Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Большевики и коммунисты. Советская Россия, Коминтерн и КПГ в борьбе за германскую революцию 1918–1923 гг.
.pdf
явному «полевению» его состава, причем большинство новичков можно было отнести к клану Радека, а Август Тальгеймер
был явным протеже последнего. Историки разных поколений
и идейной направленности согласны с тем, что это событие
стало поворотным моментом в партийной истории, хотя и
1
дают ему противоположные оценки
. Так или иначе, «сверже-
ние Правления под руководством Пауля Леви в феврале 1921
2
завершило собой первый этап большевизации КПГ»
.
Этот процесс не следует понимать исключительно негативно. Не столько идейные воззрения Леви, сколько стиль
его руководства вызывал глухое недовольство партийного
аппарата, которому председатель КПГ платил той же монетой. Вышедший из рядов Союза Спартака, Леви был чужим
среди своих. «Он сплачивал людей против себя, даже тех, кто
изначально был готов безоговорочно следовать за его политическим руководством. Вследствие этого он повсюду видел
заговоры против себя самого». Члены Правления, вышедшие
из рабочей среды, чувствовали на себе глубокое презрение
человека, повседневное поведение которого выглядело для
них демонстрацией череды «аристократических аллюров»
3
Уход Леви открывал для КПГ шанс укорениться если не на национальной политической сцене, то как минимум в социальной среде пролетарских кварталов.
На февральском пленуме германской компартии не присутствовал один из соратников Леви, выходец из левого крыла НСДПГ Курт Гейер, уже многократно упоминавшийся выше.
Его назначение на пост представителя ОКПГ в Коминтерне
стало последним кадровым решением старого Правления,
оно должно было укрепить позиции «левитов» в Москве. Гейер
прибыл в Петроград 21 февраля и сразу же имел длительную
беседу с Зиновьевым, которому ассистировали сотрудники ИККИ, считавшиеся экспертами по немецкому вопросу –
Бела Кун и Самуил Гуральский (в Германии последний был из-
4
вестен под псевдонимом Август Клейне
). Гейер сопровождал
.
1
Angress W.T. Op. cit. S. 135. См. также: Löwenthal R. Op. cit. S. 108;
Reissberg A. An den Quellen der Einheitsfrontpolitik. Der Kampf der KPD um
Löwenthal die Aktionseinheit in Deutschland 1921–1923. Berlin, 1971. S. 69–81.
2
Winkler H.A. Von der Revolution zur Stabilisierung. S. 513.
3
Froehlich P. Op. cit. S. 255, 257.
4
Биографию Гуральского (настоящее имя Абрам Яковлевич Хейфец)
см.: Пантелеев М. Агенты Коминтерна. Солдаты мировой революции. М.,
2005. Гл. 5.
261
Зиновьева во время поездки на съезд в Галле, и поэтому последний не без оснований рассчитывал на то, что тот вступит
в ряды его приверженцев. Председатель ИККИ просчитался –
его немецкий собеседник всерьез воспринял данное ему партийное поручение и стал отстаивать перед «русскими товарищами» политическую линию КПГ, а не транслировать в Берлин
решения, принятые в Москве.
Разговор, состоявшийся ночью, когда Зиновьев и Гейер
вместе с Куном и Гуральским ехали в столицу на заседание
Исполкома, подтвердил худшие опасения немца, который
был проинформирован Паулем Леви о настроениях в окружении председателя ИККИ. Тот рассматривал главную угрозу молодым компартиям в распространении среди их лидеров центризма, то есть в откате на позиции ортодоксального
марксизма довоенной поры. Не называя Леви, Зиновьев говорил о «серратиевских тенденциях, которые должны быть
немедленно искоренены»1. Гейер сделал вывод о том, что
Исполком видит задачу не в политической поддержке зарубежных компартий, а в администрировании их организационных и кадровых вопросов. «Такая установка, несмотря на всю
волю к созданию массовых партий, может привести только к
их внутреннему разложению и превращению в конечном счете в секты».
Уже на следующий день представитель КПГ в ИККИ выступал на заседании Исполкома с докладом о положении дел в
его партии (пленарному заседанию предшествовала беседа в Малом бюро, где произошел краткий обмен мнениями).
Было ли это простым совпадением или частью неизвестного
нам плана, но дата этого заседания – 22 февраля – совпала с
началом пленума ЦК КПГ. Естественно, в Москве еще не знали об отставке части Правления во главе с Леви, хотя о самом конфликте, связанном со съездом ИСП в Ливорно, имели достаточно полную информацию. Этот конфликт на первых
порах воспринимался как вялотекущий и непринципиальный, связанный с личными амбициями и строптивостью Пауля Леви. Коллизии в партийном руководстве еще не успели
отодвинуть на второй план первоначальный акцент повестки
1
Письмо Гейера в Правление КПГ от 21–22 апреля 1921 г. // P. Levi
Ohne einen Tropfen Lakaienblut. S. 645.
262
дня Исполкома – обсуждение Открытого письма. Несмотря на
то что Ленин поддержал эту инициативу немецкой компартии,
Зиновьев и его окружение не упустили шанса излить свое недовольство рискованным шагом Правления КПГ, не согласованным с Москвой.
Председатель ИККИ не скрывал своего скептицизма: соглашение с другими рабочими партиями, даже если те пойдут
на него, не приведет в орбиту коммунизма пролетарские массы. Новая тактика является «скорее литературным измыш-
1
лением, нежели массовым движением»
. Это был неприкрытый намек на то, что ее появление должно быть поставлено
в вину Паулю Леви, которого в левых кругах часто называли
велеречивым адвокатом. Зиновьеву вторил Бухарин: Германская коммунистическая «партия отказывается от настоящей
борьбы и фантазирует об искусственных путях, делая уступки другим партиям. Нельзя создать единый фронт бумажными сооружениями – он создается только борьбой». Бухарин
демонстрировал свое логическое мышление: «В письме сказано: мы хотим, чтобы пролетариат жил. Это звучит комично.
Разве мы живем для нового капитализма? Из этого вытекает
2
только одно следствие, что коммунизм означает смерть»
.
Радек, который до этого четыре месяца провел в Германии, не мог отказаться от своего детища – Открытого письма, назвав его «первой по-настоящему живой акцией немецких коммунистов». «Нужно время, чтобы массы втянулись в
борьбу за диктатуру пролетариата», чтобы разоблачить социал-демократическую бюрократию, мы должны обратиться к
ней напрямую. «Все, что служит объединению рабочего класса, помогает нам поднять борьбу на новую ступень». Главным
аргументом в речи Радека была ссылка на мнение Ленина.
Желающих поспорить с вождем в Исполкоме Коминтерна не
нашлось, и решение по данному вопросу, носившему, по словам Зиновьева, дискуссионный характер, было отодвинуто на
неопределенное время.
Уступая большинству, Радек поддержал общее мнение
собравшихся о том, что слабость компартии порождена пассивностью ее руководства, прибегнув к уничижительному
1
РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 1. Д. 29. Л. 156.
2
Там же. Л. 163, 161.
263
сравнению: «…перед нами не массовая партия, а ребенок с
рахитичными ножками и водянкой головного мозга». В заключение своей речи он не удержался от колкости: «Может,
Бухарин имеет в кармане рецепт, как вызвать революцию в
Германии?»1 Такой рецепт представил Гуральский – следовало всеми силами побуждать рабочих к активным действиям,
не останавливаясь перед провокациями в ответ на провокации правых радикалов (речь шла о террористических актах, за
которыми стояла подпольная военизированная организация
«Оргеш»). Сторонники немедленного наступления требовали
от партийного руководства наладить сотрудничество с КРПГ,
что для Леви являлось совершенно неприемлемым условием.
Гейеру пришлось выступать в роли ученика, оправдывающегося за недочеты коллективной домашней работы своего
класса. Речь шла о недостаточной активности КПГ в пропаганде и организации стачечной борьбы, вина за которую возлагалась на «правоуклонистские тенденции в партийном руководстве»2. Переходя на личности, Зиновьев заочно отругал
Леви за «двусмысленное оппортунистическое поведение» по
отношению к «шарлатану» Серрати и за отказ от поддержки
в Ливорно меньшинства, выступившего за образование итальянской компартии. Такая односторонность отбрасывает Коминтерн к устаревшим канонам социал-демократии: «направо щадить, а налево бороться – ошибка для рабочей партии»3.
Председатель ИККИ заявил, что если Правление ОКПГ выскажется в поддержку своего председателя, «нам придется
вести с ним борьбу не на жизнь, а на смерть». Он поставил
вопрос об отставке Леви, даже не имея информации о ходе
берлинского пленума («…лучше потерять Леви, чем уважение
мирового пролетариата»). Гейер ответил, что это будет вотумом недоверия всему партийному руководству, чего еще не
было в недолгой истории Коминтерна. Страсти накалялись, и
дело дошло до открытой перепалки. Члены ИККИ выступили
единым фронтом, решив поставить на место неуступчивого
немца, лишь второй день выполнявшего функции представителя своей партии при Коминтерне. «В груди у него роди-
1
РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 1. Д. 29. Л. 171, 172.
2
Письмо Гейера в Правление КПГ от 21–22 апреля 1921 г. S. 647.
3
РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 1. Д. 29. Л. 156.
264
лись звуки, характерные для правых независимцев» (Радек),
«Гейер занимается склочничеством» (Бела Кун), «…когда слышишь его высказывания, задаешь себе вопрос – находимся
ли мы в Третьем Интернационале» (Зиновьев)1.
Итог дискуссии выглядел неутешительно: вместо обсуждения политической линии германской компартии Исполком
поддержал одну из фракций в ее руководстве. Устав Коминтерна не предусматривал отставки руководителя той или иной
секции прямой директивой из Москвы, поэтому дело ограничилось подготовкой обращения к немецким коммунистам, в
котором были перечислены прегрешения председателя КПГ.
«Пауль Леви был подвергнут анафеме, которая выглядела как
попытка высшей власти немедленно уничтожить неудобного критика – неважно, справедлива ли была эта критика или
нет», – сообщал Гейер в Берлин2.
Стенограмма заседания ИККИ умалчивает об еще одном
неформальном соглашении, позволившем достичь компромисса на пленарном заседании Исполкома 22–23 февраля
1921 г. Оно «вспомнилось» Радеку лишь два года спустя, в
разгар конфликта между ним и находившимися на Кавказе
Бухариным и Зиновьевым. Те обещали не дезавуировать новую тактику немецких коммунистов, изложенную в Открытом
письме, а Радек в ответ закрыл глаза на авантюристические
планы сторонников теории наступления в КПГ (к их числу относилось большинство обновленного Правления партии)3.
Для их поддержки в Берлин были направлены Бела Кун, Август Кляйне и венгр Карл Пеппер (Йозеф Погани)4.
В историографии нет единого мнения о том, какого рода
инструкции и на каком уровне они получили при отъезде из
1
Цитаты приводятся по немецкому переводу стенограммы (Goldbach M.-L. Op. cit. S. 142). Примером, характеризующим отношение к Гейеру в Коминтерне, является то, что об отставке Леви он узнал лишь 4 марта,
причем получил копию соответствующей радиограммы только после того,
как представил статью из газеты «Роте Фане».
2
Письмо Гейера в Правление КПГ от 21–22 апреля 1921 г. S. 652.
3
Письмо Радека Зиновьеву и Бухарину от 27 июля 1923 г. // РГАСПИ.
Ф. 326. Оп. 2. Д. 21. Л. 20–21.
4
Гуральский практически все время находился в Германии, решением
Малого бюро ИККИ от 23 января 1921 г. ему было предложено подобрать
людей для расширения своего аппарата (Коминтерн и идея мировой революции. С. 229).
265
Москвы1. Все трое являлись сотрудниками Исполкома Коминтерна, и их прощальный визит к Зиновьеву и Радеку состоялся наверняка. Кун, один из лидеров Венгерской советской республики, к тому же входил в Малое Бюро ИККИ и слыл
«самым левым из левых». Хорошо знавший его Пауль Фрелих
признавал, что венгр не относился к числу «благородных фигур Коминтерна» – он не стеснялся в выборе средств для достижения поставленной цели
2
. Ленин в апрельском письме
Паулю Леви и Кларе Цеткин дезавуировал Куна и отрицал, что
вообще имел какую-то информацию о событиях последнего
месяца в Германии
3
.
Момент для новой пробы сил виделся из Москвы крайне
благоприятным. Рост инфляции и стачечной борьбы, недовольство Антанты затягиванием вопроса о репарациях, предстоявший референдум в Верхней Силезии – все это усиливало социально-политическую нестабильность в Германии.
В исторической традиции самой КПГ приезд столь мощного
десанта из Москвы связывали с критическим положением
Советской России – страну мучил голод и сотрясали крестьянские восстания, партийное руководство понимало, что
политика военного коммунизма зашла в тупик. «Желание покончить с напряженным и угрожающим внутриполитическим
положением и отвлечь народ от бедствий в собственной стране заставило Исполком Коминтерна, возглавляемый русскими, взять курс на подталкивание коммунистической мировой
революции при помощи восстаний за границей»
4
.
1
Копия протокола заседания ИККИ 22–23 февраля 1921 г., попавшего
в руки германской полиции, завершалась фразой Бела Куна об отправке
в Германию члена ИККИ, который должен возглавить совместный комитет
действия КПГ и КРПГ (Goldbach M.-L. Op. cit. S. 143).
2
В отличие от Фрелиха, являвшегося политическим единомышленником Куна, Пауль Леви называл последнего «наполовину шутом, наполовину – преступником» (Froehlich P. Op. cit. S. 262).
3
«Что касается недавнего стачечного движения и выступлений в Германии, то об этом я абсолютно ничего не читал. Я охотно верю тому, что представитель Исполнительного комитета защищал глупую тактику, слишком левую –
немедленно выступить, “чтобы помочь русским”: этот представитель очень
часто бывает слишком левым» (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 52. С. 265).
4
Бубер-Нейман М. Мировая революция и сталинский режим: Записки
очевидца о деятельности Коминтерна в 1920–1930-х годах. М., 1995. С. 13.
266
И наконец, новое руководство КПГ в главе с Брандлером,
который оппонировал Паулю Леви еще на Гейдельбергском
съезде, но не вышел из партии («…простой и рассудительный
человек, интеллектуальные способности которого явно уступали его хорошо образованному окружению»
1
), первым делом попыталось доказать Исполкому Коминтерна, что ставка
на него была единственно верной. Слившись воедино, эти
факторы привели ко второй попытке захвата власти немецкими коммунистами, которая вошла в историю как «мартовская
акция» 1921 г.
1
Angress W. T. Op. cit. S. 146.
268
Глава 3
Путь к единому рабочему фронту в Москве
и Берлине
Не Интернационал является орудием Советской Республики, а Советская Россия
является сильнейшей крепостью Коммунистического Интернационала.
Из Обращения ИККИ
от 18 сентября 1921 г.
С большевиками нельзя быть в союзе,
можно только находиться у них в подчинении.
Курт Гейер, член Правления КПГ
в 1920–1921 гг.
Уроки мартовской акции
отличие от съездов в Туре и Ливорно, отношения
В
прибывших в страну коминтерновских эмиссаров и нового «постспартаковского» руководства КПГ
складывались весьма гармонично. Их объединяла
общая установка на доказательство собственной революционности – не столько перед лицом немецких
рабочих, сколько пред очами российских большевиков. Идейным фундаментом для скорейшего выхода
на авансцену истории, невзирая ни на какие обстоятельства, стала теория наступления, в пользу которой
высказалось большинство членов Правления. Речь
шла о том, чтобы активное меньшинство увлекло за
собой пассивную массу. Уже в ходе революционных
боев следовало разбудить классовые инстинкты рабочих, и в ходе вооруженной борьбы воспитать их в
коммунистическом духе. Цель оправдывала и сред-
ства, и жертвы – любое частное поражение приближало пролетариат к его конечной цели. Фактически это было вольное
переложение наполеоновского принципа: «…надо ввязаться в
битву, а затем действовать по ситуации». Теория наступления
была кодифицирована усилиями Тальгеймера, стремительно
выдвинувшегося в число главных партийных теоретиков, и получила благословение его патрона Радека1.
Последний как будто забыл, что писал полтора года назад
об итогах революционных событий в Германии: «Потребовался ряд кровавых уроков, чтобы передовые отряды пролетариата поняли весь вред местных выступлений и вооруженной
борьбы против усиливавшейся капиталистической власти.
Потребовались Бремен, мартовские беспорядки в Берлине
и Мюнхенская катастрофа, чтобы покончить с путчистскими
настроениями в первых рядах германского пролетариата»2.
Однако подобные настроения пускали новые ростки, «детская болезнь левизны» давала опасные рецидивы. КПГ рубежа 1920–1921 гг. напоминала школьника, который тратит всю
свою энергию на поиск оправданий после проваленного экзамена. Слияние с независимцами, сделавшее партию массовой, подстегивало ее руководство к самооправданию действием3.
Подобные настроения совпадали с завышенными надеждами Москвы. Избегая официальных резолюций, в частных
беседах с немецкими коммунистами Зиновьев напоминал им
о необходимости выполнить свой интернациональный долг.
«Всеобщее выступление» в Германии, каким бы ни был его
итог, возродит боевой дух российских рабочих, истощенных
годами гражданской войны4. Значительная часть выделяемых
Москвой субсидий тратилась на содержание подпольного аппарата, подготовку партийных боевиков. В Германии курсировали слухи о тайном формировании коммунистами частей
немецкой Красной армии, полицейские донесения, готовившиеся в угоду властям, нагнетали страх перед «красной угро-
1
Taktik und Organisation der revolutionären Offensive. Die Lehren der
Märzaktion. Leipzig; Berlin, 1921.
2
Radek K. Die Entwicklung der deutschen Revolution und die Aufgaben der
Kommunistischen Partei. S.12.
3
Froehlich P. Op. cit. S. 360–261.
4
Geyer C. Die revolutionäre Illusion. S. 252.
269
зой». Партийные аппаратчики не отставали от буржуазной
прессы, отправляя в ИККИ бодрые отчеты о росте числа и оснащенности пролетарских отрядов.
Хроника последующих событий детально представлена в
научной литературе, авторы которой опираются на известную
брошюру Пауля Леви, раскрывшего всю кухню принимавшихся решений1. Сразу по приезде в Берлин Бела Кун узнал об
отставке пятерых членов Правления, что облегчило ему «инструктирование» новичков в нужном ему духе2. Важную часть
работы выполнили неофициальные письма Радека, обращенные не к Правлению КПГ в целом, а к представителям его левого крыла – Брандлеру и Тальгеймеру3. Во время встречи с
Паулем Леви Кун нарисовал картину истекающей кровью России, спасти которую смогут только революционные выступления на Западе. Аргументы бывшего председателя КПГ о том,
что их поражение будет самым серьезным ударом по диктатуре большевиков, надолго оставив ее одну во враждебном
окружении, не оказали на венгерского коммуниста никакого
влияния4.
В беседе с Цеткин, состоявшейся в начале марта, Кун рассуждал об абстрактном рабочем классе, потенциал которого
одинаков везде и всюду. Его собеседница видела ситуацию
совершенно иначе. Имея в виду Россию, она утверждала, что
«в странах, где молодой пролетариат является тонкой прослойкой без исторической традиции, идеологически и организационно сплоченному, как правило, дисциплинированному
меньшинству легче и быстрее повести за собой пролетарские массы. Совершенно иначе выглядит ситуация в странах
с многочисленным старым пролетариатом, у которого в голове более чем достаточно буржуазных представлений, а так-
1
Levi P. Unser Weg. Wider den Putschismus. Berlin, 1921.
2
Л.-М. Гольдбах считает, что отставка разрушила «планы русских», согласно которым главной целью миссии Куна было показательное устранение
из руководства КПГ Леви и его единомышленников (Goldbach M.-L. Op. cit.
S. 91).
3
Письмо Радека Брандлеру, Тальгеймеру, Фрелиху, Мейеру и Вольфу от
14 марта 1921 г. позже было опубликовано вместе с другими разоблачительными материалами в журнале, издававшемся Паулем Леви (Unser Weg.
1922. H. 8–9. S. 247–257).
4
Письмо Леви Ленину от 29 марта 1921 г. // Briefe Deutscher an Lenin.
S. 219.
270
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]