Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Маss-док презумпция нарративности

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
06.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
А. А. ПРОНИН 191
внимательно следящий зарассказом автор (его реакция показана спомощью приема «восьмерки»
278
), аследом изритель.
Таким образом, актуализируется «точка зрения» реальных наррато­ров-персонажей, ссоответствующей пространственно-временной, психо­логической имодальной конфигурацией. Причем втемпоральном плане она совпадает сточкой зрения современного им автора-нарратора, нопоскольку они как alter ego своих предков представляют «фамильный» взгляд насобы­тия, временная координата имплицитно меняется, анарратор становится эксплицитным, т. е. «фигурой втексте»— своего рода воссозданным поволе автора лордом Рагланом или Николаем Первым.
Впрочем, такая смена статуса происходит вединичных случаях, чаще данные персонажи обладают собственной точкой зрения насобытия, выполняя заданную им автором функцию реального нарратора-персо­нажа. Например, Николай Романов вэпизоде споездкой нафронт двух сыновей царя судит оней иронично: «Мой прадед Николай Николаевич,
старший, иего брат Михаил Николаевич появились вовремя осады Севастополя. Прадед получил Георгия заэто— совершенно незаслу­женно. Нучто он, только приехал ипосмотрел…» Также критически
продолжает рассказ автора отом или ином этапе экспедиции союзников илорд Раглан-младший: «Думаю, еслибы наши ифранцузы атаковали
Севастополь сразу, наэтом все изакончилось бы. Ноначались разногла­сия? кампания затянулась ипринесла столько несчастий всем»; «Армию расквартировали внеподобающих условиях. Она несла большие потери из-за болезней, иникакого прогресса нафронте. Был огромный энтузиазм, который начал спадать…»; «Становилось известным опроблемах воен­ной кампании? иначинали искать виноватых. Номой предок оставался популярным инафронте, идома…».
Следует отметить, что барон Жильбер Амей нетолько констатирует возникшие входе экспедиции проблемы: «Война оказалась очень кровопро-
литной для Франции, общество было кэтому неготово. Особенно вбитве при Альме потери были чудовищными <…>», ноиособенно отмечает раз- ногласия встане союзников: «<…>Французы упрекают англичан внежела­нии рисковать, атаковать русских— инебез оснований». Очевидно, что
этот персонаж, неимеющий предка-«двойника», обладает поэтой причине наиболее строго определенным кругозором— представлять вфильме всю Францию как сторону конфликта, без каких-либо личных коннотаций.
278
Ямпольский М. Диалог иструктура кинематографического пространства // Структура диалога как принцип работы семиотического механизма. Уч. зап. Тартусского гос. университета. Вып. 641. Труды познаковым системам, 17. Тарту, 1984.
192 МАSS-ДОК: ПРЕЗУМПЦИЯ НАРРАТИВНОСТИ
Данное обстоятельство непозволяет ему выходить запределы отведенной ему функции экзегетического нарратора-резонера (?), нивкакой измоментов фильма он непревращается в«фигуру втексте».
Напротив, такой «фигурой втексте» иногда становится автор-нарратор. Так, входе повествования отрагическом моменте Балаклавского сражения, когда понеосмотрительному приказу лорда Раглана английские кавалеристы бросились отбивать захваченные русскими пушки иоказались под смертель­ным огнем, Л. Парфенов читает стихотворение А. Теннисона «Атака легкой кавалерии», посвященное этому событию:
«Долина вдве мили, редут недалече, Услышав: “По коням, вперед!”, Долиною смерти под шквалом картечи Отважные скачут шестьсот…»
Посути, это художественное чтение, дивертисмент (перед началом автор объявляет: «Альфред Тениссон “Атака легкой кавалерии”, перевод Юрия Колкера»), адекламирующий чужие стихи автор, стремительно идущий пополю битвы иразмахивающий, как клинком, заостренной перочинным ножом палкой, становится для зрителя фигурой играющей. Он переходит границы эпической наррации, поэтому вполне естественным воспринимается перемежение этих кадров сдругой игрой— реконструкцией знаменитой атаки членами Общества любителей британской кавалерии. Данные врасфокусе кадры соскачущими кавалеристами воспринимаются как символическая иллюстрация кпоэтической речи, ихарактерно, что? закончив чтение, автор «раскрывает прием»: мы видим всадников спешенными заподготов­кой амуниции. Таким образом, пафос художественного эпизода снижается репортажным моментом, когда зритель вслед заавтором оказывается среди реконструкторов, готовящихся ксвоей игре «в солдатики».
И,нанаш взгляд, вполне допустимо утверждать, что реконструктор— это тоже своего рода «двойник», тоесть человек, осознающий себя еще кем-то другим, человеком иного времени изанятий (обычно воином); неслучайно один изреконструкторов говорит: «Если вы влюблены вбританскую кава- лерию, товы хотите ее изобразить, сыграть…» Следовательно, можно суверенностью предполагать, что систему нарраторов фильма образуют отобранные попризнаку «двойничества» нарраторы-персонажи, иэто является одной изавторских нарративных стратегий. Действительно, напро­тяжении всего фильма несколько нарраторов-«двойников» появляются вкадре, продолжая заданную автором линию повествования (постпозиция) или намечая новый сюжетный поворот (препозиция). Так, например, лорд
А. А. ПРОНИН 193
Раглан-младший уточняет показом артефакта разворачиваемую автором историю: «Это сбруя той лошади, накоторой адъютант моего прапрадеда лейтенант Нулан скакал вовремя атаки легкой кавалерии. Пока его неубили» или дает зачин рассказу овербовке новобранцев впабах: «По всей стране
десятки пабов сназванием“Лорд Раглан”. Их гораздо больше, чем пабов “Герцог Велингтон“ или имени другого командующего».
Взаимодействие сквозных персонажей-нарраторов (потомков участников Крымской войны) савтором-нарратором, посуществу, определяет динамику полифонической наррации, акроме того, является важнейшим когнитивным фактором, формирующим «нарративную интригу» фильма. Передача опыта войны ипримирения происходит благодаря тем, кто уже оказался всосто­янии «квалиа»— нагенетическом уровне, пофакту родства или науровне «игры ввойну» как реконструкторы. Это своего рода персонажи-медиаторы, именно поэтому отобранные автором для осуществления наррации. Всвою очередь, ипогрузившийся вмир повествуемой истории автор также пере­живает опыт войны ипримирения (свой «квалиа»), что очевидным образом проявляется вотборе репрезентуемых событий, их соположении итрактовке вэмоциональном плане. Наречевом уровне когнитивная реакция автора отражается вприменении таких эмоционально окрашенных оборотов, как «заставляет всмотреться всебя», «ежеминутно вместе рисковать собой», «героизм людей, порожденный идиотизмом их руководителей» ит. д. При этом он ниразу неговорит «наши» или «враги», атолько «русские», «англичане», «французы», что подчеркивает нетолько его стремление кобъективности как журналиста, ноиего когнитивную реакцию неприятия войны как про­должения политики. Вместе стем, подвиг солдат его, очевидно, восхищает, иэто выражается, втом числе, вплане телесной эстетики, науровне жеста имимики— вимитации «пластики войны»: строевой шаг, динамичные развороты, резкие взмахи руками, утвердительные кивки головой ит. д.
Вфильме «Выходите, басурмане!» из«Севастопольских рассказов», как уже было отмечено, единственный нарратор— автор, причем фиктивный. Он ведет повествование как вкадре, так изакадром, идаже цитаты издневни­ков участников событий Крымской войны
279
или документов того времени даны исключительно вего огласовке. Принцип монофонической наррации, выдержанный вфильме последовательно иполностью, определяет развитие сюжета, авзаимодействие эпической наррации смиметической является результатом применения стратегии «текст втексте», когда повествующий
279
Дневники, несомненно, являются самостоятельными письменными нарративами, новфильме они цитируются как документ-иллюстрация иассимилируются общим нарративом.
194 МАSS-ДОК: ПРЕЗУМПЦИЯ НАРРАТИВНОСТИ
автор включен впостановочное действие сучастием актеров массовки. При этом напервый план выводится топовествующий автор-нарратор, тоизо­бражающее событие сценическое действие. Важным моментом является ито, что все действие фильма локализовано водном месте, вСевастополе разных периодов его истории, без каких-либо переносов, как уПарфенова, что становится последовательным продолжением реализации композици­онного драматургического принципа единства места. Этот нюанс, всвою очередь, объясняется установкой нахудожественную цельность действия, характерную для зрелищной репрезентации исторической реальности
280
.
Различие структуры двух данных нарративов, нанаш взгляд, весьма показательно, поскольку отражает нетолько концепцию репрезентации исторической реальности: водном случае более публицистическую, журна­листскую, вдругом— более художественную. Причиной различия являются, по-видимому, когнитивные факторы, накоторые мы уже указывали вначале параграфа, определяющие установки автора натот или иной желаемый результат воздействия фильма назрителя. Вэтом смысле весьма показательно сравнение фрагментов, повествующих онеудачном для русской армии бое при Инкермане, небольшом селении близ Севастополя
281
. Вобоих случаях автор-нарратор рассказывает опросчетах русского командования, которые привели кзначительным потерям: «Все портит путаник Меншиков— он
невводит вдело резервы, аврешающий момент своего наступления рус­ские получают приказ отойти назад» («Война вКрыму»); «Мы оказались неготовы кэтому сражению. Небыло даже самого элементарного— топо­графической карты. Для такой местности это смерти подобно. Акогда обратились квоенному министру князю Долгорукову, он сказал: “Как можно-с, вминистерстве эта карта вединственном экземпляре!” Потом это сраже­ние так ипрозвали— сражение без карты» («Севастопольские рассказы»).
При этом Л. Парфенов завершает повествование осражении эпизодом умемориала: «Памятник погибшим вИнкерманском сражении англичанам
ирусским, инадписи по-английски ипо-русски… Русские после атаки отсту­пили, неприятель хоронит вбратских могилах штабелями своих ичужих.
280
Следует отметить, что изменение статуса автора-нарратора, когда он становится персонажем действия (эпизод укостра), напротив, нарушает цельность экранного дей­ствия, поскольку разрывает единство времени действия.
281
Событие вошло висторию как «сражение без карты», потому что военный министр России князь Долгоруков отказался предоставить командованию армии подробную карту местности, сославшись нато, что вминистерстве эта карта была вединственном экземпляре. Витоге подразделения действовали вслепую, управления боем практически неосуществлялось, что привело кпоражению.
А. А. ПРОНИН 195
Окоченевшие, согнутые тела полагалось разгибать, для этого натрупы наступали. Упедантичных британцев все описано: при этом страшном выпрямлении издавался глухой звук». Автор «Севастопольских рассказов»
обэтом факте даже неупоминает, азаканчивает выводом оцене безответ­ственных решений: «Вот иполучилось, что командиры давали противо-
речивые приказы, штаб бездействовал, наши резервы вовремя неподошли. Завсе это русские солдаты расплачивались своей жизнью».
Соответственно, в«Войне вКрыму» поступок одержавших победу вданном сражении англичан подается как благородный жест простого солдата поотношению кдругому простому солдату, ставшему жертвой ошибочных действий командования (возникает отсылка кэпизоду скавалеристами, где все случилось наоборот); адля автора «Севастопольских рассказов» такое благородство неимеет значения, для него важнее, что бездарные ибезот­ветственные начальники— это, посути, такиеже враги, как англичане. Таковы позиции авторов-нарраторов, иврезультате пережитых ими «квалиа» впервом случае формируется нестолько нарратив ожестокой войне, где есть нападающая сторона, агрессор (вКрымской войне это коалиция англичан, французов итурок), исторона, защищающая свою территорию (русская армия ижители Севастополя), сколько нарратив отрагикомическом абсурде войны инеобходимости примирения; вовтором— вполне традиционная патриотическая повесть огероическом русском солдате, вопреки всему защищавшему свою землю отзахватчиков. Инанаш взгляд, существенное значение вформировании ивосприятии итогового смысла данных нарративов имеет то, что впервом случае автор-нарратор является реальным автором, авовтором— фиктивным, образом автора, созданным актером. Идело нетолько втом, что актер Игорь Золотовицкий как личность, очевидно, полностью разделяет патриотическую позицию сценариста ирежиссера
282
выбравших нароль автора именно его. Главная причина втом, что создан­ный экранный образ автора лишен индивидуальных черт «телезвезды», и,соответственно, зрителю проще ассоциировать себя сним, «входить» висторию, а,значит ипереживать наиболее естественное для обычного человека, основанное наоппозиции «свой/чужой», состояние «квалиа» впроцессе эмоционального освоения событийного ряда Крымской войны.
Однако тообстоятельство, что вобоих фильмах автор-нарратор, как иникто изнарраторов вообще, пообъективным причинам неявляется диегетическим нарратором, обнаруживает нечто иное, как «отсутствие сви­детеля», аследовательно, возникает эффект «пустого центра» повествования,
,
282
Здесь срабатывает феномен «коллективного автора», характерного для экранных
медиа (см. 2.2.1).
196 МАSS-ДОК: ПРЕЗУМПЦИЯ НАРРАТИВНОСТИ
который «всезнающее» авторское сознание невсостоянии заполнить. Это, очевидно, воспринимается создателями любого исторического документаль­ного фильма как изъян, свидетельство несовершенства, «травмирующей» неубедительности нарратива,— поэтому вфильме Л. Парфенова появляются «двойники», авфильме АБруньковского иЕ. Поляковой образ автора пыта­ется вписаться ввоссоздаваемую миметическим способом картину событий.
4. 4. АВТОРСКИЕ СТРАТЕГИИ Р. ЛИБЕРОВА ВФИЛЬМАХ
«ИОСИФ БРОДСКИЙ. РАЗГОВОР СНЕБОЖИТЕЛЕМ»
И«НАПИСАНО СЕРГЕЕМ ДОВЛАТОВЫМ»: СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ
Фильмы Романа Либерова, сделанные для телеканала «Культура», воспри­нимаются как заметное событие, иможно сказать, что этот автор— один изнемногих, кто вэфирном потоке сумел занять свое особое место икого зритель отличает «по почерку». Идело нетолько втом, что Р. Либеров де­лает непривычные для телезрителя «документально-мультипликационные» фильмы («анимадок»), ноивтом, что биографии великих он рассказывает по-своему, избирая необычные нарративные стратегии. Пословам само­го автора, он «работает над циклом “писательских фильмов”», инасе­годня их шесть: «Юрий Олеша покличке “писатель”» (оЮрии Олеше), «Разговор снебожителем» (кюбилею Иосифа Бродского), «Один день Жоры Владимова» (кюбилею Георгия Владимова), «Написано С. Д.» (опи­сателе Сергее Довлатове)», «ИЛЬФИПЕТРОВ» (обИ. Ильфе иЕ. Петрове), «Сохрани мою речь навсегда» (оМандельштаме). Первый изних был создан в2009году, идалее до2013года Либеров выпускал пофильму ежегодно, азаявленный на2014год фильм оМандельштаме вышел в2015году. «Писательские» фильмы, которые мы собираемся проанализировать подроб­но, были созданы сразницей всего водин год: «Иосиф Бродский. Разговор снебожителем» в2010-м, «Написано Сергеем Довлатовым» в2012году, ноотличаются они друг отдруга значительно— прежде всего ввыборе нарративной стратегии. Сразу подчеркнем, что намерение рассмотреть вданном аспекте все пять произведений унас, разумеется, возникало, новрамках нашего исследования мы отнего отказались впользу срав­нения двух наиболее контрастных в«стратегическом» плане инаиболее, нанаш взгляд, удавшихся фильмов автора — спривлечением вслучае необходимости материала других работ.
А. А. ПРОНИН 197
Как неоднократно подчеркивал Р. Либеров, при написании сценария он использовал нетолько книгу Соломона Волкова «Диалоги сИосифом Бродским», апубликации более сотни различных интервью поэта, опубли­кованных вкниге «Иосиф Бродский. Большая книга интервью» (составитель В. Полухина) идругих источниках, изчего ибыла смонтирована совер­шенно новая, несуществовавшая насамом деле беседа. Тоесть, разговор Волкова иБродского, состоявшийся вреальности в1993году (ихфотография вовремя беседы использована вфильме), был взят заоснову, дополнен дру­гими вопросами иответами, атакже инородными включениями: чтением стихов, разговорами потелефону, поисками кота ит. п. Получившийся витоге «виртуальный сюжет»— это иесть главная нарративная страте- гия автора, реализованная вданном кинотексте. Сложность ее реализации именно вфильмическом тексте заключается втом, что, помимо озвучивания результата литературного монтажа, необходимо ивизуально смоделировать «событие рассказа»— вситуации отсутствия видеозаписи инедостатка фото­графий, которые можно былобы включить в«ситуацию интервью»: Бродский слушает, говорит, курит намаксимально крупных планах собобщенным фоном. Поэтому появилась своего рода «интерьерная» реконструкция места, запечатленного наархивной фотографии вовремя интервью, вкоторой камера выхватывает детали: диктофон, полная окурков пепельница рядом сфотоаппаратом, бутылка вина, кофейные чашки ит. д., — икаждая изних становится тем, что опоязовцы называли «смысловой вещью», означающей вданном случае характер идлительность этого разговора.
Стратегия «виртуального сюжета» втягивает ворбиту повествования, точнее, всобытие рассказывания, ителефонные звонки, прерывающие течение беседы: «У-у, прошу прощения… Да,купил рыбок? Двух? Мистера
имисс? Незнаешь, как назвать? Назови Ромео иДжульетта…»; «Те ле фо н звонит, как будто его сегодня только придумали… Да?..», атакже визуальные
приметы 1993года и«нью-йоркского» Бродского: трансляцию CNN расстре­ла Белого дома вМоскве втелевизоре назаднем плане, фотографии поэта нафоне небоскребов идр. Ж. Женетт усматривал вподобных разрывах между временем рассказывания ивременем событий истории показатель (индекс) авторской активности, которую он определял как систему «металепсисов»
283
Вего трактовке художественного текста именно «фигуры» времени акту­ализируют взаимодействие времени наррации ивремени изображаемых событий, — и,нанаш взгляд, здесь происходит тоже самое, поскольку «документальность» биографического фильма-портрета всегда, втой или иной степени, условна ибольше касается фабулы, «правды фактов», анетого,
.
283
См.: Женетт Ж. Повествовательный дискурс / Фигуры. Т.2. М., 1998.
198 МАSS-ДОК: ПРЕЗУМПЦИЯ НАРРАТИВНОСТИ
как они изложены. Кфильмам Романа Либерова, вкоторых «авторская активность» традиционно высока, это относится вособенности, исистема металепсисов вних очевидна.
В«Разговоре снебожителем» это нетолько пассивные маркеры анахронии, окоторых шла речь выше, ноиактивные— подобно включению впове­ствование оленинградском доме поэта эпизода сперсонажем изсовремен­ности: друг Бродского историк иискусствовед Михаил Мильчик проводит «экскурсию» вкоммунальную квартиру дома науглу Литейного иРылеева, вте«полторы комнаты», где жила семья поэта. Посути, это даже невремя рассказывания осебе героя, т. е. 1993год, акакбы время «показа» фильма, 2010год пофакту съемки, нопофакту «смотрения» это может быть и2011-й, илюбой другой, вплоть донастоящего момента. Тем неменее, рассказ-показ Мильчика про сексотов, дежуривших впарадной вдни рождения Бродского, перерастающий через личное переживание ввоспоминания ородителях поэта, окомнате, балконе, где любил бывать Иосиф, посредством много­численных фотографии героя наэтом балконе иего закадрового голоса (поповоду рыбок) вписывается внаррацию, это— придуманный иорга­низованный автором «звонок избудущего» в1993-й год, причем звонок срассказом особытиях 60–70годов.
Кчислу подобных «фигур времени», маркирующих авторскую нарра­тивную активность, можно отнести ииспользование анимационного эпизо- да-интермедии, карикатурно представляющего заседание суда над Бродским в1964году. Он представляет собой четыре фрагмента миметической формы презентации наррации (обладающей, как уже отмечалось, драматургической нарративной структурой), чередующиеся сфрагментами эпической формы (фигура транспозиции). Первый фрагмент этого мультипликационного доку­фарса следует сразу после закадровой реплики нарратора-Бродского, через переходный план схроникальной фотографией иззала суда. Действие-диалог происходит втесной коробке, судья спрашивает, подсудимый отвечает: «Вы
учились этому, чтобы быть поэтом?— Янедумаю, что это дается обра­зованием. — Ачем же?— Ядумаю, это— отбога». Затем вновь включается
пространство-время интервью (вкадре детали интерьера, фото), скоммен­тарием Бродского-нарратора: «Мне больше всего понравилось обвинение
вразвращении молодежи путем распространения книг таких запрещенных авторов, как Ахматова иЦветаева, а?! (смеется)». Итакие «временные
переброски» происходят еще дважды, при переходах отодного свидете­ля кдругому. После допроса первого свидетеля: «Свидетель Смирнов!—
Смирнов, начальник Дома обороны. Ялично сБродским незнаком, нохочу сказать, что еслибы все граждане относились кнакоплению материальных ценностей, как Бродский, намбы коммунизм долго непостроить» следует
А. А. ПРОНИН 199
даже некомментарий, акороткий фрагмент интервью: «Когда Ахматова сблизкими своими людьми обсуждала суд над вами, толюбила повторять, что власти своими руками нашему рыжему создают биографию.— Да-да». После второго: «Свидетель Денисов!— Денисов, трубоукладчик. ЯБродского лично незнаю, нохочу подсказать мнение, что меня его трудовая деятель­ность, как рабочего, неудовлетворяет» также кусок интервью суже про- странным ответом Бродского: «Что вы думаете отех, кто симпатизирует советской системе?— Всякий, кто симпатизирует политической системе, уничтожившей 60 миллионов подданных ради укрепления своей стабильно­сти, должен быть признан законченным идиотом». И,несомненно, здесь
возникает даже некоторая перекличка между интервью исудебным допросом как разными формами принуждения вдостижении истины. Аврезультате после опроса последней свидетельницы: «Свидетельница Ромашова!—
Ромашова, преподавательница марксизма-ленинизма. Ялично Бродского незнаю. — Асами вы знакомы состихами Бродского?— Знакома. Это ужас, они ужасны», сразуже звучит приговор: «Суд применяет указ— сослать Бродского вотдаленные местности сроком напять лет сприменением обязательного труда», ипосле очередных «ситкомовских» смеха ихлопков
(они включаются после завершения каждой допросной сцены) продолжается интервью: «Авы знали, что этот процесс привлек квам внимание мировой общественности?— Нет, кнесчастью…», возвращающее нас вхронотоп беседы (идет тема несчастной любви поэта).
Здесь мы наблюдаем ичередование «точек зрения», уже отмеченное враз­деле 2.2.3, ноэто точки зрения ненарраторов, аперсонажей миметической микроистории, втоже время это ипроявление анахронии, прерывание действия интермедии нарратором для комментария или рассуждения, тоесть тот самый женеттовский «нарративный металепсис». Причем здесь отчетливо проявляется «самое волнующее вметалепсисе— это именно тонеприем­лемое инастойчивое допущение, что экстрадиегетическое, возможно, уже всегда диегетично ичто повествователь иего адресаты, тоесть вы ия,сами, по-видимому, тоже принадлежат некоторому повествованию»
284
.
Что касается реального сюжета, тоесть биографии Иосифа Бродского, тоон формируется достаточно последовательно влинейной хронологии событий благодаря тойже стратегии вформе ответов навопросы: «Вкаком
районе Ленинграда вы родились?— Кажется, наПетроградской стороне, арос, главным образом, наулице Рылеева. Наш почтовый адрес выглядел так: Литейный проспект, 24, квартира 28…»; «Апочему вы ушли изшколы, недоучившись?— Это получилось как-то само собой. Япошел работать
284
Женетт Ж. Указ. соч. С.245.
200 МАSS-ДОК: ПРЕЗУМПЦИЯ НАРРАТИВНОСТИ
фрезеровщиком назавод “Арсенал”, мне тогда было 15лет. Потом был морг вобластной больнице, хм. Потом началась работа вгеологических экспедициях.— Акак вы туда попали?— Как? Ямечтал путешествовать посвету…»; «Я хотел вас расспросить опроцессе 64-го года, когда вас судили затунеядство, если вы непротив.— Яниза инепротив. Яникогда все­рьез кэтому процессу неотносился.— Ивсе-таки… — Ну,меня попутали иотвезли вотделение» ит. д.
Собственно говоря, это иесть событийный ряд биографии героя, отрождения допоследних лет жизни, реферируемый вего собственном повествовании. Визвестном смысле, даже собственная смерть какбы «анон­сирована» вразговоре: «Всвоем недавнем стихотворении “Конец цикла” вы
пишете: “Век скоро кончится, нораньше кончусь я”.— Аэто немоя заслуга, а,какбы сказать, заслуга хронологии. Тоесть, действительно, столетие кончится— все. Уменя было четыре инфаркта, две операции насердце <…> Янесуеверен, иногда только неприятности происходили кконцу января…»,
что, несомненно, вспоминается, когда вфинале фильма наэкране появляется надпись «Иосиф Бродский умер 28января 1996года». Можно сказать, что нарративная стратегия виртуального сюжета ипозволяет так актуализиро­вать этот анонс, чтобы драматически подвести повествование кпоследнему событию.
Может показаться, что через два года, работая над фильмом «Написано Сергеем Довлатовым», автор применяет туже стратегию— ведь там тоже все собрано изразных опубликованных книг. Нонет, при наличии объединяю­щего эти две работы (как, впрочем, ивсе остальные) приема литературного монтажа здесь использована совершенно другая нарративная стратегия. «Вэтой повести нет ангелов инет злодеев. Один изгероев— ясам», — за- являет нарратор вначале фильма посредством несколько усеченной цитаты из«Компромисса» (выпало «да инеможет быть» между предложениями). Тем самым какбы презентуется событие создание текста— «повести жизни» или «автобиографии» Довлатова, что, нанаш взгляд, раскрывает инамерение автора реализовать уже известную нам поразделу 2.3 стратегию «текст втексте», носсущественной поправкой— это «виртуальный» текст вкинотексте.
Сразу отметим, что составленный посредством литературного монта­жа текст «виртуален» исключительно как целое, апочастям, ввиду авто­биографичности всего творчества писателя,— абсолютно реален, хоть ивиных контекстах. «Зона», «Заповедник», «Компромисс», «Чемодан», «Соло наУндервуде»— вот основные источники цитирования для автора фильма, вних была первоначально отражена тасобытийность, ското­рой соотносятся уже вварианте экранной «автобиографии» нарративные высказывания героя-рассказчика (вкнигах это «утроенная» нарративная