Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Маss-док презумпция нарративности
.pdf
А. А. ПРОНИН 61
вкадре место расстрела евреев Бердичева, авсе остальные даны неподвижными
напоясном или крупном плане. Потойже причине мы видим лишь полуфигуры
экспертов в«Загадках “Мастера иМаргариты”» (2005), авот персонажи-актеры,
сыгравшие вхудожественном телесериале «Мастер иМаргарита» ипозамыслу
авторов документального фильма представляющие зрителю реальные места,
связанные сдействием романа, двигаются вкадре вполный рост— они тоже
рассказывают-показывают. Вфильме «Граждане! Незабывайтесь. Пригов» (2008)
много иразнообразно показано тело героя, Дмитрия Пригова, атакже автора
иосновного нарратора, писателя Виктора Ерофеева, который, перемещаясь
поМоскве, какбы «ищет» своего загадочного героя. Извсех нарраторов-персонажей только композитор Мартынов ихудожник Орлов появляются наэкране
«общее» поясного плана потойже логике: они вместе савтором «ищут» героя,
аследовательно, их статус как нарраторов чуть выше остальных (подробнее
обэтом вразделе 2.4). Таким образом, телесность оказывается одним измаркеров
функциональной иерархии системы образов фильма, иполуфигуры (впрактике
ТВ их обычно называют «говорящими головами»
107
) принадлежат обычно тем,
кто неинтересует автора фильма как целое.
Уточнение «обычно» впредыдущем предложении неслучайно, оно обусловлено тем, что есть еще одна причина «редукции» тела впортретной теледокументалистике, нефункциональная, работающая науровне «возрастной»
иерархии героев. Речь идет отелесности старого человека, иесли внеигровом кино мы зачастую видим крен вдругую сторону, например, вфильме
А. Загданского «Костя иМышь» (2006) тело старика-героя непросто нескрывается, адемонстрируется вподробностях всех его недугов, товпредназначенном
для массового телезрителя биографическом фильме-портрете подобное, даже
вминус десятой степени, невозможно. Вплане хоть сколько-нибудь открытой
телесности «старикам здесь неместо», инателеэкране мы неувидим пожилого человека вшортах имайке надаче или демонстрирующим врачу свое
больное колено, даже еслибы сам герой биографического фильма-портрета
невозражал против этого. «Это некрасиво»— таков негласный эстетический
императив современного отечественного ТВ.
Тем неменее, это неозначает, что полностью иподобающим образом одетые
пожилые герои— атаких втелебиографиях, попонятным причинам, большинство— вообще недвигаются, изритель неимеет возможности увидеть их
107
Такая трактовка неисключает общепринятого представления охарактерном
для телевизионной коммуникации «видения другого крупным планом, сдистанции,
которая возможна только вситуации полной интимности»— см.: Вуненбургер Ж.-Ж.
Телевизионные миражи электронной эпохи / Экранная культура. Теоретические проблемы: сб. статей. СПб., 2012. С.254.

62 МАSS-ДОК: ПРЕЗУМПЦИЯ НАРРАТИВНОСТИ
вполный рост, вфизической динамике жизни. Например, вфильме «Доктор
Воробьев. Перечитывая автобиографию» (2012) мы видим знаменитого врача
наобходах ивлабораториях; в«Монологе в4 частях. Геннадий Полока» (2012)
известный режиссер раздает автографы накинофестивале вВыборге; актер
ирежиссер Донатас Банионис вуже упомянутой работе предстает перед зрителем вцелом комплексе разнообразных движений ит. д. Очевидно, профессиональная необходимость хотябы «зарегистрировать» физический облик объекта
заставляет авторов стремиться кдинамике, искать возможности для экранной
репрезентации телесности своего «возрастного» героя, однако есть итакие
фильмы, вкоторых их создатели «редуцируют» тело своего героя доминимума.
Вчастности, взнаменитом многосерийном «Подстрочнике» (2008) его замечательная героиня ниразу невстает сосвоего места, зритель невидит ниее фигуры,
ниособенностей походки, даже впрофиль она непоказана
108
.
Здесь, нанаш взгляд, мы сталкиваемся стем, что Р. Барт отмечал как
свойство классической литературы, которая, поего словам, испытывала
«неприятие биологической личности» истремилась «к водворению наее
место человека, понятого как сущность»
109
. Экранным искусствам, согласно
З. Кракауэру ипостулатам феноменологии, это, казалосьбы, недолжно быть
свойственно впринципе, новтом исостоит анонсированный вназвании
парадокс телесности, что отечественное «культурное» телевидение или сами
авторы зачастую склонны понимать героя фильма, как Олег Дорман Лилианну
Лунгину, исключительно «как сущность», абиологическое его тело превращать втабу или редуцировать. И,возможно, те, кто видит в«Подстрочнике»
всего лишь большое интервью, аненастоящий фильм, имеют ввиду иего
очевидную «бестелесность».
Ярким примером обратного отношения ктелу является изображение
знаменитой певицы Елены Образцовой вфильме «Прощай, королева!» (2015),
где семидесятипятилетняя героиня совершенно свободно говорит освоем
теле («старость нерадость»), сосмехом указывает, где что болит поутрам,
рассказывает опластических операциях ит. д. Конечно, это артистка, привыкшая ксцене, ктелекамере, и,разумеется, она вышла ксъемочной группе
вмакияже, новсе-таки она откровенно показывает, что ее «сущность»—
живет встаром теле. Такое поведение «звездного» героя— большая редкость, ионо воспринимается как позволенное лишь эксцентричной великой
108
Вотличие, например, отгероини фильма «Анастасия» (2008, авторы
Н. Сологубовский, В. Лисакович) А. А. Ширинской-Манштейн, которая, несмотря наочень
преклонный возраст, появляется вкадре вполный рост, вдвижении.
109
Барт Р. Нулевая степень письма / Избранные работы. Семиотика. Поэтика. М.,
1983. С.324.

А. А. ПРОНИН 63
певице нарушение эстетических стандартов современного отечественного
телевидения сего культом молодости.
Между тем вевропейской практике теледокументалистики телесность
человека принято нескрывать, апоказывать иповозможности выявлять
его эстетическую ценность— как молодого тела, так истарого. Так, вдокументальном фильме «Деррида» (Франция, 2002) знаменитый инемолодой
французский философ, жестикулируя, рассуждает вкадре очеловеческом
теле, оего особом «языке» икоммуникативных свойствах. Ивплане выразительности он выделяет, естественно, глаза ируки. Причем оглазах герой
фильма говорит некак обанальном «зеркале души», как главное он отмечает
то, что вовзгляде «сохраняется детство», ивзгляд— это неконтролируемое,
потому что «нельзя видеть собственный взгляд». Характерно, что дальше
авторы фильма наглядно демонстрируют правоту Дерриды нанем самом,
когда показывают его отсматривающим снятый материал: неконтролируемый
взгляд мировой знаменитости неможет скрыть любование собой наэкране.
Конечно, взгляд— это физическое, телесное проявление личности человека,
его мыслей иэмоций. Поэтому «охоту завзглядом» или «ловушки для взгляда»
можно увидеть вкаждом удачном биографическом фильме-портрете, вкотором
автору удается передать настоящую сущность героя. Отом, что сделать это сразу
неудастся, что человек склонен «маскироваться», еще вдокинематографические
времена писал Достоевский: «Портретист усаживает, например, субъекта, чтобы снять снего портрет, приготовляется, вглядывается. Почему он это делает?
Апотому, что он знает напрактике, что человек невсегда насебя похож, апотому
иотыскивает “главную идею его физиономии”, тот момент, когда субъект наиболее насебя похож. Вумении приискать изахватить этот момент исостоит дар
портретиста»
110
. Одним изпроявлений телесности, маркирующим «похожесть»
человека насамого себя, является жестикуляция, жест. Данный феномен вдокументалистике более-менее серьезно исследован лишь вотношении киноавангарда,
что ипонятно, поскольку внемом кино жестикулирование было важнейшим
элементом его языка
111
. Современное документальное телевидение «фабрикой
жестов», конечно, неназовешь, однако вбиографических фильмах-портретах
можно увидеть любопытные проявления данной категории экранной телесности.
Прежде чем обратиться канализу таких проявлений, определимся стерминологией. Существует немало классификаций жестов, их толкованию
посвящено несколько словарей, вчастности, сточки зрения семиотики
110
Достоевский обискусстве. М., 1973. С.219.
111
См.: Бобринская У. Русский авангард: истоки иметаморфозы. М., 2001;
БулгаковаО. Фабрика жестов. М., 2005; Цивьян Ю. Г. Наподступах ккарпалистике:
движение ижест влитературе, искусстве икино. М., 2010.

64 МАSS-ДОК: ПРЕЗУМПЦИЯ НАРРАТИВНОСТИ
трактуют «обиходный жест» авторы весьма обстоятельного иподробного
«Словаря языка русских жестов»
112
. Нас интересует проявление данного феномена невжизни как таковой, авотражающих ее документальных фильмах,
идля этой сферы больше всего, нанаш взгляд, подходит простейшее деление
жестов на«выразительные» и«описательные», которое еще столетие назад
применял театральный критик С. М. Волконский
113
. Первые помогают герою
выразить эмоции, отношение кпредмету высказывания, его модальность;
вторые какбы иллюстрируют содержание речи (геометрию предметов, их
количество ит. д.) ипоказывают направление коммуникации. Конкретное
значение того или иного жеста, тоесть его семантику, определяют контекст,
темперамент ихарактер человека, коммуникативная ситуация имногое
другое, поэтому науказанной выше двухсоставной структуре иостановимся— призывая вединомышленники Ю. Г. Цивьяна, который говорил, что
вмире жестов «случайное исистемное уживаются вполне»
114
.
Выразительные жесты героев мы наблюдаем вкадре, безусловно, чаще,
и,естественно, наиболее активно жестикулируют артистические натуры.
Вкачестве примера тому проанализируем фильм отакой яркой личности, как
Юрий Темирканов,— «Автопортрет наполях партитуры. Юрий Темирканов»
(2012, автор Н. Стрижак). Внем много профессионального жеста, что абсолютно естественно для экранного портрета дирижера, иданное свойство
проявляется вфильмах околлегах героя: «Евгений Светланов. Воспоминание»
(2008, автор А. Торстенсен), «Овремени иосебе. Виктор Попов» (2000,
автор Е. Ежова). Особый, устоявшийся как общемировая практика лишь
ксередине прошлого века «язык жестов» дирижера— основа коммуникации исполняющего произведение симфонического оркестра, инеслучайно
Юрий Темирканов сравнивает ее скоммуникацией глухонемых иговорит,
что музыканты всегда видят его «третьим глазом». Фотографии разных
лет, зафиксировавшие выдающегося петербургского дирижера впроцессе
работы исмонтированные вкороткие слайд-шоу, являются пластическим
лейтмотивом фильма, благодаря которому герой предстает перед нами
вмгновениях творчества. Более того, водном изэпизодов дирижерский жест
какбы становится главным героем «Автопортрета», мы наблюдаем заего
разнообразными вариациями нарепетиции, когда закадром Темирканов
рассуждает: «Гениальные руки— это смотря что подразумевать под этим.
112
См.: Григорьева С. А., Григорьев Н. Г., Крейдлин Г. Е. Словарь языка русских жестов.
М.; Вена, 2001.
113
Волконский С. М. Человек насцене. СПб., 1912. С.20.
114
Цивьян Ю. Г. Наподступах ккарпалистике: движение ижест влитературе, искус-
стве икино. М., 2010. С.77.

А. А. ПРОНИН 65
Гениальные руки были уКарояна, гениальные руки уРождественского <…>
Язнал тогоже гениального Фортвендлера, укоторого были очень плохие
руки, невыразительные…» Затем герой продолжает свою мысль вкадре уже
вдомашней обстановке, зачашкой кофе: «… авот результат… (выразительная пауза— А.П.)», ижест правой рукой, открытый иширокий, уже
чисто риторический, показывающий, что нетолько вруках дело.
Подобный «жест фокусника», только двумя раскрывающимися руками,
мы видим чуть позже, когда герой продолжает рассуждать уже застоликом открытого парижского кафе: «Вообще профессия эта мистическая…»
Отметим, что вситуации рассказывания осебе Темирканов часто подчеркивает свою откровенность ирасположенность кобщению савтором
изрителем открытыми жестами: правой рукой отсердца наружу («я честно
тебе говорю»), указующим перстом наобъект внимания («это отец»—
офотографии, «вот там совсем старые»— окинжалах настене), маятниковые движения рук ит. д. Гораздо реже мы видим противоположные,
закрытые жесты: вначале фильма он показывает свою квартиру и,еще
непривыкнув ккамере, невольно касается указательным пальцем крыла
носа, затем, сомневаясь втом, как точно его поймут, он «собирает вгорсть»
подбородок, вфинале, когда герой говорит освободе быть самим собой,
которую он «позволил себе вовторой половине жизни», его ладони невольно
складываются взамок.
Всвое время М. Голдовская отмечала, какой удачей для автора становится
работа сактивным, ярким героем— втом числе ипотому, что он способен
многое сказать ибез слов, аиногда выразительным жестом добавить речевому
высказыванию недостающей экспрессии. В«Автопортрете наполях партитуры» мы видим, что жест может быть ироническим: Темирканов картинно
разводит руками, когда свежливой издевкой выговаривает первым скрипкам:
«Правда, янетак обманываюсь, что вы это запомните исделаете, нухоть
раз…»; комическим: движением обезьяньего приосанивания он показывает,
что «здесь нужно хулиганить, ”лабать“»); ритуально-заговощицким: когда
перед выходом насцену сдвигает кулак вкулак ссолистом, ит. д. Он вообще
многое любить изобразить, показать (игру наскрипке, каким должен быть
фрак удирижера ипр.), иважно, что авторы фильма увидели вэтом важный
штрих кего портрету, выдвинули жест напередний план— неутаив ипочти
табуированного внаше время закуривания иразмахивания дымящейся сигаретой. Безусловно, фильм отэтого только выиграл, аесли учесть, что немолодой
герой вообще много двигается вкадре: дирижирует, ходит поулице, выбирается
измашины, поднимается полестнице, варит кофе, обнимается— томожно
сказать, что разнообразно проявленная телесность Юрия Темирканова выявлению сущности его личности только способствовала.

66 МАSS-ДОК: ПРЕЗУМПЦИЯ НАРРАТИВНОСТИ
Кстати, характерный жест может, вконечном итоге, наэкран инепопасть,
нодля автора быть сигналом кдействию,— так, М. Голдовская особо отмечала
один изних, когда человек задумчиво дергает себя заухо: «Этот жест мне
особенно симпатичен— он красноречивее всего свидетельствует отом, что
герои совершенно незамечают нашего присутствия»
115
. Данное наблюдение
приводит нас кполной парадоксов проблеме позирования, крайне важной
для документального портретирования. Еще в1986году Л. Рошаль, анализируя фильм кинорежиссера В. Татенко «Яровой— фамилия хлебная»,
отметил характерную черту его героя, механизатора, «не монументального
человека», который вфильме «снимается, нонепозирует, естественно про-
живает каждый миг, невыделяя его специально для съемки»
116
. Безусловно,
такие «естественные» люди встречаются исегодня, ночаще подобного
эффекта удается добиться, если уавторов есть возможность для длительного наблюдения, использования метода «привычной камеры». Впрактике
современного документального телепроизводства такая возможность выпадает редко, поэтому естественности приходится добиваться спомощью,
как это нипарадоксально, позирования, причем сама поза нестатична
инепатетична, а,напротив, динамична иобычно задается установкой «как
вжизни»: пройти накамеру, войти-выйти вдверь, подняться полестнице,
совершить какое-то привычное действие (технологически это именуется
«организованной съемкой»). Для знаменитых людей артистических профессий, таких, как Ю. Темирканов или Е. Образцова, позирование современем
становится частью естества, поэтому отделить одно отдругого практически
невозможно. Темирканов, заваривающий кофе днем («я делаю это каждое
утро»— разоблачает он «спонтанность» съемки), послушно «играет всебя»,
также, как он без всякого побуждения бессознательно делает это вовремя
репетиции или наконцерте, даже вотсутствие камеры он играет напублику— иэто естественно для его сознания итела.
Авот молча гуляющая поберегу моря писательница Дина Рубина вфильме
«Между небом иземлей. Дина Рубина» (2010, автор А. Судиловский) позирует
явно неумело, «играет себя» скованно— как ивэпизоде, где героиня замирает взагадочно-величественной позе, ахудожник дописывает вкадре ее
портрет (даже непытаясь, кстати, обнаружить «главную идею физиономии»,
нопривычно льстя именитой модели как женщине). Ито, идругое выглядит
именно позированием, естественность возвращается кгероине только тогда,
когда писательница начинает говорить, сидя усвоего рабочего компьютера,
115
Голдовская М. Человек крупным планом. М., 1981. С.123.
116
Рошаль Л. Закадрами правды: Поэзия факта иавторская точка зрения. М., 1986.
С.25.

А. А. ПРОНИН 67
впривычном «жилище слов», итолько вэти моменты мы можем без помех
ее рассмотреть, вглядеться вчерты лица, запечатлеть всознании абрис полуфигуры. Напротив, математик Фаддеев выглядит довольно убедительно
убирающим снег водворе своего дома или привычно растапливающим печь,
аспециально организованная процедура «думанья» над некой математической
задачей зарабочим столом, казалосьбы, естественная для него, получается
явным позированием. Многозначительность, ложный пафос столь буквальной
«игры всебя», разумеется, легко распознается зрителем, втовремя как очевидная банальность большинства стандартных фигур позирования (обычная
проходка или езда втранспорте под внутренний монолог, смотрение вдаль,
бытовые действия синтершумом, разглядывание фотографий, перелистывание книг ит. д.) воспринимается как данность, как привычный способ
реализации риторики кинотекста: внутреннего монолога, припоминания,
философского рассуждения, музыкальной символизации или суггестии
ит. д. Например, Геннадий Полока всвоем «Монологе» смотрит изподнимающегося прозрачного лифта напанораму Выборга или «задумчиво» идет
попарку только для того, чтобы закадром развернулось его рассуждение,
придающее экранной позе философский смысл. Иосиф Бродский вфильме
«Разговор снебожителем» (2010, автор Р. Либеров) стоит напронизывающем
осеннем нью-йоркском ветру, глядя вдаль, или пробирается через него, также
позируя— для визуализации вфильме отобранных автором «стихотворных»
мыслей
117
. Таким образом, семантика самой позы какбы стирается, авоспринимаемая нафеноменологическом уровне телесность героя актуализируется
всинэстетическом взаимодействии сосмыслопорождающими элементами
фильма: речью, музыкой, информативным «слоем» видеоряда.
1. 7. ПРОШЛОЕ КАК ОБЪЕКТ НАРРАЦИИ: ПРАГМАТИЧЕСКАЯ
КОНВЕНЦИЯ ИЭТИЧЕСКИЙ КОМПРОМИСС
Экранная документалистика является одной изпрактик современной
аудиовизуальной культуры, причем культуры массовой. Ипоскольку
основную массу современных публицистических кинонарративов составляют фильмы биографические иисторические, втой или иной степени
затрагивающие этические проблемы, вомногом построенные наотношении автора кобъекту его интереса, тодля понимания их творческой
икоммуникативной специфики необойтись без рассмотрения того, что
117
Данный фрагмент взят изснятого при жизни поэта фильма Л. Питкели «Иосиф
Бродский. Сума сводящее пространство» (США, 1999).

68 МАSS-ДОК: ПРЕЗУМПЦИЯ НАРРАТИВНОСТИ
принято называть прагматикой социокультурного явления. Старый кантовский термин всовременных гуманитарных науках приобрел множество
толкований, вчастности, влингвистике им обозначают одну изтрех (синтаксис, семантика, прагматика) граней языка, причем вусловиях особого
внимания ккоммуникативной его функции прагматическая составляющая
выдвинулась напередний план. Подавней формулировке Т. Ван Дейка,
«прагматику можно определить как дисциплину, предметом которой
является связный достаточно длинный текст вего динамике— дискурс,
соотнесенный сглавным субъектом, с“эго” всего текста, створящим текст
человеком»
118
. Мы выделили данную трактовку, поскольку столь общее
определение позволяет заострить наше внимание натворческой, т. е.
авторской стороне создания фильма как аудиовизуального текста, актуализировать наиболее существенные аспекты означенного «соотнесения»,
многие изкоторых вконтексте создания ибытования документалистики
приобретают неожиданное значение.
Вместе стем, вформулировке Ван Дейка оказывается совершенно незатронутой очень важная сторона прагматики— то, как использует данный
текст другая сторона коммуникативной связки: реципиент, тоесть зритель.
Слово «использование», нанаш взгляд, очень точно передает динамические
отношения вообще, ивданном случае мы сполным правом можем актуализировать заложенное вего семантике двуединство: текст используется его
творцом, ноонже используется икем-то еще. Как подчеркивал Н. Луман:
«Коммуникация возникает лишь тогда, когда кто-то видит, слышит, читает
ипостольку понимает, что здесь моглабы последовать дальнейшая коммуникация»
119
. Поэтому для создания второй опоры внаших рассуждениях
мы прибегнем кавторитетному мнению профессора СПбГУ С. Б. Адоньевой,
которая вмонографии «Прагматика фольклора» определила ее как «изучение
фольклорных форм васпекте их практического использования (курсив наш—
А. П.), того, каким образом это использование происходит»
120
. Несомненно,
есть огромная разница между тем, как «работает» фольклор вжизни его
носителей (ониже— сотворцы этих текстов), ителевизионные биографии
вжизни телезрителей (более или менее пассивных реципиентов экранных
текстов), поэтому мы ограничим поле своих рассуждений тремя вопросами,
ответы накоторые смогут продемонстрировать двоякость «использования»
таких текстов:
118
Ван Дейк Т. Вопросы прагматики текста // Новое взарубежной лингвистике:
Лингвистика текста. М., 1978. Вып. 8. С.332.
119
Луман Н. Реальность массмедиа. М., 2005. С.12.
120
Адоньева С. Б. Прагматика фольклора. СПб., 2004. С.23.

А. А. ПРОНИН 69
а) Для чего такие фильмы создаются?
б) Почему их смотрят?
в) Что «человек телесмотрящий» делает своспринятыми образами, смыслами,
идеями, высказываниями?
Непретендуя наполноту ответов, требующую масштабного изучения
проблемы методами статистики, мы попытаемся лишь логическим путем
обозначить ее грани, определить наиболее очевидные прагматические аспекты биографического иисторического публицистического кинонарратива
вего коммуникативном назначении. Кроме того, вовторой части данного
параграфа наконкретных примерах изсобственной авторской практики
спомощью метода авторефлексии проанализируем неизбежно возникающий
изсоображений прагматики этический компромисс.
Начнем спервого изпоставленных вопросов: «Для чего создаются биографические иисторические публицистические кинонарративы?» Сразу подчеркнем,
что «когнитивный подход позволяет рассматривать медиатекст нетолько как
отдельные произведения речи, ноикак результат совокупной деятельности людей
иорганизаций, занятых впроизводстве ираспространении информации»
121
. Асогласно известному иразделяемому нами утверждению Ж. Бодрийяра, телевидение
как «организация», для которой делаются нарративные фильмы, это— «соблазн»,
«холодный» инструмент политического контроля
122
, ивэтом смысле биографические иисторические фильмы, как, собственно, ився «массовая» документалистика, «работают» наконтролируемое властью ивыгодное ей формирование
иподдержание идентичности зрителя: национальной, культурно-исторической,
социальной, гендерно-возрастной ит. п. Практика современного российского
телевидения вего федеральном сегменте, ккоторому обращается государство
«именно всилу эффективности его действия»
123
, полностью подтверждает выводы французского философа, идеятельность создателей фильмов, вконечном
итоге, оказывается политически санкционированной, определенной властью
как заказчиком контента
124
. Апоскольку любой «текст обретает двоякое место
121
Добросклонская Т. Г. Указ. соч. С.180.
122
См.: Бодрийяр Ж. Общество потребления. Его мифы иструктуры. М., 2006.
123
Аронсон О. Коммуникативный образ (Кино. Литература. Философия). М., 2007.
С.265.
124
Финансирование производства большинства документальных фильмов (всегменте «мейнстрима») осуществляется через контролируемые государством телекомпании
или конкурсы итендеры Министерства культуры РФ ирегиональных его агентов. Доля
финансирования через негосударственные фонды или иные ресурсы крайне мала, редкий
пример— сбор средств нафильм Р. Либерова «Сохрани мою речь навсегда» наресурсе
www.planeta.ru.

70 МАSS-ДОК: ПРЕЗУМПЦИЯ НАРРАТИВНОСТИ
впорождающей его реальности материи языка ивсоциальной истории…»
125
погружение фильма всовременность ихоть сколько-нибудь продолжительное
бытование вней как артефакта неизбежно, следовательно, неизбежен контроль
власти над ним, точнее, над содержащимися внем знаками идентичности.
Поотношению кдокументальному фильму суть этого сложного процесса
заключается втрансляции понятных, ожидаемых ипринимаемых смыслов,
заложенных вкинотексте науровне, прежде всего, типичных образов, клишированных сюжетных форм, атакже привычной нарративной структуры.
Это действительно так, поскольку упрощение как принцип репрезентации
референтной реальности вообще характерно для телевидения, которое «дает
своему зрителю шанс властвования над дематериализованным иоблегченным миром»
126
. Вчастности, фильмы ознаменитых деятелях отечественной имировой культуры перечисленным выше требованиям трансляции
вбольшинстве своем отвечают, поскольку такие биографии— это уже
созданные «тексты жизни», историческое место которым всилу самой
известности героев уже определено или, если речь идет осовременниках
или недавно ушедших, как раз определяется. Втаких экранных биографиях,
где уже известная история более или менее известным образом пересказывается-показывается, всегда есть ичто-то новое, способное удивить или
озадачить, тоесть соблазнить свежим, легко получаемым знанием. Ипервый
результат такого «когнитивного соблазна»— сама запрограммированная практика «телесмотрения» образованной публикой подобного рода
фильмов, ссопутствующей ипоследующей диалогической коммуникацией
(воображаемой— савтором, персонажами, героем, реальной— счленами
семьи, друзьями, коллегами ит. д.)
127
. При этом диалогичность неизбежна,
поскольку «не существует ниодной социокультурной жизненной формы,
которая ненацеливаласьбы, покрайней мере, косвенным образом, напродолжение коммуникативного действия спомощью аргументированных
средств»
128
. Очевидно, встоль легко достигаемом, практически обиходном
когнитивно-коммуникативном единстве изаложен ответ навопрос: «Почему
биографические фильмы-портреты смотрят?»
Подтверждением реальности иэффективности данного процесса может слу-
жить реакция зрителей напремьеры фильмов всоциальных сетях инафорумах
,
125
Кристева Ю. Разрушение поэтики: Избр. тр. М., 2004. С.35.
126
Михалкович В. И. Изобразительный язык средств массовой коммуникации. М.,
1986. С.10.
127
См.: Уразова С. Л. Телевидение как институциональная система отражения социо-
культурных потребностей: автореф. дис. …д. филол. н. М., 2012.
128
Хабермас Ю. Моральное сознание икоммуникативное действие. СПб., 2001. С.157.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
