Большевики и коммунисты. Советская Россия, Коминтерн и КПГ в борьбе за германскую революцию 1918–1923 гг.

СССР Г.Л. Пятаков, член Президиума ИККИ К.Б. Радек, нарком труда В.В. Шмидт и полпред в Берлине Н.Н. Крестинский. За исключением Шмидта – немца по национальности, но никог­да не имевшего дела с Коминтерном, – остальные являлись открытыми сторонниками Троцкого. Если отправка Радека казалась делом само собой разумеющимся, то появление в составе «четверки» Пятакова не могло вызвать ничего, кро­ме удивления. Уже находясь в Берлине, тот сообщал о своей беспомощности в германских делах: «…первое время я чув­ствовал себя как рыба, выброшенная на берег»1.

брошенные на произвол судьбы компартии Запада. «Я за­являю Политбюро, что если спора не удастся локализовать в Политбюро, а в крайнем случае в ЦК, если будет угрожать опасность сделать его публичным, то я обращусь к руково­дящим товарищам западноевропейских компартий с требо­ванием их немедленного вмешательства с целью остановить это безумие...»

провел в Варшаве, встречаясь с лидерами польской компар­тии и советским дипломатом Беседовским, которого хорошо знал по работе в НКИД. Очевидно, это была тактическая пау­за – Радек ежечасно получал свежую информацию и предоста­вил событиям право идти своим ходом, так как понимал, что его приезд уже ничего не изменит. В Дрезден он прибыл лишь вечером 22 октября. При заселении в лучшую гостиницу горо­да Радек с удивлением увидел, что там же расквартировалась и свита генерала Мюллера. Он поддержал решение Бранд­лера об отступлении, принятое после неудачного для КПГ го­лосования на конференции фабзавкомов и распорядился о немедленном возвращении Правления партии в Берлин.

масс, который предопределил бы поражение». Первое голо­сование дало большинство сторонникам вооруженного вы­ступления (5:4), лидер «четверки» добился повторного голо­сования, которое ожидаемо завершилось в его пользу, хотя и с минимальным результатом (4:5)1. В столь же авторитарном стиле Радек отстранил от дел Клейне-Гуральского, который, по его словам, «занимался только систематическим взвинчи­ванием партии», а также Эберлейна, названного чистой воды авантюристом. Оперативное руководство КПГ было сосредо­точено в руках «семерки», состоявшей из пяти немецких сто­ронников Брандлера, Радека и Пятакова2.

имущественно о Баварии, события подавались так, будто вынужденный уход коммунистов из правительств Саксонии и Баварии означает установление военной диктатуры во всей стране. Этот тезис был подхвачен и растиражирован москов­ским аппаратом Коминтерна, которого дезориентировала головокружительная динамика германских событий. «Воля рабочего класса еще не настолько оформилась, чтобы КПГ в одиночку могла выступить против фашистского переворота в Саксонии, устроенного имперским правительством», – гово­рилось в одной из аналитических записок1. Этот тезис будет жить в Коминтерне до тех пор, пока сам Радек, обвиненный во фракционной борьбе, не покинет ряды его вождей. В момент ухода он будет объяснять свою новацию необходимостью дать хоть какое-то объяснение резкому отказу коммунистиче­ского движения от тактики единого рабочего фронта – разве можно предлагать политический союз партии, которая приве­ла к власти фашистов?

может нанести левым силам, в какой бы стране это ни слу­чилось, только симметричный удар, опираясь на регулярную армию.

Отступление в Саксонии дало левым новые аргументы в борьбе против брандлеровского руководства, авторитет которого отстаивал радековский тезис о победе фашизма. В Берлине открыто говорили об измене руководства партии, самые горячие головы предлагали даже арестовать ЦК КПГ и избрать вместо него комитет действия1. Список обвинений был достаточно внушительным: «В течение долгого времени партийное руководство не предпринимало никаких мер для идеологической и организационной подготовки решающей схватки, и в то же время всеми средствами противодейство­вало перерастанию спонтанных выступлений (стачки в Руре и в Верхней Силезии) в борьбу за власть»2. С точки зрения Рут Фишер, саксонский опыт наглядно доказал ошибочность ло­зунга рабочего правительства3. Аркадий Маслов обрушивал­ся не только на «брандлерианцев», но и на коминтерновскую тактику последних лет: «Единый фронт нам нужен только для создания вооруженной Красной гвардии и охвата всех рево­люционных рабочих Советами», «движение фабзавкомов сле­дует превратить в сознательное советское движение»4.