Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Международные отношения (парадигмы, теории, социология). Учебное пособие для вузов
.pdf
Часть 2. Постпозитивистские парадигмы в МО (постмодернистские теории)
111
ростепенными и иррелевантными — все то, что касается нюансов культуры, ценностей, быта, психологических установок и привычек,
исторических традиций, широкого поля смыслов, присущих каждому
конкретному обществу как уникальному явлению. Классические теории
сбрасывают эти факторы со счетов, удовлетворяясь «разбавленным»
описанием (с высокой степенью редукции), и полагая, что отдельные
наи более значимые инстанции (Государство — у реалистов, Государство
и демократия — у либералов, классы — у марксистов и т. д.) полностью и
исчерпывающе дисконтируют все остальные факторы, выступая как
обобщающий результирующий вектор. В грубом приближении такого
«разбавленного» описания, как правило, бывает достаточно. Но для
строгой научности это не приемлемо, настаивают нормативисты, т. к. в
ходе углубленного исследования и «густого» описания часто вскрывают
такие факторы и соотношения, которые радикально меняют всю наблюдаемую картину и, в частности, прогнозируют и систематически описывают заложенные в ней сбои, кризисы и синкопы, не улавливаемые позитивистскими методами. «Смысл имеет значение» — это могло бы стать
формулой нормативистов в МО.
Майкл Уолцер наряду с «густым» описанием разрабатывал «коммунитаристское» измерение в международных отношениях, основанное на
анализе углубленного диалога между конкретными органическими обществами /общинами.
2.6. Историческая социология в МО
Стивен Хобден: критика хронофетишизма и темпоцентризма.
Представители «исторической социологии», сложившейся в лоне послед-
него поколения ученых Английской школы в МО, основывают свои концепции на критике двух выделяемых особенностей большинства классических теорий МО: хронофетишизма и темпоцентризма (C. Хобден1,
Дж. Хобсон).
«Хронофетишизмом» они называют присущее теоретикам МО (ложное) убеждение, что порядок международных отношений, который существует в настоящее время, возник сам по себе, является естественным,
единственно возможным, спонтанным и неизменным, «самосозданным»
и «вечным». Такая установка затемняет изучение процессов и механизмов властвования, скрывает логику формирования социальной идентичности, игнорирует баланс инклюзий /эксклюзий, что совокупно не «раз
1
Hobden Stephen, Hobson John M. Historical sociology of international relations.
112
Международные отношения (парадигмы, теории, социология)
и навсегда», но постоянно производит настоящее, как оно есть, через череду изменений.
«Темпоцентризм» же — это иллюзия изоморфизма (однородности)
всех существующих и существовавших когда-либо систем международных отношений, рассматриваемых на основании тех моделей, которые
являются преобладающими сегодня, что затрудняет понимание сущности международных отношений в их исторической эволюции.
Помещая МО на шкалу истории, сторонники «исторической социологии» приходят к выявлению «интернациональных систем»
1
(Б. Бузан,
Р. Литтл2), каждая из которых представляет собой совершенно особую
модель взаимодействия различных акторов внутри и вовне базовых политических единиц (units) в том контексте, который условно можно назвать «интернациональными отношениями». Развивая историко-социологический подход к интернациональным системам, Б. Бузан задается
очень важным вопросом: а возможно ли построение теорий МО в ином
идейно-историче ском и социологическом контексте, нежели западный?
Повышенное внимание к прошлому и к характеру исторических
трансформаций «интернациональных систем» позволяет не только точнее понять настоящее, но конструировать будущее (т. к. здесь акцент ставится на осознании возможных перемен), которое верстается уже сейчас.
От фиксированных «позитивных» реалий классических теорий МО «историческая социология» ведет к постоянно меняющимся семантически
переменным единицам и конфигурациям, требующим всякий раз особого и тщательного рассмотрения. По сравнению с такими утонченными
концепциями, классические теории МО выглядят грубыми аппроксимациями, основанными на неоправданном и упрощенном редукционизме.
3
Джон Хобсон: критика евроцентризма и расизма. Фундаментальным прорывом в МО стала новая книга представителя исторической
социологии в МО Джона Хобсона «Евроцентричная концепция мировой
4
политики: западная интернациональная теория, 1760–2010»
1
Современного теоретика МО Барри Бузана иногда причисляют к Английской школе
в МО, а иногда к исторической социологии. Эти направления довольно близки.
2
Buzan Barry, Little Richard. International Systems in World History: Remaking the Study of
International Relations. Oxford: Oxford University Press, 2000.
3
Acharya Amitav, Buzan Barry (eds.). Non-Western international relations theory: perspectives on and beyond Asia. London: Routledge, 2010; Buzan Barry, Acharya Amitav. Why is there no
non-Western international relations theory?: an introduction //International Relations of the AsiaPacific. 7 (3). 2007; Buzan Barry, Acharya Amitav. Conclusion: on the possibility of a non-Western
IR theory in Asia. International Relations of the Asia-Pacific. 7 (3). 2007.
4
Hobson J. The Eurocentric Conception of World Politics: Western International Theory,
1760–2010. Cambridge: Cambridge University Press, 2012.
. Хобсон
Часть 2. Постпозитивистские парадигмы в МО (постмодернистские теории)
113
ставит перед собой задачу проанализировать в духе постпозивистского
подхода базовые установки МО как научной дисциплины, разработанной западными учеными в контексте западной политической культуры.
В ходе скрупулезного и детального анализа основных направлений в
МО, школ, парадигм и позиций, а также философских платформ предшественников МО, Хобсон приходит к выводу, что все эти модели построены на откровенно расистской предпосылке отождествления европейского политического опыта и европейской истории с универсальным
опытом и универсальной историей всего человечества, при том, что неевропейским народам, культурам и Государствам отводится роль отсталых недочеловеческих недо-обществ, которым суждено либо с опозданием повторить европейский путь, либо коснеть в своем несовершенстве. Хобсон показывает, что вся система МО до 1945 го да строилась
практически на откровенном расизме.
В духе раннего эволюционизма все типы обществ делились на:
– цивилизованные;
– варварские;
– дикарские.
При этом логика исторического процесса однозначно отождествлялась с необратимым движением по цепочке: дикость — варварство — цивилизация. При этом цивилизация рассматривалась как венец развития,
совершенство и цель. Дикость — как убогое полуживотное существование примитивных архаических народов. Варварство (деспотические общества Премодерна) — как переходная стадия к цивилизации. На уровне
исторических этапов это соответствовало трем фазам: архаика — традиция — современность.
Этим трем типам общества западные философы придавали до
определенного времени откровенно расовую специфику (пока этот
подход не был скомпрометирован национал-социализмом Гитлера). Цивилизация отождествлялась с белыми. Дикость — с черными
(и красными, если принимать во внимание американских индейцев).
Варварство — с желтыми (азиатами). Также определялись и зоны в
мировом пространстве: в центре — белый мир развитых европейских
обществ; на периферии — африканские и тихоокеанские аборигены;
между ними — азиатские (желтые) общества. При этом Хобсон на множестве конкретных примеров показывает, что такая расистская модель
структурирования международных отношений была характерна как
для империалистов, так и для антиимпериалистов, как для реалистов,
так и для либералов, как для пацифистов, так и для милитаристов, как
для глобалистов, так и для националистов, как для марксистов, так и
114
Международные отношения (парадигмы, теории, социология)
для сторонников национально-освободительного движения в Третьем мире. Везде белая цивилизация ставится выше желтого варварства
и черной дикости, и движение к цивилизации считается единственной целью развития и прогресса. Маркс с его «азиатским способом
производства» или Вудро Вильсон, бывший сторонником ограничения возможностей обучения чернокожих в престижных американских
университетах, не являются исключениями: все направления в МО
являлись строго расистскими.
После 1945 года, показывает Хобсон, ситуация изменилась, но лишь
на поверхности. Никто больше не осмеливался говорить открыто о «Бремени белого человека», но расизм никуда не исчез, перейдя в область
подразумевания и оперируя отныне с понятиями «модернизация»,
«структурная подстройка», «развитие», «помощь Третьему миру», «глобализация», «демократизация» и т. д. В основе новейших теорий МО по
прежнему лежит евроцентризм: универсальными считаются только ценности, коды, институты и социоэкономические модели западного мира,
а всем остальным обществам предлагается их копировать (добровольно
или насильственно). В этом смысле неолибералы, интернационалисты
или неомарксисты в духе Валлерстайна видятся как классические расисты (не говоря уже о реалистах): все они настаивают на универсальности
исторического опыта Запада и оценивают все человечество в евроцентристской оптике. Только теперь это не открытый расизм, но сублиминальный, подсознательный. Однако все теории Первого–Второго–Третьего мира, ядра–полупериферии–периферии и т. д. выстроены по изначальной модели иерархизированных типов общества. И поэтому в МО до
сих пор преобладают жестко расистские предрассудки: любое азиатское
или просто незападное общество заведомо видится как несовершенное,
переходное, коррумпированное, угрожающее цивилизации и готовое в
любой момент скатиться к откровенному варварству.
Хобсон показывает, что идея универсальности принципа суверенитета на практике применяется только к западным «цивилизованным» обществам: в отношении других незападных держав по умолчанию действует принцип «дефолтного» или «градуального» (частичного) суверенитета. Такое отно шение мы видим в колониальную эпоху, где право на
захват территорий, дале ких от Европы, оправдывалось царящими там
«дикостью» или «варвар ством». Но и в XXI веке все остается ровно таким
же, и аналогичными ар гументами обосновывается вторжение войск
США и НАТО в Ирак, Аф га нистан, Ливию.
Историческая социология в МО показывает, что вся дисциплина
МО, будучи западной по происхождению, времени появления и своей
Часть 2. Постпозитивистские парадигмы в МО (постмодернистские теории)
115
структуре, отражает базовые расистские (откровенные или сублиминальные) и евроцентристские установки, свойственные западной культуре и философии в целом, но яснее всего проявляющиеся именно в
международных отношениях, где иерархизация обществ приобретает наглядный характер.
2.7. Конструктивизм в МО
Когнитивизм. Между позитивистскими и постпозитивистскими па-
радигмами располагается конструктивизм (А. Вендт1, Н. Онуф2, М. Фин-
3
, Дж. Рудджи4, П. Катценштайн5, С. Гудзини6 и т. д.). По крайней
нмор
мере, на этом настаивают сами представители этого направления в МО
(в частности, А. Вендт).
Представители этого направления сосредотачивают основное внимание на когнитивной сфере, т. е. области мышления (когнитивизм).
Так, Марта Финнмор утверждает
редь определяется не объективной структурой отношений материальных
сил, но когнитивной структурой, состоящей из идей, верований, ценностей, норм и институций, взаимно принимаемых акторами. МО, согласно ей, есть сумма не баланса сил (могуществ — power), но сигнификаций и социальных ценностей
7
, что мировая политика в первую оче-
8
.
Питер Катценштайн: конструкции социальных взаимодействий. Другой конструктивист, Питер Катценштайн, привлекает внима-
ние к значимости культурных факторов в МО, которые в определенных
ситуациях становятся определяющими. Он показывает, что идеальная
структура, формирующая разделяемые акторами нормативы, не просто
аффектирует их поведение, но способствует конституированию самих
этих акторов, конструированию их идентичности и их интересов — эти
интересы не объекты, ожидающие обнаружения, но конструкции соци-
1
Wendt Alexander. Social Theory of International Politics. Cambridge University Press, 1999.
2
Onuf Nicholas. World of Our Making: Rules and Rule in Social Theory and International
Relations. Columbia: University of South California Press, 1989.
3
Finnemore Martha. National Interests in International Society. Cornell: Cornell University
Press, 1996
4
Ruggie John. What Makes the World Hang Together? Neo-utilitarianism and the Social Con-
structivist Challenge // International Organization 52. 4. Autumn 1998.
5
Peter J. Katzenstein (ed.) The Culture of National Security: Norms and Identity in World
Politics. New York: Columbia University Press, 1996.
6
Guddzini Stefano. A reconstruction of Cоnstructivism in IR // European Journal of Interna-
tional Relations Copyright. Vol. 6 (2). 2000.
7
Finnemore Martha. National Interests in International Society.
8
Ibidem.
116
Международные отношения (парадигмы, теории, социология)
альных взаимодействий. Культурные среды не просто влияют на мотивации поведения Государств, но аффектируют фундаментальный характер
этих Государств, их идентичность, считает он
1
.
По редакцией Катценштайна вышла книга «Цивилизации в мировой
политике»
2
, где авторы подробно и основательно исследуют то, как цивилизационные и культурные особенности аффектируют представления
о нормативной политике, и какие версии политических систем существуют в мире, наряду с более или менее подробно описанными западными. Влияние культурных паттернов на представление о сущности Политического в разных цивилизациях помогает понять структуру межнациональных отношений среди незападных (азиатских) обществ.
Катценштайн подчеркивает, что исламское, индийское, буддистское,
китайское понимание общества, Государства, человека, исторического
времени, иерархии качественно отличаются в каждом конкретном случае — как от соответствующих западных концепций, так и друг от друга.
В эпоху глобализации учет таких факторов является чрезвычайно важным.
Николас Онуф: мир, который создали мы. Эту же тему развивает
один из основателей конструктивистского подхода в МО Николас Онуф,
настаивающий на том, что структуры и агенты (акторы) международных
отношений влияют друг на друга и постоянно переопределяют и реконституируют друг друга. Он пишет в своей книге, чье название могло бы
стать кратко изложенной программой конструктивизма «Мир, который
мы сами и создаем», что не только социальные отношения делают людей
тем, что они есть, но и люди делают эти отношения тем, что они есть че-
3
рез взаимодействие друг с другом и с природой»
.
Поэтому, как евроцентризм формирует незападные общества, так и
сами эти общества в определенной мере оказывают воздействие и на политику Запада. Мир не дан нам, настаивает Онуф, мы делаем его сами, с
опорой на наши взгляды, интересы и ценности.
Александр Вендт: плюрализм идентичностей. Другой видный
представитель конструктивизма и крупнейший теоретик этого направления, Александр Вендт, выделяет три возможных модели трансляции
культурной парадигмы:
1
Peter J. Katzenstein (ed.) The Culture of National Security.
2
Katzenstein Peter J. (ed). Civilizations in World Politics. Plural and Pluralist Perspectives.
NY: Routladge, 2009.
3
Onuf Nicholas. World of Our Making.
Часть 2. Постпозитивистские парадигмы в МО (постмодернистские теории)
117
– в реалистской парадигме Государство разделяет культуру по при-
нуждению;
– в либеральной — по своим интересам;
– конструктивизм предлагает сделать акцент на консенсусной легитимации: Государство разделяет культуру, тогда культура становится
структурным и структурирующим фактором, конституируя и реконституируя Государства через их идентичности и интересы.
Вендт описывает свой подход в рамках предложенной им самим системы категорий: материализм /идеализм — индивидуализм /холизм
1
, о
чем уже говорилось ранее. Сочетание идеализма с холизмом, не нашедшее соответствия в классических позитивистских теориях, развертывается в постпозитивизме (и в частности, в пограничном случае конструктивизма) следующим образом:
Идеализм состоит в том, что международная система МО мыслится
как ансамбль, состоящий из идей, разделяемых Государствами, а не из
баланса сил (powers) или средств производства; социальные структуры
предопределены разделяемыми акторами-идеями, а не материальными
соотношениями, т. е. они суть культуры, как совокупность социально
разделяемых знаний.
Холизм же здесь означает, что интересы Государства не эндогенны
акторам (не важно: Государствам, корпорациям, отраслям или индивидуумам), не строго фиксированы, но конституированы и аффектированы
всей интернациональной системой. То есть поле международных отноше-
ний есть самостоятельная живая и конституирующая среда; интересы и
идентичности социальных акторов конструируются идеями, которые
они разделяют, т. е. культурой, в которой они укоренены, и никогда никому не навязываются раз и навсегда кем-то одним — без взаимодействия с остальными.
Вместо одной идентичности акторов МО — Государство, режим,
класс, Вендт предлагает выделять четыре уровня идентичности:
а) корпоративная идентичность: Государство как организационный актор, связанный с обществом, которым он управляет посредством структуры политической власти (на этом исчерпывается реализм);
б) типовая идентичность: политический режим и экономическая си-
стема, а также частично социальные особенности (обратим внимание на
относительность этих понятий в системе международных отношений в
разных обществах: для одних — одни критерии оценок, для других — дру-
1
Wendt Alexander. Social Theory of International Politics. Cambridge University Press, 1999.
118
Международные отношения (парадигмы, теории, социология)
гие), — на этом сосредотачивают свое внимание либералы и транснационалисты;
в) ролевая идентичность: свойства Государств в отношениях с другими Государствами (выделение пар гегемон /сателлит, Государство, выступающее за статус-кво /Государство, неудовлетворенное своим положением в сложившейся международной среде — концепт «неудовлетворенного могущества»); это стоит в центре внимания неореалистов и
представителей Английской школы в МО);
г) коллективная идентичность: идентификация двух и более Госу-
дарств как принадлежащих к единому «эго», как часть целого (это направление разрабатывают неолибералы, неореалисты и представители
Английской школы в МО).
Последовательно примененный к анализу действительности, такой
метод показывает, что все национальное (безопасность, интерес, выживание и т. д.) встроено (embedded) в нормы и ценности, конституирующие эти идентичности. Следовательно, национальные интересы состоят
из международно-разделяемых идей и верований; они-то и структурируют международную политическую жизнь и дают ей смысл.
Вендт трактует базовое для МО понятие «анархии» в трех вариантах:
– анархия Гоббса (другой как враг);
– анархия Локка (другой как конкурент);
– анархия Канта (другой как друг).
Первый случай дает нам концептуальную канву реалистского анализа. Второй — либерального. Третий позволяет осмыслить постгосударственную модель организации человечества, как глобального гражданского общества, по ту сторону любой Государственности (неолиберализм, транснационализм, отчасти мир-система неомарксистов с
поправкой на классовой антагонизм).
Резюме. Статус постпозитивистских теорий в МО
Постпозитивистские парадигмы во всем их разнообразии в последние десятилетия стали важнейшей составляющей всей научной дисциплины МО, и их значение постоянно растет.
В отношении этих подходов следует заметить, что они методологически являются слишком сложными для того, чтобы играть заметную
роль в тех случаях, когда ту или иную внешнеполитическую концепцию
требуется донести до широких масс. Постпозитивисты опираются на философский и социологический метод, и в качестве предмета своих исследований имеют не сами международные отношения, но теории МО, МО
как дисциплину, как продукт «вторичной обработки». Отсюда их крити-
Часть 2. Постпозитивистские парадигмы в МО (постмодернистские теории)
119
ческий потенциал: они представляют собой «науку второго уровня», где
рациональному (критиче скому) осмыслению подвергаются сами основы
научной рациональности. Это создает дополнительный «этаж», особое
измерение научной рефлексии. Апелляции к таким теориям в широком
обиходе, очевидно, неуместны, т. к. требуют очень высокого уровня компетенций.
Но в научной среде МО, напротив, именно постпозитивистскому
подходу уделяется все больше внимания. И частично отдельные стороны
этих научных парадигм успешно включаются в те или иные проекты и
программы, связанные с МО.
Можно кратко сформулировать состояние дел в этой сфере таким образом: сегодня существует возможность заниматься внешней политикой
и практикой в сфере международных отношений на основе классических
позитивистских теорий МО, и этого может оказаться довольно. Но на
уровне академической науки и для участия в серьезных научных конференциях, дебатах и симпозиумах этого уже недостаточно, и без знакомства с постпозитивистскими тенденциями в МО ни один специалистмеждународник не будет обладать необходимым минимумом компетенции.
Часть 3. Основные темы
и концепты МО
Введение
В данном разделе мы рассмотрим ряд основных тем, обсуждаемых в
МО с позиций разных парадигм. Это позволит нам познакомиться с тем,
как различие в исходных теоретических позициях влияет на конкретный
политический, исторический, социологический анализ в тех или иных
школах МО и, следовательно, вокруг каких силовых линий структурируются основные дебаты, ведущиеся в этой науке.
Главной осью этих дебатов, как мы показали ранее, является спор
между реалистами и либералами, и соответственно, в отношении к конкретным вопросам мировой политики они предлагают диаметрально
противоположный взгляд на проблему. Эти дебаты реалисты vs либералы составляли до определенного момента основное содержание МО как
теоретической дисциплины. Но рост влияния неомарксизма и особенно
широкое распространение постпозитивистских подходов существенно
преобразили и усложнили картину становления МО как науки. Несмотря на то, что на уровне практиче ской политики два этих подхода по-прежнему остаются преобладающими, в области политической теории они
давно уже не рассматриваются как достаточные и тем более исчерпывающие.
Во-первых, классический реализм практически повсеместно замещен неореализмом (структурным подходом), а классический либерализм
по степенно трансформировался в неолиберализм (транснационализм,
теории глобализации). Во-вторых, марксизм и неомарксизм повлияли
на теоретические установки при анализе международных отношений до
такой степени, что с научной точки зрения с этим более невозможно не
считаться (как невозможно, например, игнорировать мир-системный
подход неомарксиста Валлерстайна). И, наконец, в-третьих, волна постмодернизма оказалась настолько мощной, что повлияла (в разной степени) на все области гуманитарного и социального знания в западном
(и отчасти в незападном) обществе. Поэтому ни одна конференция, ни
одна дискуссия, и даже не одно учебное пособие по МО не обходится без
тщательного рассмотрения этого спектра постпозитивистских теорий,
которые следует учитывать при рассмотрении любых конкретных проблем, тем и сюжетов, сопряженных с научным полем МО.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]