Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Международные отношения (парадигмы, теории, социология). Учебное пособие для вузов
.pdf
Содержание
ТММ — 363. Релевантность конструктивистской
теории для ТММ — 365. Резюме — 369.
5.5. Основные темы и сюжеты МО в контексте ТММ . . . . . . . . . . . . . 371
Власть (Князь) в ТММ — 371. Решение в ТММ — 376.
Элита и массы в ТММ — 378. Диалог и война
цивилизаций — 380. Дипломатия: антропология и
традиционализм — 384. Экономика в ТММ — 387. СМИ
в ТММ — 392. Резюме — 393.
Приложение. Контргегемония в Теории Многополярного Мира. . . . . . . . . . . .396
Понимание «гегемонии» в реализме — 396. Гегемония в
концепции Антонио Грамши — 397. Грамшизм в
критической теории: левый уклон — 401. «Грамшизм
справа» — ревизия Алена де Бенуа — 403. Денонсация
евроцентризма в исторической социологии — 405.
Переход к многополярности — 407. Синтаксис
гегемонии/синтаксис контргегемонии — 409. Глобальная
революционная элита — 411. Ресурсы контргегемонии:
«ревизионеры» миропорядка и их уровни — 412.
Контргегемония и Россия — 415.
Библиография . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 417
11
Монографии автора . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 429
Abstract . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 431
Введение
Международные отношения как академическая дисципли-
на. Международные Отношения
1
(International Relations) впервые стали
осмысляться как самостоятельная дисциплина в контексте политиче ской
науки в начале ХХ века. Первая кафедра с таким названием была основана
в 1918 году в Уэльском университете в Англии. Вслед за этим практически
сразу возникли аналогичные кафедры в США и Швейцарии (Женева).
В начале 1920-х годов, сразу по окончании Первой мировой войны, в Лондонской школе экономики был открыт факультет Международных Отношений, который впервые стал выдавать дипломы по этой дисциплине.
Отдельным университетом, занимающимся исключительно изучением Международных Отношений, стал Учебный Институт Международных Отношений (Graduate Institute of International Studies) в Женеве,
основанный при активном участии Лиги Наций в 1927 году. В этом Университете были защищены первые диссертации (PhD) по этой дисциплине, что завершило ее академическую институционализацию.
С 1944 года в СССР действует Московский государственный Институт Международных Отношений, приоритетно занимающийся образованием и научными исследованиями в этой области.
Международные Отношения стали дисциплиной в контексте общего
направления современной политической науки, которая начала активно
развиваться с XIX века в Европе, хотя первые трактаты о политике, и в
том числе об отношениях между Государствами2, появились еще в Древнем мире. Но в самостоятельный предмет науки политика и, в частности,
Международные Отношения, превратились лишь в последние двести
лет. При этом в отдельную область политической науки Международные
Отношения выделились в тот исторический момент, когда после драматических событий Первой мировой войны европейцы, в первую очередь
англичане, ясно осознали взаимосвязь между политическими процессами в глобальном масштабе и стали отдавать себе отчет в том, что область
Международных Отношений представляет собой некоторую систему, устроенную в соответствии с вполне определенной парадигмой, а значит,
подлежащую научному изучению.
1
Следует отличать Международные Отношения как дисциплину от международных
отношений как предмета этой дисциплины. В первом случае мы будем писать это словоочетание с большой буквы (в таком случае речь идет о науке), во втором — с маленькой (в таком
случае речь идет о поле отношений между Государствами и иными акторами).
2
В данном учебнике ряд терминов (в частности, «Государство», «Империя», «Политическое») пишутся с заглавной буквы, как это принято в международной литературе по
социально-политической культуре.
Введение
13
Так постепенно стали складываться базовые представления о поле Международных Отношений, об их структуре, основных акторах (дей ствующих
лицах), закономерностях и процессах, взаимодействиях и трансформациях.
О том, вылилось ли все это, в конце концов, в строгую и полностью достоверную науку или речь все же шла о «problem solving theory», т. е. о теории,
разработанной наспех, ad hoc и в чисто утилитарных целях, дискуссии ведутся до сих пор. Но в любом случае столетняя история Международных Отношений как самостоятельной области научных исследований помогла накопить основательный теоретический, фактологический и методологический материал, на основании которого можно исследовать эту область
политических процессов, структур и институтов последовательно и систематически. Даже те, кто критикуют «претензии на объективность» этой дисциплины, не могут отрицать ее пользы и релевантности для осмысления
реалий мировой внеш ней политики, а также процессов, протекающих в
сфере международных и глобальных взаимодействий.
МО как продукт политической философии Модерна (евроцентризм). С самого начала знакомства с дисциплиной «Международные
Отношения» следует учитывать то обстоятельство, что она возникла в Европе ХХ ве ка, а значит, несет на себе концептуальный отпечаток эпохи Модерна в его позитивистской стадии. Поэтому социологическая традиция настаивает на том, чтобы относить классические направления в Международных
Отношениях (реализм, либерализм и марксизм) к позитивистским. Это значит, что базовые теории Международных Отношений строятся в классической научной топике Нового времени, где субъект (гносеология) и объект
(онтология) строго разведены между собой. Область реальных объектов и
объективных отношений между ними составляет постоянную и безусловно
признаваемую всеми классическими школами онтологию Международных
Отношений, существующую независимо от того, как ее понимают исследователи. Наличие этой независимой онтологии и позволяет отнести Международные Отношения к науке как таковой и обосновать возможность построения отвлеченной и полностью незаинтересованной теории как субъективного отражения безусловно объективного. В этом Международные
Отношения полностью вписываются в разряд остальных социально-политических дисциплин, признающих позитивную действительность исследуемых ими процессов, величин и предметов. Иными словами, Международные Отношения заведомо разделяют область объективной реальности (онтологию) от ее субъективного представления (гносеологии) и всячески
фиксируют эту разделительную черту — анализируя то, как объективные реалии преломляются в субъективном восприятии, очищая по ходу дела это
субъективное восприятие от некритического субъективизма и иллицитных
14
Международные отношения (парадигмы, теории, социология)
проекций воли, сублиминально возводимых в статус объективной констатации («самосбывающееся пророчество» Р. Мертона или wishfull thinking). Насколько это разделение успешно — можно оценивать по-разному, и представители наиболее современных подходов в Международных Отношениях,
опираясь на методологию постмодернизма, ставят это под большое сомнение. Так, намечается еще одна группа теорий Международных Отношений,
которую принято называть «постпозитивистской», и которая отталкивается
от признания слишком тесной и слишком неотрефлектированной связи
гносеологии и онтологии в классических версиях Международных Отношений (критическая теория, конструктивизм), либо вообще ставит под сомнение самосуществование онтологии, отождествляя предмет этой дисциплины с текстом, подлежащим деконструкции (постмодернизм в МО). Но для
того, чтобы понять претензии и критические методологии постпозитивистов в МО, необходимо рассмотреть позитивистские подходы, которые и
становятся в постпозитивизме основным предметом социологического анализа и философ ской деконструкции. Классические теории МО (реализм,
либерализм и марксизм) свято убеждены, что исследуют Международные
Отношения как объективную реальность, поддающуюся логическому,
рацио нальному и незаинтересованному осмыслению. Постпозитивистские
теории своим предметом имеют не эту «объективную реальность», а социо-
логические конструкты, создаваемые самими учеными-международниками
в качестве симулякра реальности или ее заинтересованного проектирования. Поэтому постпозитивизм в МО может быть отождествлен с социологией и социологическим подходом в целом, что и позволяет обосновать потребность в отдельной научной области — Социологии Международных Отно-
шений, куда, кроме того, можно включить те политические теории из числа
классических (социологический реализм Р. Арона, частично Английскую
школу и т. д.), которые в той или иной степени обращались напрямую к социологии. Полнее всего Социология Международных Отношений разработана у представителей постпозитивистского направления, известного как
«историческая социология» (Ф. Холлидэй, Дж. М. Хобсон, С. Хобден и т. д.).
Три волны дебатов в МО. В истории МО как науки принято выделять
несколько волн магистральных дебатов, предопределивших становление
дисциплины и придавших ей тот вид, который она имеет в настоящее время.
Первые большие дебаты проходили между реалистами и либералами (идеалистами) в 1930–1940 годы. Реалисты настаивали на
фундаментально сти национальных Государств и обосновывали принцип «анархии в международных отношениях». Либералы отстаивали
эффективность наднациональных структур и приводили аргументы в
поддержку Лиги Наций. В ходе этих дебатов сформировался целый ряд
Введение
15
базовых теоретических концептов, часть которых признавалась всеми
школами, а часть оспаривалась некоторыми из них. В ходе дискуссий базовые школы сформировались и получили свои названия.
Вторые дебаты проходили в 1950–1960-е годы и касались методоло-
гических оснований МО
1
. Представители МО разделились на две группы: традиционалистов, которые следовали классическим схемам описания процессов международной политики, с теоретическими обобщениями и практическими рекомендациями, но без детального критического
анализа методов и критериев, и бихевиористов, считавших, что МО, как
и любая другая социальная и политическая наука, должна быть основана
на строгих и однозначных правилах, статистических данных, верифицируемых фактах, строгих методологиях. Бихевиористы настаивали на том,
чтобы сконцентрировать основное внимание на поведении людей и их
роли в социальных структурах. Бихевиористы, в частности Мортон Каплан2, ввели в МО понятие «системного анализа», предложив строго различать уровни исследуемых систем — глобальную политическую систему, блоки, группы Государств, суб-государ ственные единицы, и так
вплоть до персонального уровня. В процессе второй волны дебатов были
уточнены основные научные параметры и критерии МО.
Третья волна дебатов проходила с конца 1980-х годов между представителями позитивизма и постпозитивизма в МО. Она затрагивала эпистемологические основания МО как науки в свете постмодернистских
тенденций, поставивших под вопрос базовую научную топику Модерна:
декартовское разделение на субъект и объект и принцип автономии сознания и реально сти, на чем была основана классическая наука. Постпозитивизм не являлся направлением, специфическим только для МО, но
представлял собой проекцию общих философских и социологических
принципов постмодернизма (или постструктурализма) на эту дисциплину. Третьи большие дебаты привели к существенному зазору между научно-теоретическими кругами, профессионально занимающимися МО,
где постмодернизм распространен довольно широко и, как минимум,
учитывается большинством теоретиков, а также практическими политиками и функционерами, профессионально связанными с областью международных отношений, где постмодернистские теории распространены
довольно слабо и чаще всего не учитываются вообще.
МО как область теоретического знания структурирована этими тремя волнами дебатов и сформировалась в процессе их развертывания.
1
Guzzini S. Realism in international relations and international political economy: the con-
tinuing story of a death foretold, New York: Routledge,1998.
2
Kaplan M. System and Process in International Politics. NY: Wiley, 1964.
Часть 1. Позитивистские
парадигмы МО
(классические теории)
1.1. Реализм (первая парадигма)
1.1.1. Теоретические предпосылки реализма.
Философские основы
Реализм в МО как одна из основных парадигм. Реализм в Меж-
дународных Отношениях (реалистская парадигма) является одной из самых развитых и распространенных научных школ. Спор реалистов с либералами (второй по значимости и распространенности школы) помог
выработать основные принципы, понятия и методы Международных
Отношений, вывести признаваемые всеми закономерности, очертить
границы компетенции этой дисциплины. Поэтому изложение Международных Отношений логично начинать именно со знакомства со взглядами реали стов.
Реалисты предложили ряд принципов, которые до определенной
степени приняли представители всех остальных направлений в МО, хотя
толкование их было различно. Так, в частности, реалисты ввели два базовых понятия — анархия в МО и статоцентризм (Государство как единственная инстанция принятия суверенного решения в международной
политике). Но в свою очередь реалисты основывались при построении
своих теорий на классических авторах политической науки эпохи Модерна, включая отцов-основателей современных теорий Государства:
Н. Макиавелли, Т. Гоббса, Ж. Бодена. К идеям этих политических философов и восходят основные теории реалистов.
В основе реалистского течения в МО и, шире, общего дискурса всей
этой научной дисциплины, лежит принцип современного национального
Государства как главного актора. Вся область международных отношений, таким образом, является в первую очередь (а для реалистов исключительно и абсолютно) полем взаимодействия суверенных Государств.
Теоретически это следует из трех основных политико-философских моментов: «князя» (Н. Макиавелли), «Левиафана» (Т. Гоббс) и «суверенитета» (Ж. Боден). Эти три момента, возведенные в теорию современного
Часть 1. Позитивистские парадигмы МО (классические теории)
17
Государства, стали основой европейского международного права (Jus
Publicum Europeum) по окончании тридцатилетней войны и были закреплены в Вестфальском договоре, получив название Вестфальской
системы. Так теория превратилась в практику. Дж. Хобсон
1
называет
Вест фальский миропорядок, в котором главным фактическим и юридическим актором является национальное Государство, «теорией Большого
Взрыва в Международных Отношениях», подчеркивая тем самым, что,
начиная с эпохи Вестфальского мира, такое отношение к Государству
стало рассматриваться не просто как преобладающее, но как универсальное, нормативное и единственно возможное.
Из этого можно сделать следующий вывод: поле международных отношений есть поле отношений между национальными Государствами,
которые являются здесь базовыми акторами. Этот принцип признают
представители всех позитивистских парадигм в МО, с той лишь разницей, что реалисты абсолютизируют Государство и отказываются признавать значение каких-то иных транснациональных или внутриполитических факторов при структурировании системы международных отношений, а либералы в МО, напротив, дополняют номенклатуру этих акторов
другими — Транснациональными Корпорациями, Неправительственными Организациями и т. д. Марксисты же в МО полагают, что наряду с
межгосударственными факторами решающее значение имеют классовые
противоречия, т. к., согласно марксизму, и буржуазный и пролетарский
классы по определению интернациональны, а следовательно, их интересы
выходят за пределы границ национальных Государств.
Теперь рассмотрим несколько подробнее теоретические постулаты,
лежащие в основе осмысления природы, функции и структуры современного Государства у отцов-основателей политической философии Нового времени.
«Князь» (Н. Макиавелли). Одним из первых теоретиков современного Государства был итальян ский философ Никколо Макиавелли
(1469–1527). Макиавелли концентрирует свое внимание на фигуре
«князя»
2
, но понимает под ней не традиционного монархического правителя, чье правление основано на традициях и гарантировано исторической, социальной и политической инерцией, которой ему надо придерживаться, а «нового Князя», т. е. такого политического деятеля, которому предстоит создать Государство, политическую систему, с нуля,
1
Hobson J.M. The Eurocentric Conception of World Politics: Western International Theory,
1760–2010. Cambridge: Cambridge University, 2011.
2
Макиавелли Н. Государь. М.: Планета, 1990.
18
Международные отношения (парадигмы, теории, социология)
опираясь на волю и разум. Именно такой «новый принц» интересует Макиавелли в первую очередь, т. к. он сталкивается с задачей обоснования
политического творчества, основанного на рациональности, воле и эффективности.
Макиавелли рассматривает (или конструирует) новый политический
объект, не существовавший ранее в эпоху европейского Средневековья и в
Античности: это современное Государство, представляющее собой аппарат
эффективной организации общества в интересах правителя (нового князя),
но нуждающийся в испытании на эффективность. Новый Князь в отличие
от старого Князя не просто должен сохранить власть в заведомо данном ему
обществе с глубоко укоренными традициями и порядками, которым ему остается только следовать, но создать это общество, эти порядки и в ходе такого создания закрепить свою власть и продемонстрировать свою эффективность на деле. При этом Макиавелли рассматривает религию и традиции
как рукотворные конструкты тех, кто в свое время выступали в роли «новых
князей» и заложили политические и социальные традиции, лежащие в основе политической и культурной инерции. Такое отношение к религии вызвало запрет трудов Макиавелли со стороны Ватикана.
Государство Макиавелли не имеет никакого другого смысла, кроме
как инструмент властвования «нового князя», поэтому все его институты
и прин ципы должны обязательно иметь рациональную цель и подтверждать свою эффективность. Волевой характер правления отвечает за то,
чтобы менять политические правила в тот момент, когда это становится
оправданным теми или иными целями. Формула «цель оправдывает
средства», если не по форме, то по содержанию, вполне относится к Макиавелли и применима к осмыслению Государства в политической философии Нового времени в целом. Так, Макиавелли в другом своем труде
«Рассуждения о первой декаде Тита Ливия»
1
выступает в защиту республиканских идей, что позволяет толковать фигуру «нового князя» как собирательную фигуру политической власти, независимо от того, имеет ли
она единоличный (монархический) или коллективный (республиканский) характер. В обоих случаях наиболее важным является то, что Государство мыслится как полностью инструментальный механизм властвования, где все сводится к эффективности захвата и удержания власти
правящей элитой («новым князем») и расширению и защите национальных территорий, что и входит в основную обязанность правителей и является одним из главных критериев эффективности и устойчивости их
правления.
1
Макиавелли Н. Государь. Рассуждения о первой декаде Тита Ливия. М.: Азбука-клас-
сика, 2009.
Часть 1. Позитивистские парадигмы МО (классические теории)
19
Особенностью политической философии Макиавелли, также принятой большинством политических философов эпохи Модерна, является
разделение сферы морали на две составляющие: на личную и Государственную мораль. Если личная мораль есть дань традиции и не подлежит
рациональной трактовке, утверждает Макиавелли, то мораль Государственного правления, напротив, сводится к эффективности при достижении поставленных целей и поэтому при определенных условиях может
входить в конфликт с нормами личной морали. Так, Макиавелли утверждает, что для захвата и удержания власти «новый Князь» может прибегать
в чрезвычайных ситуациях к аморальным поступкам: отравлению, обману, убийству, насилию, подкупу, лжи и т. д., которые оправдываются интересами властвования как такового или интересами Государства (например, отстаиванием его территориальной целостности). Макиавелли
не покушается на личную мораль, полагая, что она имеет право на существование, и для обычных граждан исчерпывает собой нормативы поведения. Для «князя», однако, доминирующей моралью является совершенно иной набор критериев и оценок, правил и процедур, которые измеряются эффективностью в достижении поставленных целей и,
соответственно, удержанием власти в своих руках и отстаиванием национальных интересов Государства.
При том, что большинство исследователей оценивает идеи Макиавелли как циничные и аморальные (выражение «старина Ник» в английском политическом сленге иногда используется как синоним дьявола),
его влияние на политическую мысль Нового времени огромно.
Левиафан (Т. Гоббс). Другим ключевым теоретиком современного
национального Государства был английский философ Томас Гоббс
(1588 –1679). Гоббс при построении этой теории исходит из антропологического пессимизма, т. е. уверенности, что естественным состоянием человеческих индивидуумов, предоставленных самим себе, является анархия,
насилие, эгоизм, жажда удовлетворения материальных нужд за счет всех
остальных, и вытекающая из этого «война всех против всех»
1
. Гоббсу принадлежит важнейшая формула: «человек человеку волк» (homo homini
lupus est). Эгоистическая природа человека препятствует созданию гармоничного общества, кооперации и исключает альтруизм и солидарность.
Но человек при этом наделен рассудком. Это дополнительное свойство, отсутствующее у зверей (или заменяемое у них инстинктом), подталкивает человека к тому, чтобы осознать разрушительность естественного состояния и
1
Гоббс Т. Левиафан, или материя, форма и власть Государства церковного и граждан-
ского // Гоббс Т. Сочинения: В 2 т. М., 1991. Т. 2.
20
Международные отношения (парадигмы, теории, социология)
прийти к выводу о необходимости искусственного создания ограничений
«войны всех против всех». Так, по мысли Гоббса, люди обнаруживают потребность в «социальном контракте», т. е. базовом соглашении, где все
вместе добровольно отказываются от безграничной и ничем не сдерживаемой реализации своих эгоистических желаний в пользу системы общепринятых правил. Но эгоизм естественного состояния, т. е. сама человеческая природа, по Гоббсу, требует, чтобы сдерживание насилия осуществлялось инстанцией, способной предотвратить насилие также
насильственным способом. Поэтому учреждаемая в социальном контракте инстанция должна быть силовой, могущественной, внушающей страх и
ужас, способной осуществить насилие в отношении тех, кто стал бы нарушать установленные правила и возвращаться к естественному состоянию
(анархии). Так Гоббс приходит к концепции Левиафана, устрашающего
библейского чудовища, живущего в море, и внушающего ужас. Левиафан — это земной бог, созданный людьми в процессе социального контракта для предотвращения взаимного самоистребления и обуздания анархии. Левиафан — это современное Государство.
В отличие от традиционного Государства Средневековья и, особенно, от Империи, Левиафан не имеет никакой миссии, никакой духовной
или исторической положительной цели, никакого собственно божественного предназначения. Левиафан не ставит перед собой цели исправить природу человека, Гоббс считает, что это невозможно и нереалистично. Левиафан просто предотвращает анархию и закономерное самоистребление человеком человека. Это начало и конец его функции. При
этом Левиафан создается снизу, он рукотворен, он — продукт рационального вывода человека из осмысления своей социальной (точнее, асоциальной) природы.
Такое понимание Государства становится одной из главных форм
толкования политики в Новое время, и в той или иной степени принимается большинством представителей политической науки Модерна.
Левиафан есть аппарат легитимного насилия (так определит позднее
социолог Макс Вебер сущность Государства), поскольку он представляет
собой продукт договора и воплощение рационального начала в человеке,
преодолевающего таким образом свое естественное (животное) состояние. Внутри зоны полномочий Левиафана общество организовано упорядоченным образом, анархии нет. При этом Левиафан может быть рассмотрен как самостоятельная единица, которая действует по автономной
логике, начиная с того момента, как социальный контракт заключен. Эта
единица выступает как инстанция коллективной рациональности, устанавливающая правила поведения индивидуумов в зоне их взаимодей-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]