Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Н.М. Языков и народно-поэтическая традиция
.pdf
Глава 5. Традиции фольклорной поэтики и народно-национальные истоки лиро-эпических произведений Н. М. Языкова
как это было в древнерусской повести, в образах идеального и злого, недоброго князей.
Летописное предание привлекается Н. Языковым и для характеристики княгини Ольги. Ее образ дает возможность обсудить проблему принятия христианства.
Руальд:
Слава ей,
Что приняла она святую веру
От греков.
Для Языкова важно, чтобы русский князь был в единстве со своей дружиной даже в вопросе веры. Это было отмечено и летописцем. Святослав не крестился вместе с матерью княгиней Ольгой.
Руальд:
Он бы рад,
Да как ему? Нельзя ж ему перечить
Своей дружине! Праведно и верно
Ему дружина служит; за него
Она в огонь и воду; крепко
Стоит она за князя, так еще б он
С ней ссорился... [145, с. 555]
По летописному преданию, Святослав на предложение принять
христианство отвечал матери: «Как мне одному принять иную веру?
А дружина моя станет насмехаться». Она сказала ему: «Если ты крестишься, то и все сделают то же». Он же не послушался матери, продолжая жить по языческим обычаям, не зная, что кто матери не послушает – в беду впадет...» [78, с. 79]. Руальд Языкова оправдывает,
в отличие от летописца, ослушание Святослава, объясняя это необходимостью согласия с дружиной, которое важнее всего остального.
Проблема княжеской власти, ее гармонии с народом, волновавшая
русских летописцев, так же важна и для новых эпох. Обсуждение
этого вопроса Н. Языков доверяет княжеской прислуге – отрокам.
Рассказы Руальда, старого воина, волнуют Бермяту-отрока.
В монологе Бермяты чувствуется и отношение лирического героя
к подвигам отцов, предков:
Я никогда не пророню ни слова
Из твоего рассказа: сладко мне,
Мне весело душой переноситься
С тобой в твои отважные походы –
231
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
В толпы бойцов, в тревоги боевые,
В разгульный стан и братский шум и пир,
В прохладные воинские ночлеги;
В чужих полях, при блеске новых звезд,
Летать с тобой в ладьях ветрокрылатых
По скачущим, сверкающим волнам
Безбрежного лазоревого моря,
Или в виду красивых берегов
И городов невиданной земли,
Причаливать – и тут же прямо
в бой... [145, с. 556]
Повествование в драматических сценах выдержано в общем реалистическом ключе. Этот романтический монолог отрока Бермяты – средство поэтики: поэтизирует походы, бои, героизм и победу,
характеризует юношу, романтически настроенного, наполненного
пафосом любви к отчизне. Старый воин – носитель отеческого предания и мудрости – призывает Бермяту придерживаться веры отцов:
Беды, брат, есть везде,
И нет от них пощады никаким
Странам; одно от всяких бед спасенье,
Одно, везде, для всех людей одно
Спасение: святая наша вера!
Вот и на нас нашла теперь невзгода!
Как быть, терпи... [145, с. 557]
Народ в пьесе не абстрактен, это разнохарактерные люди со своими взглядами и представлениями, но объединяет их одно чувство – чувство любви к Родине, ее истории. Именно простые отроки
и воины спасают Русь, спасают княжескую семью. Несмотря на то
что Руальд в ограждении от бед надеется на божественный промысел и терпение народа, объективно все же спасение пришло от самого Вячко, который на «бога надеялся, а сам не плошал». Языков придерживается религиозной интерпретации истории, такая трактовка
была присуща предшественникам и современникам (С. Н. Глинка «Минин», М. В. Крюковский «Пожарский», Н. В. Кукольник,
Н. В. Полевой, Е. Ф. Розен). Народность понимается Языковым
в конкретно-историческом преломлении фактов русской жизни, отраженных в летописных преданиях.
Древнерусский мир предстает в монологах героев, которые
уже сами по себе разнообразны по взглядам и представлениям.
232
Глава 5. Традиции фольклорной поэтики и народно-национальные истоки лиро-эпических произведений Н. М. Языкова
Так же многолик, по мнению Н. Языкова, и русский народный
характер, сочетающий и религиозность, и любовь к князю и отечеству, и терпение, и бунтарство, и героизм, и свободолюбие.
Народ Языкова активен: идея промыслительности исторического процесса сосуществует с мыслью об активном вмешательстве народа в ход исторического процесса. Жизнь и быт древних
русичей не экзотичен, а естественен, обычен, прост. Различные
представления современников об историзме и народности нашли
отражение в драматических сценах Н. Языкова. Языков дал возможность выразить своим героям эти направления общественной
мысли своего времени. Н. Языков явно не согласен с трактовкой
истории М. П. Погодиным, его драма «Марфа, Посадница Новгородская» не нравилась ему.
Герои Языкова не отличаются единством мыслей: в момент, когда Руальд произносит «...Как быть терпи...», Бермята вспоминает
Вячко: «А Вячко нет как нет! Давно уж рассветало – где ж он?..»
Характер Вячко самим Руальдом обрисован ранее как «бойкий».
Он не будет ждать, терпеть, а, помолясь, он сам отправится на славный подвиг.
Вячко:
... На сходке
Судили и рядили старики
О том, что-де нельзя ли как-нибудь
За печенежский стан, к Днепру, а там
Уж и за Днепр, и Претичу словцо
Сказать, что нам давно уж силы нет
Терпеть беду, – я вызвался; отец
Виссарион благословил меня
На славный подвиг. Я иду – прощай... [145, с. 554]
Историзм реалистического мышления, развивавшийся
А. С. Пушкиным, был близок Н. Языкову. Его пьеса лишена напыщенности. Интересно то, что Языков реалистически показывает,
как другому отроку Бермяте гораздо интереснее и важнее происходящее в современности: Руальд хочет рассказать об Аскольде
и Дире, но Бермята прерывает его на полуслове:
Посмотри: бежит!
Ведь это Вячко! Точно, это он,
Мой друг и брат мой... [145, с. 559]
233
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
И Руальд, и Бермята забывают о предании и просят Вячко «рассказывать скорей!» о том, что произошло с ним. Монолог Вячко
насыщен народными выражениями: «Прыгнул да был таков! И вышел я на берег здоров и цел!» Как древний летописец, соблюдавший литературный этикет, Вячко не забывает вспомнить Бога:
«Господь спас и сберег меня» [145, с. 559]. Божественное вмешательство подчеркивает правоту русских людей. После рассказа
Вячко и Руальд произносит слова, указывающие на реальную силу
в защите родины.
Руальд:
Спасибо, Вячко! Ты спасенье наше,
Счастливый отрок, честь родной земли! [145, с. 560]
Н. Языков так же, как ранее А. С. Пушкин, показывает народ
как субъект исторического действия. Драматические сцены не романтизируют русского человека и историю, перед нами не исключительные личности, а защитники родной земли: «всяк рус – не
трус», каких много. Герои Языкова не просто рассуждают о прошлых героических временах, а действуют в настоящем. Сценическое
же воплощение этого произведения было бы затруднительно, так
как действия здесь немного, а все содержание диалогов, монологов
направлено на воспоминание о старине и характеристику русского
человека. «Отрок Вячко» является художественной иллюстрацией
философских споров 30-х годов XIX века.
Философские представления Языкова о национальном характере
выразились в этом произведении достаточно полно. Среди исторических пьес времени произведение Н. Языкова заняло свое место.
Н. Языков не был сторонником свободного отношения к историческим фактам, он ценил сами факты, строго следовал им, а субъективно-лирическое начало считал возможным выводить из особым
образом скомпонованных фактов, которые могут раскрыть «дух
времени». Само обращение к историческому преданию, изучение
летописей, хроник – есть свидетельство того, что Языков, получив
достаточно полную историческую подготовку, не признавал произвольное отношение к истории и игнорирование фактов. В этом
он расходился с Хомяковым и его философией истории. Объединяла Языкова с Хомяковым вера в «дух национальной жизни», который сконцентрирован в народе и его нравственно-этических нормах
жизни. Однако народ русский, по мнению Языкова, не лишен лич-
234
Глава 5. Традиции фольклорной поэтики и народно-национальные истоки лиро-эпических произведений Н. М. Языкова
ностных начал, его герои имеют индивидуальные представления
о событиях русской истории. Отроки, старый воин являются у Языкова носителями и выразителями общественного мнения.
Н. Языков предлагал свое решение проблемы народности и понимания историзма, впитавшее элементы пушкинского и отчасти
славянофильского восприятия исторического прошлого и исторических перспектив России. Отнести его драматические произведения
к славянофильской драме не представляется возможным.
В народных образах из русской истории находило выход мироощущение Языкова. Произведения, насыщенные фольклорными
мотивами и образами древнерусской летописи, характеризуют эмоционально-нравственное состояние поэта, его философию жизни,
в которой важное место занимают и народно-эпические представления.
5.2. ПОЭТИКА НЕСКАЗОЧНОЙ ПРОЗЫ
В ПОЭМЕ Н. М. ЯЗЫКОВА «СЕРЖАНТ СУРМИН»
Н. М. Языков своему произведению «Сержант Сурмин» дал
подзаголовок «Быль», подчеркнув тем самым своеобразие жанра
произведения. Действительно, жанровые особенности несказочной
прозы (устного рассказа, предания) прослеживаются во всем произведении: подзаголовком и характером изложения материала подчеркивается установка на достоверность повествования не только
с точки зрения автора, но и рассказчика:
Был у меня приятель, мой сосед,
Старик почти семидесяти лет.
и с точки зрения слушателей. Невыделенность повествования
из потока обыденной речи осознается и лирическим героем-рассказчиком:
И мой сосед рассказывал так сладко,
Что хоть куда! Один его рассказ
Я повторю стихами, как сумею,
Употребляя в нем прозопопею [145, с. 507].
Упоминание одного из самых распространенных стилистических приемов народной поэзии и литературы разных народов – также своеобразная «отсылка» автором читателя к источнику повествования.
235
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
Рассказчик не скрывает своего особого интереса к исторической
народной прозе:
Я вообще выслушиваю жадно
Изустные преданья, в них у нас
Для будущей истории запас… [145, с. 507]
Н. М. Языков считает устную историю – материалом истории
письменной, включая в нее не только важные общественно-исторические события, но и семейное предание. Семья для самого
Н. М. Языкова всегда была главной опорой в жизненных неурядицах и той средой, в которой формируется характер и нравственное
состояние души человека. Историческое и семейственное никогда
не были для поэта (как и для народа) чем-то раздельным: историю страны составляют семейные предания, рассказы очевидцев,
участников событий. Композиционный прием «рассказ в рассказе» – характерный для народной прозы – еще более усиливает и диалогичность, и коммуникативную направленность произведения.
Н. М. Языков всем своим творчеством обращен к читателю, слушателю (не случайно его любимый жанр – послание). Это произведение также не исключение: установка на устный рассказ, предание
помогает реализовать это стремление. В этот период он в гуще литературных споров и полемик об обработке народной поэзии. Поэт
не сторонник уже надоевшей к этому времени (1839) развития литературы «в сказочном роде». «Сержант Сурмин» для Н. М. Языкова –
это этап в спорах о процессе фольклоризации русской литературы.
Н. М. Языков обращается к проблеме взаимоотношения поколений, «века минувшего и века нынешнего».
Вот то-то же! Вы спорите всегда!
В наш век ничуть не хуже люди были! –
говорит рассказчик, «старик почти семидесяти лет… Здоровый;
он давно уж заплатил (Свой долг отчизне: в гвардии служил) Еще
при матушке Екатерине» [145, с. 507]. В интонациях рассказчикастарика прослеживаются мотивы «Бородина» (1837) М. Ю. Лермонтова, опубликованного незадолго до написания Языковым
«Сержанта Сурмина», ср.: «Да, были люди в наше время, Не то,
что нынешнее племя: / Богатыри – не вы!»
Сопоставление прошлого и настоящего развивается и в дальнейшем повествовании. Особенно ценным считает рассказчик простоту
«тогдашних больших господ» по сравнению с нынешними. Они мо-
236
Глава 5. Традиции фольклорной поэтики и народно-национальные истоки лиро-эпических произведений Н. М. Языкова
гли быть неприступными среди таких же вельмож, а к людям под-
чиненным относились иначе:
Они добрее, мягче были к нам,
Неименитым, маленьким чинам… [145, с. 508]
Этим рассуждением предваряется рассказ о Потемкине, дается
объяснение его поступка, раскрывается характер взаимоотношения
поколений. Вельможа
… миловал полезно молодежь,
Уча ее не ради разглашенья
Ее грехов, а ради исправленья! [145, с. 508]
Вот таким воспитателем молодежи представляется в предании
Потемкин, к которому и обратился «степной дворянин, Саратовской
губернии» по поводу отбившегося от рук сына-сержанта Сурмина –
красавца, забияки и картежника:
…Собой он был картина:
Высок и статен, боек и умен,
И не буян и всем хорош был он… [142, с. 508]
Перед нами раскрываются, если не реальные, то вполне возможные и даже типичные проступки молодца:
Лишь та беда, что молодец дружился
Со всякой дрянью, неразборчив был
По этой части: только и ходил
Что на картеж, и к банку пристрастился
Он всей душой и службу позабыл! [145, с. 508]
Мотив страсти, поглощающей все помыслы героя, занимает основное место в его характеристике. Тема игры раскрывается
в этом произведении.
Рассказчик оценивает факты с общественной точки зрения:
он и сам свой долг отчизне заплатил. Для провинциального дворянина – отца, и для сослуживцев Сурмина самое страшное – забыть свой долг: «Еще гвардеец! Он срамит свой чин!» Мотивы
дома и чести, которые попираются страстью игрока, формируют
основной воспитательный пафос произведения. Н. М. Языков отразил в произведении отношение своего времени к преданию. Устное
предание в XIX веке, как известно, воспринималось не столько устным историческим источником, сколько занимательным рассказом
об историческом лице. Такое историческое лицо в произведении
Н. М. Языкова – Потемкин, по просьбе отца Сурмина вмешавшийся
237
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
в судьбу сержанта. Поворот событий в жизни Сурмина связан с неожиданным («вдруг») появлением курьера от князя и приглашением
поехать к нему:
К Потемкину? Не сон ли? Вот те раз!
Что ж, так и быть! Сурмин поехал смело
К светлейшему… [145, с. 508]
Облик Потемкина воспроизводится поэтом в духе народных
представлений:
Сурмин вошел
И видит: сам Потемкин на кровати
Сидит в пунцовом бархатном халате,
Пьет кофе; возле приготовлен стол
И карты. Князь было взглянул сурово,
Но вдруг сказал: «А, это ты. Здорово,
Сурмин! Ты в банк играешь?» – «Точно так,
Играю, ваша светлость, почему же
И не сыграть? – ответствовал смельчак. –
Мне от того на свете
жить не хуже!»
– «Садись! Играй со мной, да не робей!» [145, с. 509]
Потемкин преподал Сурмину урок по усвоению жизненных
правил и нравственных принципов. Первоначально Сурмин выигрывал, вошел в круг светлейшего, «процвел душой, совсем переменился» и даже собирался жениться. Общение со светлейшим пошло
на пользу: «стал книги покупать, о будущем мечтать», но однажды
повезло светлейшему … Н. М. Языков в разгар игры вводит в повествование поговорку: «Пан или пропал!», подготавливая ко второму.
Паном Сурмина читатель уже видел, и, действительно, он «спустил
все до гола!». Быстротечность и переменчивость счастья показал
Сурмину Потемкин: он «пристает и требует ужасно» до тех пор
пока Сурмин не увидел всей бездны:
Он счастье знал, и вдруг неосторожно
Все потерял! Оно, как призрак ложный,
Исчезло, сам он навсегда убит
И для чинов, и для невесты милой,
И для всего, чем сердце полно было.
Беда, беда и только! [145, с. 510]
За прощение долга Сурмину Потемкин потребовал от него клятвы никогда не играть в карты.
238
Глава 5. Традиции фольклорной поэтики и народно-национальные истоки лиро-эпических произведений Н. М. Языкова
Образ Потемкина представлен Н. М. Языковым в ореоле, сообщенном преданиями, песнями о нем, – это мудрый, хитрый, сильный человек, способный влиять на окружающих. Народные песни
о Потемкине были записаны Языковыми. Сурмин побожился Потемкину, и с той поры он бросил навсегда картежные беседы, «исправился и человеком стал…».
Так светлейший откликнулся на просьбу старика-отца «принять
участье В житье-бытье заблудшего сынка, И князь исполнил просьбу старика!» [145, с. 511].
Возникнув по замыслу автора из рассказа очевидца событий
произведение Н. М. Языкова, сохраняя установку на достоверность
через образ князя Потемкина, в основе своей имеет вольную поэтическую интерпретацию события вымышленного, но вымысел здесь
отличен от вымысла сказки или легенды, что позволяет видеть поэтику сказания, предания в произведении как его жанровую основу.
Поэтика и стилистика семейственного предания, с одной стороны, народные представления о князе, с другой, и историзм повествования сформировали все особенности поэмы Н. М. Языкова
«Сержант Сурмин».
5.3. НАРОДНЫЕ КОНСТАНТЫ СЕМЬИ И ГОСУДАРСТВА
В ПОЭМЕ Н. ЯЗЫКОВА «ЛИПЫ»
Последняя поэма Н. Языкова «Липы» (9 апреля 1846 г.) свидетельствует о полном переходе Н. Языкова к реалистическим принципам изображения действительности. Эпиграф из предисловия
к «Истории государства Российского» Карамзина (1915 г.) – «И вымыслы нравятся, но для полного удовольствия должно обманывать
себя и думать, что они истина» – направляет внимание на проблему
соотношения вымысла и реальности.
Д. С. Лихачев, характеризуя «Историю государства Российского»,
писал о Карамзине: «Создавая занимательное чтение, он не поддавался безудержному полету фантазии, соблазну угодить неподготовленному читателю, не сочинял альковных историй и не снижал
образы государственных деятелей до уровня обывательских интересов. Он был исследователем, стремящимся установить прежде всего правду, но рассказать эту историческую правду так, чтобы о ней
было интересно читать» [50, с. 5].
239
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
Н. М. Языкова сближает с Карамзиным это стремление рассказать
ту историческую правду, которую он наблюдал; создавая вымысел,
он отбирает только такие детали, которые передают исторически
конкретно современную ему обстановку. Это произведение Н. Языкова не привлекало внимание исследователей: оно не вписывалось
в «портрет поэта-романтика» или «махрового националиста», в нем
нет ни романтики, ни национализма.
Главный герой повествования князь Петр Ильич Хрулев
На поприще служения своего
Блистает он чинами и звездами,
Он и богат, и знатен, и силен... [145, с. 561]
озабочен устройством бульвара в Бузане: «Куда его судьба перенесла!»
Он предполагал
… лишь осенью деревья насадить;
Но вдруг приказ: с бульваром поспешить!
И чтобы он к шестнадцатому мая
И непременно весь отделан был
Об этом он бумагу получил
За чаем...
Выполнить такой приказ очень сложно:
Срок очень мал
...
Где я возьму такую тьму людей?
Бульвар велик... стоят жары... и где набрать деревья?
Жизнь и заботы высокопоставленного и не очень высокого чиновничества стали предметом исследования в поэме Н. Языкова «Липы». Поскольку сам Петр Ильич Хрулев не привык напрягаться работой, он приказал
лакею: «Крумахера ко мне!» Ирония – основа поэтики в поэме: Крумахер
ничуть не удивился
Разумному приказу и сказал:
«Так надобно не мешкая за дело –
И чтоб оно без устали кипело:
Прикажите, я завтра же начну
Распоряжаться, мигом поверну
Работу к спеху...» [145, с. 565]
Н. Языков подчеркивает обычность таких приказов и умение Крумахера организовать дело:
... множество народу
Собьем из подгородных деревень;
240
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]