Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Н.М. Языков и народно-поэтическая традиция
.pdf
Глава 3. Языковы как фольклористы
ших исследованиях эта мысль будет повторяться неоднократно, становится основной в истории русской фольклористики.
Однако сам П. В. Киреевский Языковым в Собрании песен определил другую роль. Он дал первую оценку их собирательской деятельности в предисловии к первому изданию песен [99].
Здесь он отдает должное незадолго до выхода сборника умершему Н. Языкову и его семье, разделяющей долгожданную радость издания 1-й части песен с собирателем. П. Киреевский, говоря о начале своей деятельности, отмечает: «...еще бедно было мое собрание,
и нет сомнения, что у меня бы не стало ни сил, ни средств довести
его до того значительного объема, которого оно, наконец, достигло, если бы это предприятие не было поддержано и одушевлено
дружбою незабвенного Языкова. Живое участие в моем собрании
принял покойный Н. М. Языков: он и его семья доставили мне огромное, драгоценное собрание песен, записанных ими из уст наро-
да (курсив мой. – Д. А.) в Симбирской и Оренбургской губерниях;
его имя дало этому предприятию известность; его одушевленному
сочувствию я обязан многими внутренними силами. Ему принадлежит главная часть этого дела» [99, с. 4].
Из этой оценки видно, что главным инициатором собирательской
деятельности семьи Языковых П. Киреевский однозначно считает
Н. Языкова. В нем он видит душу («одушевлено») самого этого
дела. То, что записано Языковыми, издатель и собиратель П. Киреевский оценивает как «драгоценное собрание», специально отмечая,
что записывали они фольклор в живом бытовании «из уст народа».
Можно сказать, что Языковы одними из первых ввели этот принцип
записи в практику собирательства. Кроме этого, видно, что Языковы вложили и немало средств в это дело.
Важно для П. Киреевского отметить и других собирателей, позже к нему примкнувших, и то, что имя Языкова было уже популярно в кругах русской читающей публики, и Собрание именно благодаря Языкову стало известно многим, пожелавшим принять в нем
участие.
П. Киреевский посчитал своим долгом в предисловии к изданию привести полный список всех, кто сделал вклад в его Собрание. На первом месте в этом списке, занимающем более страницы, Языковы: «Богатые материалы, положившие основу (курсив
мой. – Д. А.) моему собранию, получил я из Симбирской и Орен-
121
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
бургской губерний от Н. М. Языкова, П. М. Языкова, А. М. Языкова,
Н. А. Языковой, Е. П. Языковой, П. М. Бестужевой, Ек.М. Хомяковой и Д. А. Валуева» [99, с. 5]. Затем – А. С. Пушкин, А. Х. Востоков, Н. В. Гоголь и еще 26 фамилий.
Думается, П. В. Киреевский перечислял вкладчиков в свое Собрание и по объему переданного ему материала, и по тому моральному,
«живому участию», которое они ему оказывали. Для него самого
роль Языковых была однозначна: это основа Собрания, без которой
само оно не могло бы осуществиться.
Среди исследователей Собрания песен П. В. Киреевского одним из первых о роли Языковых и конкретно Н. Языкова заговорил
Н. Трубицын. В исследовании «О народной поэзии в общественном и литературном обиходе первой трети XIX века» он писал:
«Я уже показал народность личности Языкова: интерес к народной песне у него был, очевидно, больший, чем только в виду
предприятия Киреевского. Своим бурным одушевлением он мог,
без сомнения, толкать не совсем подвижного Киреевского к его
делу – к песне. Такому соображению соответствовала и хронология: Языков бежал из Дерпта в Москву в мае 1829 года; летом
этого года жил в своем симбирском Языкове; далее с зимы 1829 г.
и до весны 1833 был постоянно, за редкими выездами, в Москве,
и в дружбе с Погодиным и Киреевским; затем прожил больным
в своем имении – с весны 1833 г. и до весны 1838, бывая в Москве
только для лечения...» [126, с. 534].
Проведенное нами изучение переписки Н. Языкова безусловно
подтверждает догадку Н. Трубицына («очевидно»). Действительно,
Языковы уже в 1820-х годах заинтересовались фольклором, его собиранием и изучением другими исследователями, а к 1830-м годам
сами братья стали активно записывать фольклор. Именно общие
мировоззренческие позиции и интерес к фольклору братьев Языковых объединил их с братьями Киреевскими, прежде всего с Петром
на поприще собирательства.
Исходя из наблюдений за перепиской Н. Языкова со многими
современниками-собирателями (А. С. Пушкиным, П. и И. Киреевскими, А. С. Хомяковым, Н. В. Гоголем, Максимовичем, Соболевским и мн. др.), можно сделать вывод о том, что интерес к фольклору
как к историческому источнику и основе национальной литературы
был характерен в эту эпоху для всех деятелей русской культуры, не-
122
Глава 3. Языковы как фольклористы
зависимо от их идеологических убеждений. Многие из них ценили
народное творчество и считали наиболее важной собирательскую
работу.
Доказательства приоритетности того или иного деятеля в области собирательской работы возможны, но они не столь значимы
для понимания общей ситуации в фольклористике. В разных течениях общественной мысли и в разных «лагерях» русской культуры
1-й половины XIX века интерес к фольклору, собирательской работе
возник и развивался параллельно.
Юношеские годы А. С. Пушкина, П. В. Киреевского, Н. В. Гоголя, К. Ф. Рылеева, Н. М. Языкова и многих других деятелей той
эпохи показывают, что независимо друг от друга, под влиянием
общественных интересов, появляющихся западных собраний, итогов развития русской культуры XVIII века, они пришли к пониманию значения фольклора и собирательской деятельности примерно
в одно время; именно это понимание, эта мировоззренческая обстановка зачастую была и тем стержнем, вокруг которого и консолидировались люди с самыми различными взглядами. В фольклоре каждый находил, ценил, собирал и пропагандировал то, что ему было
наиболее близко и, по его мнению, наиболее ценно. Но, по сравнению с тем, что объединяло разных деятелей эпохи, разделительная полоса была ничтожной. Только последующая интерпретация
так далеко развела П. Киреевского, А. Пушкина с Н. Языковым.
Как представляется из их писем, собирательскую деятельность
они считали общим делом всех деятелей русской культуры, и идео-
логическая разница не представлялась им столь существенной
в деле собирания фольклора (курсив мой. – Д. А.). А братья Языковы
придерживались принципа фронтальной записи всего, что бытует
в народе, не отдавая предпочтения тому или иному жанру.
Объективно из исследований архивов Языковых А. Д. Соймоновым, П. Д. Уховым вырисовывается ведущая роль Языковых в организации собирательства в русской фольклористике 30-х гг. XIX
века. Вклад семьи Языковых в песенное собрание признан наиболее
значительным, даже учитывая и то, что часть фольклорных записей
не сохранилась или не разыскана.
А. Д. Соймонов приводит следующую статистику: «По Симбирской губернии из села Языкова от Н. М. Языкова было получено
144 текста, из сел Дубровка и Новоселки от А. М. Языкова – 140 тек-
123
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
стов, из села Репьевки от П. М. Языковой (в замужестве Бестужевой) – 129 текстов. Всего, таким образом, 413 записей. Но в эту
опись не входит обширное собрание П. М. Языковой (в замужестве
Хомяковой). При сравнении этих данных с имеющимися материалами оказывается, что опубликовано всего 250 записей П. М. Языкова и 211 текстов не опубликовано». Общий вклад семьи Языковых
в Собрание составит, по мнению А. Д. Соймонова, около 900 текстов
[116, с. 307–308]. Это не совсем точные сведения, так как не все еще
учтено. Но и эти записи являются свидетельством того, что они действительно основа всего собрания.
Жанровый состав коллекции, изученный и описанный А. Д. Соймоновым, также доказывает внимание Языковых ко всем видам
и жанрам фольклора, подтверждает мысль об интересе их к различным сторонам жизни народа в ее исторической обусловленности.
Жанры эпические составляют половину коллекции Языковых. Духовные стихи, былины, исторические песни, баллады привлекали
наибольшее внимание Языковых среди эпических жанров, что связано с огромным их интересом к истории.
Они не смягчали социальных противоречий, отраженных в песнях об Аракчееве, Разине, Пугачеве, военных походах, рекрутчине,
не игнорировали антикрепостнических мотивов народных песен
о барах и мужиках. Это доказывает их верность идеалам юности.
Неприятие тирании, дух свободы, как известно, пронизывает и лирику Н. Языкова.
Семейно-бытовая лирика представлена в коллекции Языковых в полной мере. Языковы записывали фольклор фронтально,
не оставляя без внимания ни один жанр, ни один текст, ни одного сказителя. Петр Михайлович, например, пишет брату 25 июля
1838 г.: «В Головине я открыл богатейший рудник песен и народных
богатырских легенд и весь его еще не выработал, осталось неопрошенными несколько стариков» (ИРЛИ. Архив Языковых, № 92).
Записал он и песню, и былину (называет их легендами), сказку,
духовные стихи. П. М. Языков справедливо полагал, что «богатырские легенды составляют важнейшую и любопытнейшую находку,
если только оные не известны нашим собирателям...» (от 25 июля
1838 г.). Языковы открыли былинную традицию в Поволжье.
Песен семейно-бытовых записывалось так много,
что П. М. Языков часто замечает: «О песнях не буду говорить,
124
Глава 3. Языковы как фольклористы
записал их довольно» [116, с. 307–308]. Но былины перечисляет
каждую, указывает, сколько стихов, тоже сказки, духовные стихи, исторические песни. Видно, что он ценил именно эти жанры
и исторический принцип в публикации фольклора считал наиболее важным.
П. М. Языков опубликовал некоторые из своих записей. Сказку «Горшеня» – в «Москвитянине», 1843, № 1, с. 130–131, а еще
в 1839 г. в «Отечественных записках» (Т. V, с. 159–165) напечатал
песни исторические, разбойничьи и три баллады.
Примечательно то, что Н. Языков в письме к П. М. Бестужевой (сестре Прасковье), призывая ее «не ослабевать» в деятельности на сем поприще всенародной литературы, считает фольклор искусством всенародным.
Другой сестре тоже дает очень точные указания: «...запиши
от повара дивского мне несколько песен: песню про княжну черниговскую: как не белая береза – сполна всю (курсив мой. – Д. А.).
Можешь и другое кое-что записать» [77, с. 8].
Эти указания родным раскрывают Н. Языкова как фольклориста, прекрасно знающего репертуар и ценящего варианты.
А. М. Языков характеризует в одном из писем деятельность
П. М. Языкова по собиранию фольклора: «Старик все в Головине... Он записывает песни и стихи; нашел несколько твердо знающих стариков и их черпает. – Записал одну стрелецкую... Еще
любопытна песнь о выборе Ермака атаманом. Тут де источник
неисчерпаемый. Открыл и сказочника и сказки запишет. На базаре бывает много стариков, поющих стихи, и их залучит. Потом собирается на ярманку в Ананьино, близ Головина, там нищие поют стихи кругов на десять. Все это должно порадовать
П<етра> В<асильевича>, которому подлежит окончательное обозрение здешних стран» (ИРЛИ. Архив Языковых, № 92, 1 июля
1838 г.).
Из письма ясно, что собиратели записывали фольклор на базарах, ярмарках, в живом бытовании. В этом смысле Языковы
проделали колоссальную работу, и следует отметить то, что совершенно безвозмездно они отдавали все свои записи П. В. Киреевскому.
Письмо написано в то время, когда Киреевского ждали в Языково, Симбирск.
125
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
Следует сказать и о «Песенной прокламации», которая вошла в фольклористику под именем Киреевского, но она в равной степени принадлежит и Языковым, Хомякову. Опубликована
она была в Симбирских губернских ведомостях, 14 апреля 1838,
Прибавления № 14, частные сообщения, и в Олонецких губернских ведомостях, 15 октября 1838, Прибавления. Это первый
в русской фольклористике призыв к общественности и руководство собирателям. Приведем его целиком:
О собирании русский народных песен и стихов
Желая сохранить остатки нашей народной Поэзии, особенно
Песни и так называемые Стихи, мы собрали в течение нескольких лет и приготовили к печати большое их количество. Опыт
нам показал, что необходимо спешить с собиранием этих драгоценных остатков старины, приметно исчезающих из памяти
народа с переменою его нравов и обычаев, что важно и в этом
деле общее участие всех дорожащих спасением нашей своенародной словесности от конечного ее истребления и что для полного издания Песен и Стихов необходимо, чтобы они были записаны везде, где это возможно.
При записывании Песен особливо могут быть
полезны люди
престарелые; они более дорожат верностию дошедших до них
песен и менее подвергались нововведениям. Записывать должно
сначала со слов, потом поверять с голоса, ибо люди, привыкшие
петь Песни, обыкновенно лучше вспоминают их, когда поют, нежели когда сказывают.
Песни, которые поются в народе, должны быть записывае-
мы слово в
слово, все без изъяна и разбора, не обращая внимания
на их содержание, краткость, нескладность и даже кажущееся
бессмыслие: иногда поющий смешивает части нескольких Песен
в одну, и настоящая песня открывается токмо при сличении
многих списков, собранных в различных местах.
Стихи, каковы: о Лазаре Убогом, об Алексее Божьем челове-
ке, о Страшном
суде, о Борисе и Глебе и проч. – поются нищими,
особенно слепыми (всего чаще на ярмарках) и вообще простолюдинами во время постов. Записывать их также удобнее сперва
со слов, а потом поверять с голоса. Они заслуживают особенное
внимание потому, что никогда издаваемы не были, хотя заключают в себе высокую
поэзию предмета и выражения.
126
Глава 3. Языковы как фольклористы
Надеясь, что соотечественники наши примут участие
в этом общественном деле, мы покорнейше просим доставлять
стихи и песни в г. Симбирск на имя г. гиттенфервальтера Петра Михайловича Языкова.
П. Киреевский
Н. Языков
А. Хомяков
Симбирские губернские ведомости. – 1838, 14 апреля. – № 15.
Прибавления №14. Частные извещения, II.
В нем изложены все те принципы, которые выработали братья Языковы и П. Киреевский за восемь лет собирательской деятельности. Собирательство названо уже «общественным делом»:
«Надеясь, что соотечественники наши примут участие в этом
общественном деле» (курсив мой. – Д. А.).
«Песенная прокламация» подводит определенный итог деятельности кружка Языковых–Киреевских, мотивирует саму
эту деятельность: «Желая сохранить остатки нашей народной
поэзии, особенно песни и так называемые стихи, мы собрали
в течение нескольких лет и приготовили к печати большое их
количество».
Важно то, что Языковы и П. Киреевский как исследователи
и собиратели уловили моменты развития, изменения, происходящие в фольклоре. Они, ссылаясь на свой опыт («опыт нам показал»), свои наблюдения, впервые отметили зависимость развития
фольклорных жанров от изменения объективной действительности: «Опыт нам показал, что необходимо спешить с собиранием этих драгоценных остатков старины, приметно исчезающих
из памяти народа с переменою его нравов и обычаев...»
Здесь нет установки собирать только старину (в записях Языковых есть и современный им фольклор), но звучит просьба
обратить внимание на те жанры, которые уходят из живого бытования. Фронтальный метод записи фольклора, по их мнению,
важно распространить и на другие районы России: «...для полного издания песен и стихов необходимо, чтобы они были записаны
везде (курсив мой. – Д. А.), где это возможно».
Собиратели понимали, что для такого грандиозного дела необходимы общие усилия собирателей: «...важно и в этом деле
127
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
общее участие всех дорожащих спасением нашей своенародной
словесности от конечного ее истребления».
Методические указания собирателям не потеряли свою значимость и для современных исследователей.
Правило «записывать сначала со слов», потом «поверять с голоса» остается важным и до сегодняшнего дня, оно имеет и объяснение: «Люди, привыкшие петь песни, обыкновенно лучше вспоминают их, когда поют, нежели, когда сказывают».
Принцип точности записи также был выработан в кружке Языковых–Киреевского: «Песни... должны быть записываемы слово
в слово, все без изъятия и разбора, не обращая внимания на их содержание, краткость, нескладность...». Идеологические пристрастия собирателей никак не сказались на их основном методе: записывать «все без изъятия».
Впервые они указали и на значимость вариантов, необходимость
записывать разные варианты одной песни или стиха: «...настоящая
песня открывается только при сличении многих списков, собранных в различных местах».
Эта методика записи стала основой для последующих поколений
собирателей.
Находим в «Песенной прокламации» и объяснения особому вниманию к духовным стихам: они уходят из живого бытования и «никогда издаваемы не были, хотя заключают в себе высокую поэзию
предмета и выражения». Это объяснение тому, почему издание Песен П. Киреевский начал именно со стихов.
Центром сбора материала сделали не случайно Петра Михайловича Языкова: он к этому времени собрал наиболее значительную
коллекцию и как ученый-геолог, этнограф владел методикой собирания различных коллекций. Кроме того, Н. Языков и П. Киреевский вскоре уезжали на лечение за границу. Вместе с этим, это было
и определенное уважение, оказанное П. Киреевским, Н. Языковым
и А. Хомяковым П. М. Языкову, которого как собирателя ценили
и Пушкин, и Гоголь. В своей же губернии и среди своих крестьян
он был известен и как доктор-гомеопат, и как археолог.
Языковы и П. В. Киреевский разработали научную методику записи фольклорных произведений, основанную на опыте и проверенную опытом. Они обнародовали эту методику в то время, когда
имели богатый научный фонд записей фольклора, классифицирова-
128
Глава 3. Языковы как фольклористы
ли его и определили виды и жанры фольклорных текстов. Несомненно, что П. Киреевский был первым теоретиком жанра духовных
стихов.
Напомним, что еще в письме от 12 июля 1831 г. из Ильинского,
где Н. Языков с П. Киреевским записывали песни, Н. Языков, привлекая к этой работе братьев, изложил методику записи; он просит
брата растолковать «отличному писцу Манукову», как надо записывать песни: «...пусть записывает слово в слово как поется, не ленясь
записывать одну и ту же песню и несколько раз, когда найдет в ней
какие-либо перемены: в краях, тобою теперь посещаемых, верно
(курсив мой. – Д. А.) есть много особенно оригинально-прекрасного по сей части. Да нужно было записывать и сказки, напр<имер>,
что такое Лазарь, поемый нищими, но это после. А волжские песни?
Что же мы?» [77, с. 6–7].
Из письма видно, что Н. Языков «верно» знает, что на Волге много замечательных песен. Именно он заставляет братьев записывать
и сказки, и духовные стихи, не зная еще, как их назвать.
Уже и здесь точность записи, учет вариантов были на первом месте.
Важно отметить то, что Языковы, Киреевские обучали первых
фольклористов-собирателей навыкам записи. Хотя Н. Языков изза своего почерка, о котором среди друзей ходили легенды, и сам
не мог разобрать, что написал, непосредственно сам записывал
мало текстов, все же обучил многих писцов этому делу и был организатором собирательской работы в Поволжье. Все эти принципы
и были ведущими в создании Собрания. В настоящее время трудно
с достаточной точностью сказать, кто первый выдвинул эти принципы в качестве основы собирательства на первое место: Языковы
или П. Киреевский.
Важно, что они учли весь предшествующий опыт русской фольклористики и обнародовали в своей «Песенной прокламации» самые передовые принципы, распространяя их среди провинциальных своих последователей.
П. Киреевский запрашивал у Языковых и паспортизацию к текстам, которую они ему и сообщали.
Языковы, как отмечено, осознанно передали дело издания Собрания П. Киреевскому как наиболее знающему, добросовестному,
а главное – желающему заниматься изданием ученому.
129
Абашева Д. В. Н. М. ЯЗЫКОВ И НАРОДНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
Неудачу с изданием песен истолковывали разными причинами:
современники – медлительностью, болезнями, домашними неурядицами П. В. Киреевского; М. К. Азадовский, учитывая это – «грандиозностью задачи, которую поставил перед собой П. В. Киреевский» [4, т. 1, с. 337]; А. Д. Соймонов – «условиями николаевского
режима», в котором «научная публикация произведений народной
поэзии, правдиво отражавшей жизнь и быт крепостного крестьянства, не могла увидеть свет» [114, с. 38].
Все исследователи правы, только следует иметь в виду совокупность этих причин и обстоятельств.
Несмотря на то что Собрание публиковалось частями, и в более
позднее время все же оно было событием в общественной и литературной жизни и в становлении научной фольклористики не только
в центре, но и в регионах России.
Деятельность Языковых имеет самостоятельное значение в истории русской литературы и фольклористики.
Новую струю внес Н. Языков в историю поэзии «пушкинской
эпохи». П. М. Языков был у истоков геологии, А. М. Языков был
наставником, вдохновителем обоих братьев, замечательным человеком своего времени. Все Языковы, создав основу фольклорного Собрания П. Киреевского, оставили своим потомкам замечательный
труд своей жизни. «Правосудное потомство» должно по достоинству оценить их заслуги перед русской культурой.
Обострение интереса к народной поэзии, обнаруживающееся в начале 1830-х годов, М. К. Азадовский объясняет политическим спором вокруг проблемы народности и считает справедливо,
что «фольклор является основным материалом при решении проблемы народности. Отсюда и фольклоризм в литературе 30-х гг.
Не случайно, что с 1831 г. появляются первые сказки Пушкина,
«Вечера на хуторе близ Диканьки» Гоголя и организация широкого собиратель ства фольклора, предпринятого Киреевским и Языковым. «Это возник ло в боевой атмосфере 30-х годов» [114, с. 38].
М. К. Азадовский из теоретической проблемы народности выводит, как видим, интерес к фольклору. На наш взгляд, это интерес
как бы «вторичной волны». Первоначально все же возникло широкое собирательство, внимание к народу и появилась тема народа
в литературе (2-я пол. XVIII века), началась фольклоризация литературы в XVIII – начале XIX века, познание русской старины, – все
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]