Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Н.М. Языков и народно-поэтическая традиция
.pdf
Глава 4. Поэзия Н. М. Языкова и проблемы фольклоризма
любовь-Эрос (языческое начало) и любовь-жалость, сострадание
(христианское начало). В ранней лирике Н. Языкова преобладали
настроения языческие. В развитии же данной проблематики у поэта
наблюдаем не противостояние этих двух начал, а их постепенное
замещение: буйство плоти уступает место любви-жалости, также
находящей истоки в русском национальном сознании.
Учеба в Дерптском университете давала возможность постигнуть и римскую мифологию, и идеи немецкой идеалистической
философии. Разное представление о Гении в контексте этих знаний
нашло отражение в лирике Н. Языкова.
В римской мифологии, с которой Н. Языков был знаком достаточно полно, «Гением» называлось первоначальное божество – прародитель рода, затем бог мужской силы, олицетворение внутренних
сил и способностей мужчины. Считалось, что каждый мужчина
имеет своего Гения [67, т. 1, с. 272]. Все эти значения понятия «Гений» есть в поэзии Н. Языкова. В стихотворении «К брату» это покровитель и хранитель лирического героя:
С того златого дня,
Как благородный Гений
В родительские сени
Вновь перенес меня –
Я счастлив стал душою (1822) [145, с. 61].
Олицетворением внутренних способностей Гений стал в «Послании к А. Н. Очкину»:
Тогда, не знав людей, застенчивый мой Гений
Не знал и зависти коварных оскорблений.
Суд ветреной толпы его не занимал;
Он пел для дружества и славы не искал [145, с. 65].
Здесь уже на «моего Гения» переносятся настроения и чувства
самого лирического героя: «не знал зависти», «суд ветреной толпы
его не занимал», «пел для дружества». Гений становится олицетворением лирического героя. «Дружба кроткая» «просвещала Гений
мой» (стих. «Языкову А. М. При посвящении ему тетради стихов
моих». 1822 г.) [145, с. 69].
И я душой не изменил
Ее спасительным стараньям:
Мой Гений чести верен был
И цену знал благодеяньям! [145, с. 69]
171
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
В римской мифологии особенно почитались Гении главы фамилий: в день его рождения Гению приносили дары, посвящали
Гениям господ надписи по формуле: «Гению нашего Гая» и т. д.
Вот по этой же формуле поэты обращались уже к своему Гению,
как к своему патрону и покровителю. Клятва Гению считалась самой священной для раба. Постепенно Гений стал самостоятельным
божеством, рождающимся вместе с человеком, и рассматривался
как персонификация внутренних свойств человека. В христианской
мифологии некоторые функции Гения взял на себя ангел-хранитель.
Оба эти божества у Н. Языкова могут встречаться в одном стихотворении [145, с. 69].
Гений мог руководить делами и помыслами человека, иногда
он мог быть добрым или злым. Этого не могло быть с ангелом-хранителем, он всегда добр.
Гения могли иметь не только люди, но и города, местности, воинские части и т. д. Такое значение этого понятия также находим
в стихотворении Н. Языкова «Мое уединение»:
От света вдалеке,
Я моему пенату
Нашел простую хату
В пустынном чердаке;
Здесь лестница крутая,
Со всхода по стене
Улиткой завитая,
В потьмах ведет ко мне;
Годов угрюмый Гений
С нее перила снял,
И тяжкие ступени
Избил и раскачал... [145, с. 74]
Примеры можно было бы продолжать, но мы видим, что древнеримское представление о Гении было характерно творчеству
Н. Языкова и многим поэтам пушкинской поры.
Однако этим не исчерпалось представление о Гении. Постижение идей немецкой идеалистической философии Шеллинга отразилось на интерпретации Гения Н. М. Языковым в одноименном стихотворении. Здесь христианское и языческое переплетаются.
Задача Гения – в гармонии миросозерцания узреть ту высочайшую красоту, которую он обрел в Боге [49, с. 87].
172
Глава 4. Поэзия Н. М. Языкова и проблемы фольклоризма
Гений должен действовать с помощью той силы, из которой возникает прообраз: это, по утверждению Шеллинга, «священная, вечно
творящая прасила мира, порождающая из самой себя и деятельно созидающая все вещи». Такой «прасилой» для Языкова в стихотворении
«Гений» [145, с. 180] является христианская мифология, включающая
образ пророка, в которой и заключается тот «неисчерпаемый смысл»,
какой для Шеллинга заключен в образах греческой мифологии, поэтому параллелизм из христианской мифологии предваряет непосредственное рассуждение о гениальном поэте.
Н. Языков увлекается чтением пророчеств Исайи, как он пишет,
«вздор Шихматова» сделал ему много пользы: «именно тем, что возбудил во мне желание заглядывать в Библию; теперь читаю пророчества
Исаи – и очень рад: ето истинное наслаждение; в них в тысячу раз более
поэзии, высокого и разительного, нежели во всех наших современных
поэтах. Ежели будет времени, то я попробую подражать Св[ященному]
Пис[анию]...» [152, с. 196]. Письмо написано 9 августа 1825 г. и свидетельствует об увлечении библейскими темами. Стихотворение же
«Гений» послано брату 19 мая, но уже и здесь образы из Библии играют важную идейно-художественную роль. На протяжении этого года
в творческом сознании поэта идет осмысление значения библейской
проблематики для художественного творчества.
В стихотворении композиционный прием фольклорной песни – развернутый параллелизм – делит произведение на две части, сопоставление образов которых способствует проникновению
в творческую лабораторию поэта, дает возможность увидеть его
мировоззренческие позиции; в первой части судьба двух пророков:
Елисей присутствует при вознесении Ильи-пророка на небо и наследует его пророческий дар:
Когда, гремя и пламенея,
Пророк на небо улетал –
Огонь могучий проникал
Живую душу Елисея...
Высокие, «святые чувства», наполняющие душу Елисея, помогают и его преображению: через вдохновение услышать Бога, душа его
Святыми чувствами полна,
Мужала, крепла, возвышалась,
И вдохновеньем озарялась,
И Бога слышала она! [145, с. 180]
173
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
Произошло преображение души Елисея.
Во второй части композиционного параллелизма Н. Языков воплотил преображение Гения. Первая часть уже предсказывает его
божественную принадлежность. Культ гениальной личности – самосозерцание величья своего духа («свое величье познает») в постижении другой творческой гениальности. Это постижение и раскрыто во второй части параллели.
Творческая деятельность свободна и в то же время подчинена
принуждению свыше. Продукт художественного творчества Гения,
наделенного особыми внутренними силами, приобретает характер
«чуда». Чудеса, несомненно, это творения Гения. Это мы видим
и у Н. Языкова:
Его воскреснувшая сила
Мгновенно зреет для чудес...
Чудесные произведения гениального поэта – «новые светила
миру», а сам поэт – «избранник небес»! Так же как Пророки – особые избранники. Внутри параллелизма возникает еще одно сопоставление: поэт–пророк.
Шеллингианская философия проникла в мировоззренческую
основу стихотворения Языкова «Гений». Природа творчества рассматривается поэтом в идеалистическом духе. Языков выразил
в стихотворении и идею развития искусства: мгновенное зарождение замысла и появление чудотворения Гения («мгновенно зреет») его произведений:
И миру новые светила –
Дела избранника небес!
Духовная сторона и Пророка, и Гения воплощается в телесном
(«Мужала, крепла, возвышалась» и «радостно трепещет, гремит, блещет») и постепенно, освобождаясь от этого телесного, «Бога слышит» и дает миру «новые светила». Божественное проявляется в человеческом, соединяется с ним. Пророк и Гений поэта соединились
для рождения новых светил, и тот, и другой – «избранники небес».
Процесс развития искусства представлялся Шеллингу, как движение от чувственного к духовному, как постепенное возвышение
духа над материей. Такое преображение Гения, его «воскресение»
мы видим и у Языкова.
В год написания стихотворения (1825) Н. Языков, как отмечено, учился в Дерптском университете на философском отделении,
174
Глава 4. Поэзия Н. М. Языкова и проблемы фольклоризма
где изучал курс немецкой эстетики [152, с. 55], историю искусств
на протяжении нескольких учебных семестров, о чем и сообщает брату, А. М. Языкову, 22 марта 1825 г. Нельзя предположить,
что Н. Языков не был знаком с трудами Шеллинга и Гегеля. Он, конечно, не был представителем русского шеллингианства в полном
смысле этого понятия, но интерпретирование шеллингианских идей
в русле собственной проблематики и в связи со своими философскими потребностями (прежде всего представлением о художественном творчестве, поэте и поэзии) очевидно.
В дальнейшем этот интерес Н. Языкова будет одной из составляющих близости к братьям Киреевским и в какой-то степени повлияет
на его сближение с ними. Отчим братьев Киреевских, А. П. Елагин,
еще в 1813 г. изучал Шеллинга, привил интерес к этому направлению
Петру и Ивану. В 1830 году И. Киреевский познакомился с Шеллингом, что нашло отражение в его статье «XIX век». А в год написания Языковым стихотворения в журнале «Мнемозина», входящем
в круг его чтения, была опубликована статья Павлова «О способах
исследования природы» в духе шеллингианской философии. Особенно же велико было влияние Шеллинга в области философской
эстетики. Эти идеи в своих лекциях воплощали в Московском университете Надеждин, а в Дерптском – М. П. Разберг. Развивались
они профессорами из Одессы и Киева [135, с. 590–593].
Н. М. Языков был непосредственным участником философскоэстетических исканий русской науки. Учение о Гении было известно
поэту. И. Я. Кронберг (1788–1838) уделял много внимания в своих
книгах «Амалтея» и «Минерва» этому учению, усматривал задачу
эстетики в истолковании деятельности и творений. В русле романтических умонастроений Кронберг понимал Гения как часть творческого духа природы; Гений действует хоть и по законам природы,
но в области искусства вполне автономно [49, т. 3, с. 330]. На страницах журнала «Московский вестник» (1827–1830) проявился философский характер эстетических исканий русской культуры в связи с проблемами Гения и сущности поэтического творчества, поэзии
и нравственности, идеала и действительности [49, т. 3, 327].
Н. Языков же своего «Гения» опубликовал впервые в «Новостях
литературы» (январь 1826 г., с. 39) под названием «Зависть Гения»,
тем самым он одним из первых обратил внимание русского образованного общества на эту проблему и выразил заинтересованность
175
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
проблемами Гения в изящной словесности, а затем эта проблема
стала активно обсуждаться на страницах российских журналов.
В дальнейшем правительство Николая I начало гонения на философию и проявление философских взглядов в эстетике, литературе. В ней видели «главную рассадницу на Руси и крамольных идей,
особенно», доставалось и эстетике [49, с. 325]. В связи с этим уже
само увлечение философскими концепциями западных мыслителей
было проявлением вольнодумства, вольности. Н. Языков позволял
себе эту вольность в полной мере, считая ее главным достоинством
человеческой личности. Лирика Языкова вбирает в себя все разнообразие исканий русского общества 20–30-х годов XIX века.
К 20-м годам XIX в. входит в обиход, как отмечено, термин «народность», и начинается ее обсуждение в критике. Для Языкова
проблема народности, как и для многих его современников, включала несколько аспектов: 1) роль народа в истории; 2) отражение
в литературе народных этических и эстетических представлений,
народной психики, «духа народа».
И. Киреевский так раскрыл свое понимание народности: «Мало
быть поэтом, чтобы быть народным; надобно еще быть воспитанным, так сказать, в средоточии жизни своего народа, разделять
надеж ды своего отечества, его стремление, его утраты, – словом,
жить его жизнью и выражать его невольно, выражая себя» [53, с. 18].
Языков, живя под одной крышей и будучи близким другом братьев
Киреевских, участником всех их предприятий (Собр. песен, издание «Европейца»), хорошо знал и разделял их взгляды. И. В. Киреевский ценил в Языкове именно так понятую народность. Для него
Н. Языков был именно тем поэтом, который «разделял надежды
своего отечества», жил его жизнью даже среди инонационального
окружения.
Проблема народности поставила перед поэтами и писателями
эпохи задачу перехода на позиции «мнения народного» и на поиски
художественного аналога «мнения народного». У Н. Языкова этот
поиск воплотился в произведениях о русской старине, где трактовка
событий дается поэтом с позиций народной нравственности.
Воспитывающийся в контакте с людьми разных национальностей (детство на Волге, студенчество в Дерпте) Н. Языков чувствовал тип культуры, особенности национального колорита и отразил
его в своих стихах.
176
Глава 4. Поэзия Н. М. Языкова и проблемы фольклоризма
Романтическое осознание художественной ценности народного
творчества и требование национальной самобытности поэзии, ее
тесной связи с песенным народным творчеством, разработанное
в эстетике гейдельбергских романтиков, проникли в поэтическое
сознание Языкова, как отмечено, на раннем этапе его творческой
деятельности. Периодические издания, которые читал Н. Языков
(альманах В. Кюхельбекера «Мнемозина», «Московский вестник»
М. Н. Погодина) поднимали эти вопросы. Народная культура, знакомая Языкову с детства, приобретает особую эстетическую ценность,
становится источником вдохновения, образов, мотивов для создания новых произведений. Большое место в его сознании начинает
занимать и понятие «народного духа».
В немецкой романтической эстетике это «некое идеализированное целое», «все поэтические произведения понимались как выражение бессознательно творящего народного духа» [49, с. 76].
В творческом сознании молодого дерптского студента произошло это соединение идей ранних романтиков и гейдельбержцев.
Языков в стихах этого времени не следует поэтическим нормам народной поэзии, а воспроизводит так им понятый «народный дух»,
общемировоззренческие идеи в стихах о русской или иной старине.
Н. Языков (как и некоторые его предшественники) стремится
вникнуть во все стороны народного характера. Этот принцип отношения к постижению народа получил название философского [4,
т. 1, с. 154]. М. Азадовский отмечает, что он стал ведущим в фольклористике. Изучению данного принципа в фольклоризме писателей не уделялось должного внимания. Н. Языкову, как философу
(прослушал весь курс философского отделения Дерптского университета), такой подход был наиболее близок. Такое философское
отношение к фольклору было воспринято Н. М. Языковым прежде
всего. Но и этнографической, бытописательской стороне фольклора (особенно после начала собирательской деятельности) он уделял
должное внимание. При преобладании философского принципа
в постижении народа не исключал Н. Языков и интереса к бытописательству.
Исходя из философских позиций, Н. Языков интересовался
не только русским фольклором, но и литовским, скандинавским,
античной древностью, греческими мифами, христианскими сказаниями.
177
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
Когда же пришло осмысление необходимости построения собственной национальной культуры, свободной от подражательности,
создающейся на основе отечественной истории и культуры, основное внимание Языковых сосредоточилось на русском фольклоре
и собирательской деятельности. А проблема национального своеобразия, идея национального сознания стали важными в поэтическом творчестве Н. Языкова.
В конце 30-х и начале 40-х годов XIX века вопрос о русской национальной идее был поставлен, и мимо этой проблемы не прошли
Языковы, которые в начале 30-х годов приступили к изучению народной жизни через собирание фольклорных материалов.
Общепризнано, что в русской литературе, как ни в какой другой литературе мира, важнейшее место занимает проблема народа.
Основы фольклоризма Н. Языкова связаны с пониманием сущности
и значения народа, принятием традиций и культуры народа как основной части общенациональной культуры. Н. Языков в своем
фольклоризме объединяет тенденции, идущие и от просветителей,
и от Н. Радищева, и от декабристов. Его фольклоризм формировался
в переходное время и отразил сочетание разных, подчас противоречивых точек зрения. Вместе с идеями Радищева и декабристов в его
мировоззрении определенное место заняли и идеи официальной
народности, православия и самодержавия. Эти сложные взаимодействия разных позиций отразились и в идеологической системе
Н. Языкова, повлияли на методы его работы с фольклором.
Языковы избежали крайностей понимания фольклора как многовековой покорности и смирения или как сплошного бунтарства
и протеста. Это видно и из того, что собирали братья Языковы и разбойничьи песни, и духовные стихи, и лирические, и исторические
песни, не отдавая предпочтения ни одному из жанров, стараясь записать, в отличие от своих предшественников, все, что бытует в народе. Они увидели противоречивость самого фольклорного материала и поняли, что все это (и бунтарство, и смирение, и разбойничья
вольница, и прославление смирения) и есть русский народ с его
сложным мировосприятием и противоречивым характером. А поскольку Н. Языков и в своей сущности как в представителе народа
видел эти же противоречия (из кабака переходил в церковь и т.д.)
и пытался их осмыслить, то и противоречия народного характера
ему были понятны.
178
Глава 4. Поэзия Н. М. Языкова и проблемы фольклоризма
Проявление народности долгое время понимали как обращение
к русской старине (Буслаев). Не прошел, как отмечено, мимо обращения к европейской и русской старине и Н. Языков. Еще А. Н. Пыпин, а за ним и М. К. Азадовский утверждали, что «признание старины может быть разнохарактерным» [4, т. 1, с. 44]. Какой же характер
имело признание старины у Н. Языкова? В проанализированных
произведениях мы отметили и романтический интерес к старине,
подвигам героев, и стремление провести аналогии на примере событий из истории с современностью. Наиболее декларативно это
выражалось в послании к «В. М. Княжевичу» (11 мая 1823 г.).
Один, под кровом тишины,
Я здесь беседую с минувшими веками;
Героев призраки из мрака старины
Встают передо мной шумящими рядами,
И я приветствую родных богатырей,
И слышу силу их ударов;
Пред взорами – холмы разорванных цепей
И море бурное пожаров!
Какой роскошный пир восторгам и мечтам!
Как быстро грудь моя трепещет,
В очах
огонь поэта блещет,
И рвется длань моя к струнам! [145, с. 78]
Это вполне романтическое восприятие родной древности, а лирический герой, переполненный мечтами и восторгами, с огнем в очах «священнодействует» вместе со своей музой и прославляет подвиги своих
героических и доблестных предков. Но продолжение этих строк настраивает не только на прославление старины и традиционного характера:
Очистив юный ум в горниле просвещенья,
Я стану петь дела воинственных славян,
И яркие лучи святого вдохновенья
Прорежет древности туман.
Ты, радуясь душой, услышишь песнь свободы
В живой гармонии стихов,
Как с горной высоты внимает сын природы
Победоносный крик орлов [145, с. 78–79].
«Петь дела воинственных славян» важно не для простого прославления и идеализации древности, а для создания своей «песни
свободы» «в живой гармонии стихов».
179
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
Н. Языков в это время (начало 1830-х годов) к старине относится
таким образом, что видит в ней и гармонический характер народа,
народный взгляд на мир, и традицию, которую следует развивать
в современности для того, чтобы прославить свободу. Это ключевое
понятие пронизывает все периоды его творчества, и самопознание
свое он связывает именно с представлением об обретении свободы
мышления, свободы восприятия любых идей, свободы выражения
мыслей и свободы восприятия чужого, даже и фольклорного сознания. Это не значит, что он не признавал традиций литературных,
эстетических, фольклорных или бессознательно им не следовал,
нет, все эти традиции исследователи находили и находят в его творчестве, но в своем развитии он отстаивал свое внутреннее право
быть поэтом и человеком свободным, решающим самостоятельно,
внутренне делающим выбор, что же из традиций или современности признать для себя в тот или иной момент своей жизни важным.
Поэтому творчество и мировоззрение Н. Языкова «не укладывается» в традиционные рамки и не может быть определено категориями
«передового» или «не передового». Фольклоризм Языкова, как составляющая мировоззрения и литературно-эстетических взглядов,
также очень сложен.
Идея народа в русской литературе зародилась в XVIII в. Ю. Лотман справедливо отмечал, что в начале XIX в. народ предстал
как единство [48, т. 2, с. 76]. Проблема народности получила самостоятельное существование, не зависимое от идеи прав личности,
а порой, и вступала в противоречие с этой идеей.
Так определились два основных вопроса, волновавшие умы в начале XIX в., – идея личности и народность. Эти оба вопроса отразились в творчестве Н. Языкова, который и воплотил «сложное отношение передовой личности и народа, основанное на соединении
притяжения и отталкивания, стремления погибнуть во имя народа
и боязни этого народа, его темноты и косности» [48, т. 2, с. 76]. Поэт
также прошел через романтическое презрение к толпе и дворянскую обособленность от народа.
Н. Языков имел конкретное представление о подлинном, внутренне противоречивом облике народа, а не о некоем идеале.
Внутренняя противоречивость и личности, и народа отразилась
в творчестве Н. Языкова, хотя одновременно его волновала и идея
высокого подвига, героического идеала. Н. Языков строил народ-
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]