь с автором и песни Языкова. И. Д. ошибочно полагает, что «песни»
«Наша жизнь коротка» и «Из страны далекой», распеваемые московскими студентами, получили свое начало из юргенсоновского издания;
но поются они несколько иначе, с новыми вставками и переделками.
Из этих замечаний мы видим, что песни Языкова, потеряв связь с автором, бытовали в среде московского студенчества в конце XIX столетия. Важно и то, что связь этих песен со средневековыми студенческими
песнями была отмечена собирателями прошлого. В маленьком сборнике
«Студенческие песни» [121, с. 15] приводятся в стихотворном и прозаическом переводах (можно даже предположить) вернувшиеся стихи Языкова: «Пусть скажет тиран: “Отдай вино!” – отдам. “Не люби!” – Перестану любить. “Брось лиру и разбей ее!» – Никогда не соглашусь. “Отдай
лиру или умри!” – Умру с песней на устах!» [121, с. 12–13].
Н. Языков пишет:
Свобода, песни и вино –
Вот что на радость нам дано,
Вот наша троица святая!
Любовь – но что любовь? Она
Без Вакха слишком холодна,
А с Вакхом слишком удалая [145, с. 97].
Основные тосты в студенческих песнопениях были «за университет, за девиц, за отчизну» [121, с. 6], они создавали настроение бесшабашности и разгула:
146
Глава 4. Поэзия Н. М. Языкова и проблемы фольклоризма
Прочь печаль, долой тоска,
Клеветник, завистник!
Гибни дьявол-искуситель,
А за ним и ты, хулитель,
Знанья ненавистник! [121, с. 7]
Эти же настроения преобладают в студенческих песнях Н. Языкова. То, что Н. Языков осознанно ориентировался на средневековье, запечатлено в его песне:
Мы пьем – так рыцари пивали,
Поем – они так не певали:
Их бранный дух, их грубый вкус
От чаши гнали милых муз [145, с. 94].
По мнению Н. Языкова, теперь пришло время иных песен, более
изящных и содержательных:
Веселость пасынков Рорбаха
Была безумна и неряха:
Бывало, в замке за столом
Сидят в бронях перед вином.
И всякий в буйности природной
Кричит, что пьяному угодно,
И непристойность глупых слов
Слетает нагло с языков [145, с. 94].
Теперь, по мнению поэта, иные времена и нравы:
Но мы, друзья, не то, что деды:
Мы песни призвали в беседы,
Когда веселье – наш кумир –
Сзывает нас на шумный пир.
Великолепными рядами
Сидим за длинными столами,
И всякий, глядя на бокал,
Поет, как Гете приказал.
Слова: отрада и свобода
В устах у пьяного народа
При звуке чоканья гремят,
И всяк друг
другу – друг и брат!
Мы пьем – так рыцари пивали,
Поем – они не так певали [145, с. 94–95].
147
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
Известны свидетельства современников о том, что послушать
пение русскоязычных студентов собиралось много студентов
из других корпораций. А песни Н. Языкова тут же переводились
на немецкий язык. В воспоминаниях библиотекаря Дерптского университета Эмиля Андерса [1, с. 223–224] отмечено: «Языков был
молодым человеком среднего роста, очень полный (starkbelei bler);
дома у себя он постоянно жил в халате и туфлях. Вообще он был человек свободно мыслящий (frei sinnig), но строго наблюдал все оте-
чественные обычаи (курсив мой. – Д. А.). Воодушевленный вином,
он мог импровизировать блестящие стихи. Немецкую литературу
он любил. Некоторые его стихотворения я стихами же переложил
по-немецки к его полному удовольствию» [102, с. 179].
В воспоминаниях Э. Андерса нас особенно привлекло замечание
о том, что Н. Языков «строго наблюдал все отечественные обычаи».
Эту мысль подтверждает и анализ переписки поэта с братьями,
с одной стороны, а с другой – он всегда был открыт и восприимчив
ко всему новому. Другой момент: стихи и песни Н. Языкова Э. Андерс перекладывал стихами же по-немецки, и, таким образом,
они беспрепятственно проникали в немецкие корпорации, а далее
увозились в другие пределы и были известны в среде немецкого студенчества.
Студенческие песни Н. Языкова первоначально были ориентированы на студенчество вообще независимо от национальной принадлежности.
В этот период в Н. Языкове только протекал внутренний процесс
осознания и противопоставления своей «русскости» в противовес
«объединительных стремлений или пангерманизма», существовавшего в студенческих корпорациях германских университетов [120,
с. 5]. Именно здесь наряду с увлечением Оссианом, бардами, студенческими песнями появляется у Н. Языкова стремление прославить свою отчизну, освоить национальные традиции. И уже в новых
песнях этого периода полнозвучно зазвучит мотив любви к родным
волжским просторам, русскому краю, русской старине.
Примыкала к студенческим песням по своему идейно-художественному строю и пафосу «Песня» («Из страны, страны далекой...»,
1827 г.) Н. М. Языкова. Эта песня стала действительно фольклорным произведением (перешла в народ, потеряв связь с автором),
о чем свидетельствуют поздние записи и воспоминания современ-
148
Глава 4. Поэзия Н. М. Языкова и проблемы фольклоризма
ников Н. Языкова. Е. А. Бобров в заметке «Об одной студенческой
песне Н. М. Языкова», написанной в 1907 году, отмечает: «Им написан ряд специальных студенческих песен, которые распевались его
товарищами и которые проникали в студенческие круги и других
университетов. Большая часть этих языковских песен уже позабыта
и вышла из обихода, но одна держится еще крепко и поется в наши
дни, хотя большинство поющих ее не знают уже имени автора,
то есть не знают того, что эта песня сочинена именно Языковым
в Дерпте» [103, с. 182].
Это свидетельство фольклоризации стихотворения Н. Языкова
примечательно. Е. А. Бобров приводит и изменения, произошедшие в стихотворении, т.е. фактически он зафиксировал народные
варианты «Песни»: «Из 4-х строф песни уцелело лишь две, третья
исчезла совсем, а 4-я заменена новою» (там же). Причину забвения
3-й строфы автор объясняет так: «Эта – третья строфа не имела интереса для русских студентов других университетов, а потому была
выброшена». Речь идет о строфе:
Благодетельною силой
С нами немцев подружило
Откровенное вино;
Шумно, пламенно и мило
Мы гуляем заодно [145, с. 251].
Эта строфа действительно имела специальное значение – воспоминание об общих коммерсах (пиршествах) корпорации русских
студентов Ruthenia («Рутения») с немецкими корпорациями. Кстати, в этой строфе отмечена дружба этих корпораций. Для студентов
других университетов это не было актуально. В других строфах вместо слов «сладкого труда» (занятия науками) пели в 1907 г. «славного труда», вместо «вольности высокой» (академической – Libertas
academia) пели «вольности веселой». Четвертая строфа переделана
более существенно:
Авторский вариант:
Но с надеждою чудесной
Мы стакан, и полновесный,
Нашей Руси – будь она
Первым царством в поднебесной,
И счастлива, и славна [145, с. 251].
Студенческий вариант:
149
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
Пьем с надеждою чудесной
Из стаканов полновесных:
Первым счастьем будь вино,
И счастливо, и хмельно!
Вино, вино, вино, вино! [103, с. 183]
Вдали от родины Н. Языкову естественно было изливать свою любовь к отчизне. Переделку же строфы Е. А. Бобров характеризует следующим образом: «В этой переделке нет ни поэзии, ни смысла, потому
что не известно, на что же чудесно надеются пьющие полновесными
стаканами» хмельное вино. Но уродливая переделка живет и вытеснила подлинную строфу Языкова. Чтобы приладить песню Языкова
к своему обиходу, любовь к родине заменили вином...» [103, с. 183].
Сам факт бытования в начале XX столетия вариантов песен
Н. Языкова в народе примечателен. В сборниках народных песен
литературного происхождения новейшего времени также зафиксированы две песни Языкова «Нелюдимо наше море» («Пловец»)
и «Из страны, страны далекой» [97, с. 368–369]. Здесь представлен
еще один вариант песни «Из страны, страны далекой». Приведем
его полностью:
Из страны, страны далекой,
С Волги-матушки широкой,
Ради славного труда,
Ради вольности веселой
Собралися мы сюда.
Вспомним горы, вспомним долы,
Наши храмы, наши селы,
И в стране, стране чужой
Мы пируем пир веселый
И за родину мы пьем.
Пьем с надеждою чудесной
Из бокалов полновесных.
Первый тост за наш народ,
Первый тост
за наш народ,
За святой девиз вперед,
Вперед, вперед, вперед,
Вперед, вперед!
В примечаниях А. М. Новикова отметила, что это «общеизвест-
ный песенный вариант» [97, с. 666]. Как видим, первоначальные
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]