Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Н.М. Языков и народно-поэтическая традиция
.pdf
Глава 4. Поэзия Н. М. Языкова и проблемы фольклоризма
Прославил поэт Родионовну и как хранительницу фольклора,
«пленительных рассказов» о старине, «про стародавних бар»:
Мы верили тебе – и смех не прерывал
Твоих бесхитростных суждений и похвал...
В эмоциональном строе элегии «На смерть няни А. С. Пушкина» ощутим характерный плачам пафос вечной памяти: «Ты
не умрешь в воспоминаньях...» [145, с. 295]. Здесь нет целенаправленной ориентации на композиционную форму плача, его
стилистику, но внут ренняя энергия жанра, в котором главное место занимает образ умершего, присуща элегии, создающей трогательный характер няни:
... Не дичилась
Ты нашей доли – и порой
К своей весне переносилась
Разгоряченною мечтой;
Любила слушать наши хоры,
Живые звуки чуждых стран... [145, с. 296]
В определенный момент лирический герой как исполнитель плачей начинает видеть Арину Родионовну живой – «шаловливой»,
«вольной», «умной», «красноречивой».
В традиции плача высказывается и пожелание вечного покоя...
Важное место в причитаниях занимают бытовые мотивы, например, описание жилища, дома, откуда уходит умерший. Н. Языков
также вспоминает неказистую обстановку, окружавшую Родионовну. Народные мастера жанра причитаний сочетали его традиции
со своими индивидуальными импровизациями. В стихотворении
Н. Языкова, безусловно, главенствует индивидуальное начало: общая эмоциональная настроенность элегии – грусть – пронизывает
все стихотворение, в то время как звучание плача остро трагедийно.
Но, несмотря на это, в поэтической глубине стихотворений, созданных «на смерть...», сохраняется «память жанра» причитания. В одном из многочисленных высказываний о поэзии Н. Языкова В. Г. Белинский заметил: «...его поэзия была самым сильным противоядием
пошлому морализму и приторной элегической слезливости» [14,
т. 4, с. 313]. Одним из компонентов такого «противоядия», на наш
взгляд, и является ориентация на пафос народной поэзии, в данном
случае плача, помогающего поэту выразить искреннюю горечь и печаль, а не «приторную слезливость».
201
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
Оставаясь в жанровых границах послания и элегии, эти стихи Н. Языкова впитали стилистические особенности прославлений и причитаний. Фольклорные элементы служат источником
воссоздания неповторимой атмосферы Михайловского и образа Арины Родионовны, символизирующего и для А. Пушкина,
и для Н. Языкова мир народной культуры. Примечательной особенностью этих произведений является внутренний синтез разных жанровых традиций.
Фольклорных мотивов соткано стихотворение Н. Языкова
«Конь» [145, с. 313]. Впервые оно напечатано в журнале «Европеец», 1832, № 2. Вошло в изд. 1833, дат. 1831, Москва, и в изд. 1844.
Нет необходимости говорить о мировом культурном образе Лошади (Коня) и о значении этого образа для русской культуры [13467,
т. 1, с. 666; с. 336–337]. В русском фольклоре этот образ занимает
почетное место: он помощник героя, его друг. Излюбленный образ
разных фольклорных жанров (былины, сказки, песни) привлек
внимание Н. Языкова и творчески им осмыслен в стихотворении
с таким же названием. Подходы Н. Языкова к фольклору, его фольклоризм проявились здесь достаточно целостно. Индивидуальноавторское восприятие мира, его явлений не стало исключением
и для этого стихотворения, как и для фольклоризма Н. Языкова
в целом. В данной лирической зарисовке мы не найдем прототипа
образа коня в конкретной былине, сказке или песне, но общефольклорная основа проявляется здесь отчетливо. Этот и былинный,
и сказочный, и песенный облик коня синтезирован Н. Языковым.
Его конь – это сгусток энергии, действительно умеющий совершать небывалое:
Жадно, весело он дышит
Свежим воздухов полей:
Сизый пар кипит и пышет
Из пылающих ноздрей.
Полон сил, удал на воле,
Громким голосом заржал,
Встрепенулся конь – и в поле
Бурноногий поскакал! [145, с. 313]
Удаль, свободолюбие, сила, энергия, необузданность – эти любимые для Языкова качества воплотились в облике коня. Стихотворение, как отмечено, написано в 1831 г., то есть задолго до того
202
Глава 4. Поэзия Н. М. Языкова и проблемы фольклоризма
времени, когда в 1833 г. П. П. Ершов представит первую часть своей сказки «Конек-Горбунок» в виде курсовой работы профессору
словесности П. А. Плетневу, а опубликована сказка была в 1834 г.
в «Библиотеке для чтения». Таким образом, Н. Языков обратился к образу коня значительно раньше своих современников, и уже
в этом стихотворении не имитирует стиль сказки, былины или песни, а создает свое произведение. Но все же фольклорная основа
здесь ощущается довольно прозрачно, однако не затмевает автора,
авторскую речь, в стилистике которой и неологизмы («бурноногий»), и традиционная фольклорная лексика («пылающие ноздри»,
«свежий воздух полей») создают неповторимое единство.
Сила и мощь коня так же, как в фольклоре (в былинах), раскрыта
через преодоление препятствий:
Сам как ветер: круть ли встанет
На пути? Отважный прянет –
И на ней уж! Ляжет ров
И поток клубится? – Мигом
Он широким перепрыгом
Через них – и был таков! [145, с. 314]
Образ ретивого коня дает возможность Н. Языкову поставить вопрос о невозможности бесконечной свободы, переводя тем самым
читательское сознание из фольклорной сферы к авторским раздумьям о быстротечности состояний:
Ненадолго жизнь и воля
Разом бурному даны,
И холодный воздух поля,
И отважны крутизны,
И стремнины роковые, –
Скоро, скоро под замок!
Тешь копыта удалые,
Свой могучий бег и скок! [145, с. 314]
Общий колорит произведения оставляет впечатление фольклорности благодаря введению образа и фольклорной лексики, но здесь
нет стилизации, это не воспроизведение «чужого» стиля, а передача
своего состояния в лирическом произведении через любимый фольклорный образ: стихийность и упорядоченность, воля и подчинение, свободный, ничем не ограниченный бег и узда наездника, его
сдерживающая:
203
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
Снова в дело, конь ретивый!
В сбруе легкой и красивой,
И блистающий седлом,
И бренчащий поводами,
Стройно-верными шагами
Ты пойдешь под седоком.
В стихотворение вводится фольклорное слово, крестьянская
речь: «конь ретивый», «сбруя», «седло», «копыта удалые», «могучий бег и скок», «Был таков», «удал», «на воле», «черна грива»,
«пылающие ноздри», «воздух полей», «встрепенулся», «заржал»,
«тешь копыта удалые» и т.д. Вместе с этим – авторские неологизмы
«бурноногий», «перепрыгом», «стройно-верные шаги» и литературный слог, иногда поэтизмы «отважны крутизны», «стремнины роковые», «блистающий», «блещущий», «встрепенулся», «пылающие».
Языков достигает такого соединения всех этих слоев лексики,
что первая часть стихотворения произносится на едином выдохе,
передавая в самой ритмике дикий бег необузданного красавца коня.
Вторая часть ритмической организацией передает величавую поступь усмиренной стихии под блистающим седлом и под седоком,
позволяя поразмыслить над случившимся. Экспрессивно-лирический тон повествования от имени лирического героя, в данном случае почти тождественного автору, его обращение к «бурноногому»
коню с предостережением подчеркивают стремление Н. Языкова
не воспроизводить через фольклорные мотивы народный взгляд,
а выразить свое эмоциональное состояние.
Языков не стремится создать конкретный образ былинного, сказочного коня. Язык фольклора является в стихотворении не столько средством воспроизведения конкретных фольклорных образов,
сколько средством его переосмысления, переноса на свое внутреннее «я» и разрешения «вневременного», философского вопроса,
важного для автора: необходимости пользоваться мгновением свободы и воли («Тешь копыта удалые, свой могучий бег и скок!»),
основное же время должно занимать упорядоченное «дело» – «Снова в дело, конь ретивый!».
Языков относится к фольклору как к языку народной культуры, которая своими образами и формами преображения помогает
автору и выразить творческую индивидуальность, и создать образ,
соединяющий его с родной почвой. Лирический герой проявляет-
204
Глава 4. Поэзия Н. М. Языкова и проблемы фольклоризма
ся и в системе оценок: он восхищается этим сказочно-былинным
конем, и вместе с ним это делает и читатель («полон сил, удал
на воле», «весело дышит», «отважный прянет», «конь ретивый»).
Композиционно стихотворение повторяет строй народного параллелизма, распадаясь на 2 части: описание коня и обращение
к коню, в котором наиболее полно выражается авторское «я». Само
лирическое обращение, характерное для народной лирики, развернуто в стихотворении и выполняет такую же функцию, как и лирическое обращение в песне – выражает настроение исполняющего,
в данном случае лирического героя («ненадолго жизнь и воля разом бурному даны...»), которое в этой части тождественно выражению и авторского мира, и авторской системы оценок. У Языкова
нет прямой имитации конкретного фольклорного образа, произведения, жанра (что он позже будет считать слишком легкой задачей
для писателя), а фольклорные мотивы позволяют наиболее образно
выразить психологию лирического героя в философско-психологической миниатюре, насыщенной, на первый взгляд, традиционными
фольклорными мотивами.
Это стихотворение – в лирике Н. Языкова яркий пример его подходов к фольклоризму в литературе.
В то же время он интенсивно занимается собиранием фольклора, организует собирательскую деятельность, которая, несомненно,
сказалась и на его творчестве. В отличие от многих своих современников он не пытается создать стилизацию под фольклорный
жанр или произведение, а, используя поэтические образы и приемы
фольклорной стилистики, сочиняет оригинальное авторское произведение, в котором авторское сознание перекликается с народным. В дальнейшем данный прием Языков разовьет в других своих
«фольклорных» произведениях.
Взгляды Н. Языкова на фольклор представляются достаточно
сложными. Все же можно наметить их общую концепцию в системе
его мировоззрения, начиная с 1820-х гг.
В 1830-х гг. проблема фольклора имела иной характер по сравнению с предыдущей эпохой, в эти годы уже не надо было пропагандировать фольклор, защищать необходимость обращения к нему
и доказывать его значение для русского языка, литературы. К 30-м
годам этот вопрос был решен и возникли новые: выяснение места
фольклора в историческом процессе и культуре народа и методы
205
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
его интерпретации в литературе. На эти вопросы ответил своим
художественным творчеством и Языков. Н. Языков яснее многих
представляет художественную ценность фольклора и его значение
как творческого источника для литературы. Он не идеализирует все
стороны народной жизни, а также и народное творчество, считая
его одним из многих творческих источников для поэта, а отнюдь
не единственным.
В этом вопросе как раз проходила полоса соединения эстетических воззрений так не любящих друг друга Белинского и Языкова.
Белинскому понравилась сказка Языкова потому, что в ней были выражены близкие ему идеи. Н. Языков не стремился передать «подлинный голос русского народа», он видел в русской культуре «хор»
разных сословий, где голос русского народа выделялся и был ведущим, но не единственным. Эти настроения позже будут развиты
и М. Ю. Лермонтовым (стих. «Родина»), который также любуется
народом, но не сливается с ним. Н. Языков остался выразителем
идей русской интеллигенции (которую считал частью народа –
«мы»). Он понимал народные стремления, но считал, что свои чаяния народ прекрасно выразил сам в своих песнях, сказках, былинах,
духовных стихах. И в этом отношении в авторской помощи не нуждается.
Что же нужно народу, по мнению Языкова, – это образование,
просвещение, как и всей России в целом. Это был круг мыслей, общие идеи, характерные для разных общественных и литературных
слоев этого времени, и они причудливо преломлялись в мировоззрении и творчестве Николая Языкова и его семьи.
В своей поэзии Н. Языков стремился опереться на народнопоэтические жанры в их разнообразии. Однако прямой имитации фольк лорной лирики, как это было у поэтов того времени,
у Н. М. Языкова нет. В произведениях, связанных с героической
тематикой, он стремился воспроизвести строй народного сознания,
но сознание авторское полностью с народным сознанием не сливается. Автор, передовой человек своего времени, интеллигент, дворянин, не подделывается под народность искусственно, как это утверждал В. Г. Белинский («зипун поверх фрака и накладная борода»).
Типы взаимодействия письменности с народно-поэтическим
творчеством были в начале XIX века весьма разнообразны. Н. Языков, используя то, что было открыто современниками, в то же время
206
Глава 4. Поэзия Н. М. Языкова и проблемы фольклоризма
вырабатывает и демонстрирует в своем творчестве новые формы
освоения фольклора. Национальная природа фольклоризма Н. Языкова была замечена еще современниками и отмечалась многими последующими исследователями. Это особая удаль, широта, простор,
выразившиеся в его творчестве. Интересно то, что связан этот пафос
лирики Языкова также с одной из сторон национального характера.
Общим источником для параллельной разработки одной идеи –
идеи собирательской работы – для Пушкина, Гоголя, Языкова, Киреевского и др. писателей-фольклористов, собирателей было состояние русского самосознания той эпохи. Вся русская жизнь и была
тем источником интереса к фольклору, а сам этот интерес был основой для личного сближения многих писателей той поры. Общий
интерес к народной поэзии и ее изучению, как мы видим, не прошел мимо Языкова. В его лирике заметное место отводится образам
и мотивам народных преданий, русской истории.
К 30-м годам XIX века фольклористические взгляды Н. Языкова
и его фольклорные интересы превратились в продуманную систему,
которая впитала все современные достижения западноевропейской
и русской фольклористики. То, что было сделано в фольклористике
той поры, было ему известно и так или иначе влияло на его собственные взгляды.
В авторском сознании Н. Языкова фольклорные мотивы, образы,
сюжеты не занимали доминирующей позиции, но фольклоризация
его поэзии заметна на уровне прежде всего национального сознания
самого автора, приближенного, но не смыкающегося с народным.
Фольклорные начала наиболее интенсивно проявляются в произведениях на исторические темы, в образах русской старины, в размышлениях об устройстве русского мира.
В контексте всего творчества поэта произведения с ярко выраженной фольклорной образностью, тематикой не занимают главного положения. Но даже и те его произведения, которые, на первый
взгляд, не связаны с фольклором, при глубоком рассмотрении обнаруживают эту связь на уровне народных идеалов, представлений
о мире, человеке или поэтики, стилистики, подтверждая мысль о его
глубокой народности.
Фольклористические интересы поэта этого времени не были
связаны с проблемами литературной борьбы, не воспринимались
им самим как борьба. Он вместе со всеми своими родственниками
207
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
фронтально записывал все, что бытует в народе: и песни о Степане Разине и Емельяне Пугачеве, и духовные стихи. В них он видел
и отразил в своей поэзии разные грани народного мировоззрения
и характера в их противоречивости. Эти грани, запечатленные разными жанрами фольклора, синтезированы Языковым в обобщенный образ народа, представителем которого он осознает и себя.
Н. Языков в полном смысле слова не был теоретиком фольклора, не оставил специальных теоретических статей, но в его письмах
к П. и И. Киреевским прежде всего, к Комовскому и др. корреспондентам содержатся интересные выводы, характеризующие и состояние фольклористики той поры, и взгляды Н. Языкова как своеобразного теоретика фольклора.
Выражение тайны русского национального характера Н. Языков
видел, как и многие его современники (Пушкин, Гоголь), в песне,
пляске, сказке. В интерпретации жанра сказки наиболее полно отразился его фольклоризм этого времени.
В народном сознании, а тем самым и в фольклоре Н. Языков уже
увидел и нечто иное. Освоение фольклора, отношение к фольклору на новой ступени самосознания выражается в его цикле стихов
и сказок 1830–1840-х годов.
4.2. СКАЗКИ Н. М. ЯЗЫКОВА
В КОНТЕКСТЕ ЛИТЕРАТУРНО-КРИТИЧЕСКИХ
СПОРОВ 30-Х ГОДОВ XIX ВЕКА
Н. Языков приходит к мысли о создании произведения по мотивам русских народных сказок не случайно. Замысел создать литературную сказку на народном сказочном материале был близок
многим писателям этого периода. Некоторые из них уже реализовали этот замысел в своих произведениях. Общеизвестно было состязание А. С. Пушкина и В. А. Жуковского в 1831 году. Результатом
этого состязания явились «Сказка о царе Салтане» и «Сказка о царе
Берендее». В скором времени произведения «в cказочном роде»
наводнили литературные издания и лубочные сборники, вызывали
уже не положительные отклики, а скорее негативную оценку.
Русские писатели к этому времени уже достаточно ловко воспроизводили в литературе форму народных сказок и весь сказочный
мир с присущей ему системой образов, строем чувств и представле-
208
Глава 4. Поэзия Н. М. Языкова и проблемы фольклоризма
ний. Часто этот мир под пером писателя искажался, наполнялся новыми образами или идеями. Сказочные герои получали авторскую
трактовку. Можно с уверенностью сказать, что все окружение Языкова было увлечено сказкой так же, как и песней.
Ко времени создания сказок Языковым перед ним уже не стояла
задача познакомить русское образованное общество с фольклорной
образностью народной сказки, а скорее наоборот, он хотел вышутить
ту излишнюю тенденцию «облагораживания» сказочного материала,
привлечения его в авторские произведения без особой надобности.
Н. Языков, как отмечено, с особым уважением относился к подлинному народному искусству, основным принципом его работы,
работы собирателя, был принцип точности записи фольклорного
произведения из уст народа. Следование этому принципу наложило отпечаток и на отношение Языкова к фольклорным обработкам,
переделкам. Он более всего ценил оригинальные фольклорные произведения и считал возможным вышучивание подделок.
Сказка так же, как и песня, оказала существенное влияние на развитие русской литературы. Особое тяготение русской литературы
к сказкам раскрыто в фундаментальных исследованиях ученых.
Процесс освоения жанра народной сказки литературой 1-й половины XIX века раскрыт в ряде исследований [43; 57; 63].
Сказки Н. Языкова привлекли внимание современной ему критики. В. Г. Белинский в целом в этот период отрицательно относился
к творчеству Н. Языкова. Однако среди обилия сказочных переработок в современной ему литературе посчитал все же сказку Н. Языкова лучшей «из всего, что вышло из-под пера Языкова...».
Историография сказок Н. Языкова к настоящему времени насчитывает ряд откликов и оценок. Наиболее продуктивная для будущих
исследователей оценка сказок Н. Языкова была сделана Н. Трубицыным в работе «О народной поэзии в общественном и литературном обиходе первой трети XIX века», который писал: «У Языкова
известны две сказки: “Сказка о пастухе и диком вепре”, напечатанная в “Московском наблюдателе”, 1835, ч. IV; и “Жар-птица”, печатавшаяся там же, 1836, ч. VIII, и в “Современнике”, 1836, т. II,
1837, т. V. Впоследствии была добавлена в “Новых стихотворениях
Языкова” 1844 г. и в “Москвитятине” 1848; издана полностью отдельно СПб., 1857; это – сказка-пародия, причем в стиле moderne,
хотя детали народного текста выдержаны» [126, с. 463].
209
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
Эта идея Н. Трубицына была развита учеными 60–70-х годов ХХ
века: «Повальная увлеченность литераторов 30–40-х годов творчеством в “сказочном роде”, породившая наряду с произведениями
Пушкина, Ершова, Даля и других уйму макулатуры, вызвала у ряда
русских писателей отрицательную реакцию, нашедшую выражение
в появлении нового вида литературной сказки – сказки-пародии.
К числу наиболее интересных опытов этого плана могут быть отнесены сказка “Жар-птица” Языкова...» [63, с. 440]. Основываясь
на текстуальном анализе, И. П. Лупанова развивает мысль о том,
что Н. Языков «задался целью наиболее ощутимо доказать нелепость и ненужность увлечения литературными обработками народной поэзии».
В контексте фольклоризма Н. Языкова это утверждение не представляется исчерпывающим: Н. Языков неоднократно и сам прибегал к литературным обработкам народной поэзии.
В 30–40-е годы XX века о сказках Н. Языкова писал М. К. Азадовский. Сказки Н. Языкова привлекли внимание М. К. Азадовского
в связи с его теорией о двух методах освоения литературой сказочной традиции – пушкинский метод и метод Жуковского. По мнению
М. К. Азадовского, Языков – продолжатель традиций Жуковского
[6, с. 455–488]. Его сказки М. К. Азадовский считает полемическим
выпадом против А. С. Пушкина. Идея Н. Трубицына не привлекла
внимание М. К. Азадовского.
Сам же Языков, прочитав сказку В. А. Жуковского «Жарптица и серый волк» в «Современнике», пишет брату, выражая
достаточно высокое мнение о ней: «...хороша и очень хороша,
хотя и не соблюдено в ней уважение к русским сказкам: в нее
ввел Ж[уковск]ий и Бабу-ягу и гусли-самогуды и кое-что прибавил. Это, по-моему, не годится в некотором смысле...» – пишет
он брату Александру [96, с. 537].
Как видим, Н. М. Языков не все принимал в сказках и Жуковского, он считал, что Жуковский не «соблюдает уважение к русским
сказкам». Само это высказывание поэта заставляет сомневаться
в концепции о методе обработки сказок Языковым как продолжателя традиций Жуковского.
В оценке сказок Языкова в более поздней литературе В. Орлов
пишет: «Сказки Языкова продолжают традицию Жуковского в этом
жанре и тем самым по своему идейному содержанию и художест-
210
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]