Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Большевики и коммунисты. Советская Россия, Коминтерн и КПГ в борьбе за германскую революцию 1918–1923 гг.
.pdf
западных границах Советского Союза. В таком духе было выдержано постановление Политбюро от 18 января 1923 г., посвященное внешнеполитическим вопросам1.
Особую тревогу вызывали в Москве планы Польши по вторжению в Германию с востока. 15 января, на третий день после
начала оккупации Рура, полпред Крестинский и Радек были
приняты генералом Сектом, который являлся фактическим
главой рейхсвера. В центре внимания на переговорах находился вопрос о скорейшем налаживании сотрудничества военных ведомств двух стран2. Первый кредит на эти цели был
получен летом того же года3. В то время как советские представители направлялись в здание военного министерства на
Бендлерштрассе, в центре Москвы перед зданием Коминтерна на Моховой собралась огромная демонстрация московских рабочих и солдат. С балкона, выходящего на Кремль, их
приветствовали Бухарин и иностранные коммунисты. На следующий день демонстрация повторилась вновь под лозунгами солидарности с растерзанной Германией, собравшиеся
требовали оказать немедленную помощь приближающейся
пролетарской революции в Западной Европе4. Представительство КПГ при ИККИ просило использовать этот факт в немецкой коммунистической прессе, отмечая, что «можно говорить даже о воинственном настрое демонстрантов»5.
Такой настрой являлся, с одной стороны, следствием сохранявшейся изоляции Советской России от внешнего мира,
а с другой – эхом безудержной пропаганды большевиков. Сотрудник представительства КПГ в Москве Эдвин Гернле жаловался в Берлин, что ему приходится черпать информацию о
событиях в Германии со страниц газеты «Правда»6. Тем выше
ценились доклады тех, кто находился в горниле конфликтов
1
Среди прочего постановление поручало Реввоенсовету «в срочном порядке разработать план… сосредоточения необходимых сил на Западном
фронте» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 313. Л. 6).
2
Там же. Ф. 359. Оп. 1. Д. 7. Л. 76; АВП РФ. Ф. 165. Оп. 1. П. 101. Д. 3.
Л. 132.
3
Zeidler M. Op. cit. S. 69–76; Дьяков Ю.Л., Бушуева Т.С. Фашистский меч
ковался в СССР. Красная Армия и рейхсвер: тайное сотрудничество. 1922–
1933. М., 1992. С. 15–16.
4
См. отчеты о демонстрации: Правда. 1923. 16, 17 января.
5
РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 292. Д. 4. Л. 3.
6
Там же. Л. 14.
351
и обладал способностью подняться над схваткой. Таким ключевым звеном в информационной цепочке между Москвой и
Берлином на протяжении всего 1923 г. будет выступать Карл
Радек. В первые дни оккупации Рура он сообщал в Москву:
положение КПГ очень тяжелое, ибо она – «принципиальная
противница Версаля, принуждена говорить: господа, платите», обращаясь к собственной буржуазии. Таким образом,
она «играет роль фактора против обострения внешнеполитического конфликта. Если же принять под учет хотя бы малейшую возможность, что мы будем втянуты, то она с точки зрения революционной не должна идти чересчур далеко в своем
пацифизме. Положение здесь очень сложно специально для
меня. Я не могу с ними [руководством КПГ. – А. В.] говорить
начистоту, не зная, не разболтают ли они, и поэтому лучше,
чтобы по крайней мере до выяснения нашей позиции меня
здесь не было»1.
Неделей позже он сообщал в Москву, что пытается побудить германскую компартию к активным действиям в Руре,
пусть даже это будет выглядеть как поддержка национальной
буржуазии2. Компартии нужен совет и поддержка, так как она
осталась без руля и без ветрил. Радек отказывался брать на
себя ответственность за выработку конкретной линии действий: я готов остаться до партийного съезда, но «выступать
на нем не буду, считая невозможным не говорить ничего и
считая невозможным говорить то, что надо», т. е. отделываться ничего не значившими революционными фразами.
Еще не представляя себе расстановку сил в Политбюро
после отхода от дел Ленина, Радек одновременно писал и
официальные письма Сталину, и неофициальные Троцкому.
Последний одобрил двойной лозунг: «Совершенно правильным является сочетание со стороны германской компартии
борьбы против оккупации Пуанкаре с борьбой против правительства Куно». «Мы против войны, поэтому делайте все возможное, чтобы отговорить немецких партнеров от авантюр
военного конфликта». Но при защите своих интересов гер-
1
Письмо Радека Сталину от 15 января 1923 г. // РГАСПИ. Ф. 159. Оп. 2.
Д. 34. Л. 3.
2
Письмо Радека Сталину от 22 января 1923 г. // Там же. Л. 5. В этом письме Радек так перевел на русский язык лозунг, который он ранее предложил
КПГ: «Надо бить Пуанкарэ над Рурой, а Куно над Шпревой».
352
манское правительство найдет в России верного союзника:
«Только такая постановка вопроса создает благоприятную
почву для агитации в Германии за рабочее правительство под
лозунгом обороны страны» 1.
Призыв руководителя Красной армии был как будто услышан в Лейпциге, где в тот же день, 28 января, открылся очередной съезд КПГ. В его решениях содержалась установка на
образование таких правительств на национальном и земельном уровне. Не исключалось и вхождение в них представителей компартии, если партнеры по коалиции будут находиться
под контролем и давлением рабочих масс. На первых порах
Радек сдерживал свое обещание и даже не появился на съезде. Бухарин, которого ждали в качестве официального гостя
из Москвы, так и не смог выехать в Германию. Но без участия
авторитетных русских товарищей дебаты на съезде вышли
из-под контроля президиума, зажигательные речи левых оппозиционеров определяли настроение значительной части
делегатов. Маслов и Фишер прекрасно знали о сочувственном отношении к себе самого Зиновьева и его окружения.
13 января Президиум ИККИ потребовал ввести на предстоявшем съезде одного представителя левых в Правление КПГ2.
Расчет делался на то, что такой шаг скорректирует удары по
левому крылу, которые в прошлые годы наносил Леви, а заодно и поможет избавить партию от «родовых пятен социал-демократизма».
Получив 31 января сигнал бедствия от Брандлера и Цеткин,
Радек примчался в Лейпциг и принялся наводить порядок в
партийном руководстве. Позже он возложил ответственность
за разгоревшийся конфликт на обе стороны – Правление
игнорировало берлинцев, а те саботировали его решения,
причем к этому моменту за левыми шло уже 2/5 делегатов.
«Выступления Тельмана производили впечатление, что Правление для него хуже классового врага»3. Вмешательство Радека и его беседы с делегатами в кулуарах съезда привели к
тому, что до открытого раскола дела не дошло.
1
Письмо Троцкого Радеку от 28 января 1923 г. // Там же. Ф. 326. Оп. 2.
Д. 21. Л. 16–17.
2
РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 2. Д. 4. Л. 16.
3
Изложение хода съезда дается по докладу Радека на заседании ИККИ
10 февраля 1923 г. (Там же. Оп. 1. Д. 67. Л. 1–26).
353
Самую острую дискуссию на съезде вызвал доклад о перспективе рабочего правительства в Германии, с которым выступил Брандлер. Он добросовестно воспроизвел все расплывчатые формулировки, о которых вот уже год как спорили
в Коминтерне. Такое правительство должно было опираться
на внепарламентское движение в свою поддержку и в то же
время использовать буржуазную демократию, не уничтожая
ее. Содоклад Маслова подкупал революционным азартом:
настоящее рабочее правительство должно быть ответственно
перед рабочими Советами, все разговоры о том, что коалиция
социалистов и коммунистов в парламенте приведет к власти
пролетариат, напоминают легенду о непорочном зачатии.
Яркие аргументы левых возымели свое действие, голосование по этому вопросу продемонстрировало растущий раскол в партии: за проект резолюции, предложенный Правлением, было подано 118, против – 59 голосов1. Ситуация в партии
не дотягивала даже до «худого мира», скорее это был гнилой
компромисс, который не устраивал никого. Сколько-нибудь
осмысленной политики в отношении оккупации Рура в этих
условиях выработать было невозможно2. По итогам съезда в
Правление КПГ вошли четверо представителей левой оппозиции, однако сам орган был расширен с 14 до 21 человека,
так что о полной победе левых говорить не приходилось.
Через неделю после завершения Лейпцигского съезда
Радек уже солировал при обсуждении немецкого вопроса в
Москве, на заседании Исполкома Коминтерна. Докладчик
подчеркнул, что КПГ в ее нынешнем состоянии практически
недееспособна. «Если мы в качестве лозунга выдвигаем революционный маневр и при этом видим, что девять десятых
партийцев не признают решений штаба, руководящего маневром, то при его реализации это приведет к тому, что в
девяти десятых случаев он закончится поражением»3. Ком-
1
Еще острее выступали представители местных организаций: «…за отношением руководителей партии к рабочему правительству виден оскал демократического парламентаризма, они уже думают о министерских постах»
(РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 33. Д. 303. Л. 230).
2
Радек сделал все для того, чтобы не допустить обсуждения в Лейпциге
линии КПГ в ходе рурского конфликта (Gutjahr W.-D. Revolution muss sein: Karl
Radek – die Biographie. Köln, 2012. S. 563).
3
РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 1. Д. 67. Л. 15.
354
партия ведет политику, являющуюся зеркальным отражением социал-демократической, утверждал Радек: если СДПГ
проводит реформы, забывая о конечной цели, то КПГ видит
только эту цель, не думая о реформах. В таких условиях без
нормализации внутрипартийной жизни и восстановления
авторитета Правления любое движение вперед завершится
«вырождением партии в две секты».
Об оккупации Рура на заседании ИККИ говорили лишь пунктиром, признав, что тактика борьбы на два фронта являлась
временным компромиссом. Радек возлагал главные надежды
на то, что в разрешении кризиса свое веское слово скажут
французские коммунисты, которые заставят Пуанкаре вывести войска из Рура. Фактически он расписывался в полном
бессилии КПГ и ее изоляции от национальной повестки дня.
Дискуссия о французской оккупации Рура продолжалась в
ИККИ 11 февраля и завершилась принятием общей резолюции о необходимости продолжать тактику единого фронта,
сделав акцент на его международное измерение1.
В условиях угрозы нового вооруженного конфликта это
измерение становилось все более очевидным. Выступая в
Гамбурге в середине февраля 1923 г., Фиммен подчеркнул:
«Никогда еще воздух не был так насыщен войной, как сейчас»,
но пролетарии не должны повторить ошибок четырнадцатого
года2. Профсоюзные боссы в тот момент были готовы протянуть друг другу руки, утверждая, что «наши ошибки еще не означают предательства»
. Однако идея проведения всеобщей
забастовки рабочих Европы так и осталась на бумаге. И Фиммен, и лидер Профинтерна Лозовский обвиняли в этом националистические предубеждения немецких и французских
пролетариев.
В таком же духе были выдержаны тезисы Зиновьева о задачах Франкфуртской конференции международных рабочих
организаций, с инициативой которой выступил Коминтерн.
Речь на ней должна была пойти о совместных антивоенных
1
Немецкие и французские коммунисты должны были организовать совместные акции протеста, кроме того, французской партии было предложено написать письмо в руководство СДПГ, предложив принять в них участие
(Там же. Л. 65–69).
2
Перевод речи Фиммена был прислан советским генконсулом в Гамбурге Г.Л. Шкловским Зиновьеву (Там же. Оп. 18. Д. 196. Л. 6).
355
акциях с реформистскими Интернационалами. Ради достижения результата коммунисты выражали готовность пойти на
серьезные уступки, в том числе более активно использовать в
своей пропаганде национальные тона. Речь шла уже не о завоевании рабочего класса, а об улавливании средних слоев,
которые все больше склонялись на сторону фашистов. «Самое важное – это мир, хотя бы и купленный дорогой ценой»
1
Умеренные установки Зиновьева, вытекавшие из внешнеполитических решений Политбюро, вызвали непонимание иностранных членов Исполкома. Завесу секретности приоткрыл
Радек, заявивший, что Рурский конфликт перешел в новую
стадию: германская буржуазия готова капитулировать, а потому курс на революционную войну снят с повестки дня
2
.
Франкфуртская конференция начала свою работу 17 марта 1923 г., хотя от участия в ней отказались Лондонский и Амстердамский Интернационалы. С главной речью, посвященной угрозе фашизма и борьбе с ней, выступила Клара Цеткин.
Призыв к проведению в апреле международной недели протеста против оккупации Рура не был услышан потенциальными союзниками. Адлер удостоил Коминтерн холодным ответом: «Исполком МРОСП не считает, что участие в обсуждении
предложенных Вами вопросов будет иметь хоть какое-то
практическое значение»
3
. Однако левое крыло венцев делало
различие между компартиями и Советской Россией, которую
стоило защищать. Ледебур подчеркнул, что «большевики, несмотря на все их частные ошибки, остаются выразителями
пролетарской власти в России. Мне кажется, не может быть и
речи о всеобъемлющем Интернационале, если мы исключим
то направление пролетариата, которое имеет реальные успехи в революционном преобразовании своей страны»
4
.
.
1
РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 18. Д. 175а. Л. 92.
2
Там же. Оп. 1. Д. 68. Л. 21–23. Чешский коммунист Алоис Нейрат в ходе
заседания ИККИ 9 марта 1923 г. заявил, что «предложения Зиновьева мало
чем отличаются от социал-демократических» (Там же. Л. 19–20). Большое
место в дискуссии занял вопрос о противодействии иностранным штрейкбрехерам в Руре. Ходили слухи, что туда уже отправились 5 тыс. американских негров. Радек в шутку предложил командировать в Рур в качестве негра
Иосифа Пятницкого, который из-за гладко выбритой головы вполне мог сойти за афроамериканца (Там же. Л. 47).
3
Там же. Ф. 480. Оп. 2. Д. 49. Л. 19, 21.
4
Выступление Ледебура на конференции МРОСП 20 мая 1923 г. //
Там же. Д. 48. Л. 33.
356
Лондонцы также находились в состоянии внутренней нестабильности и апатии. Это было связано с тем, что крупнейшая из социал-демократических партий – СДПГ – переживала
не лучшие времена. В Веймарской республике «немецкая социал-демократия оказалась зажатой между двумя борющимися лагерями, один из которых лишал ее национальных лозунгов, а другой – революционного ореола»1. Амстердамский
Интернационал профсоюзов выражал осторожную готовность к совместным антивоенным действиям. В марте 1923 г.
Фиммен несколько раз побывал у советского полпреда в Берлине Крестинского, проинформировав того о военных приготовлениях Польши, направленных против Германии и России,
а также предложив конкретную помощь: саботаж перевозок
вооружения европейскими докерами и моряками2.
Практическую работу местных организаций КПГ в оккупированном Руре невозможно понять без учета позиции Москвы, которая объявила конфликт очередным обострением
межимпериалистических противоречий. Партия воздерживалась от поддержки локальных попыток изгнания военных
властей и диверсий на водных и железнодорожных путях,
которые приводили к репрессиям вплоть до казни виновных.
Упорство рурских горняков на первых порах вызывало удивление – несмотря на то что их и без того скромную зарплату
съедала инфляция, они не только не спускались под землю, но
и блокировали доступ в шахты штрейкбрехерам. К концу мая
число забастовщиков достигло 300 тыс. человек. Представители КПГ в фабзавкомах добились от берлинских властей
значительного повышения материальной поддержки шахтеров Рура, однако удерживали их от радикальных акций в духе
«отечественной войны» против французских оккупантов3.
В теоретическом плане КПГ отвечала на поворот Коминтерна к национальной повестке дня. Зиновьев предлагал
коммунистам «резко подчеркивать, что рабочее правитель-
1
Фюре Ф. Прошлое одной иллюзии. М., 1998. С. 156.
2
Побывав в Варшаве, Фиммен сообщил Крестинскому, что «поляки сейчас воевать не хотят» и будут стараться вопреки нажиму Франции избежать
войны (АВП РФ. Ф. 165. Оп. 1. П. 101. Д. 3. Л. 86, 89, 97, 105–106). См. также:
«Красная армия придет в Германию с запозданием»: Письмо Э. Фиммена
г. Зиновьеву // Источник. 1995. № 2.
3
Winkler H.A. Von der Revolution zur Stabilisierung. S. 566–567.
357
ство будет оборонять социалистическое отечество» против
наступления войск Антанты1. На XII съезде РКП(б), говоря о
последствиях оккупации Рура, Бухарин отмечал уникальность
сложившейся ситуации, которая «требует от Коммунистического Интернационала, чтобы он различал между французским империализмом и немецкой национальной буржуазией.
Это не есть простое повторение конфликта 1914 г., и поэтому
мы можем сейчас брать для Германии более резкие “национальные тона”. Это значит, что мы считаем необходимым, чтобы Коммунистическая партия в Германии выступала и имела
смелость сказать немецкому рабочему классу, что она сейчас
защищает и будет вести за собой весь немецкий трудящийся
народ. Она действительно выступает защитником немецкой
нации против буржуазии, которая национальные интересы
Германии предает»2.
Развивая такие установки Москвы, Тальгеймер рассуждал
о том, не играют ли в нынешней ситуации националистические круги германской буржуазии ввиду соглашательства либерального лагеря «объективно революционную роль» в рурском конфликте. Он проводил параллели с эпохой Бисмарка,
когда буржуазные партии против своей воли приняли участие
в «революции сверху»3. Ему вторил Радек, утверждавший, что
без игры на национальных чувствах немцев невозможно обратить на сторону коммунистов мелкобуржуазные средние
слои, которые катастрофически разоряются и попадают под
влияние фашистов4.
4 апреля 1923 г. германский вопрос обсуждался на заседании Президиума ИККИ. Установка на особое отношение к
«революционной немецкой буржуазии», которая вынуждена
бороться с антантовским империализмом, была обоснована Бухариным в противовес оппонентам, считавшим, что в
Европе повторяются события кануна Первой мировой войны. Современная Германия неспособна вести агрессивную
политику, и лозунги 1914 г. в этой ситуации неприемлемы,
утверждал докладчик. Его поддержал Радек, указавший на
1
РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 18. Д. 175а. Л. 92.
2
Двенадцатый съезд РКП(б). С. 292.
3
Тальгеймер А. Некоторые практические вопросы, выдвигаемые Рурской
войной // Коммунистический интернационал. 1923. № 25. С. 108.
4
РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 1. Д. 82. Л. 23.
358
то, что национальный фронт в Германии облегчит Коминтерну глобальную борьбу против главных империалистических
держав, ибо он будет подрывать прочность Версальской
системы1.
В ходе дискуссии Зиновьев продемонстрировал свои симпатии левой оппозиции, рассматривая ее лидеров как «рупор революционного нетерпения авангарда» и равноправную
сторону внутрипартийного противостояния. Механическое
исключение левых из КПГ означало бы потерю таких пролетарских бастионов, как Берлин, Гамбург, Эссен и Франкфурт2.
В центре внимания Президиума находился вопрос о вхождении коммунистов в саксонское правительство, впервые
возникший во время Четвертого конгресса Коминтерна. За
прошедшие полгода ситуация в Саксонии изменилась в пользу рабочих партий. Вопреки воле берлинского руководства
СДПГ земельная конференция партии высказалась за поиск
партнера вне буржуазного блока. В ходе переговоров об образовании коалиции социал-демократы приняли два главных
условия, выдвинутых КПГ: создание «пролетарских сотен» –
вооруженных отрядов для противодействия вылазкам правых
радикалов, а также «контрольных комиссий» – органов, призванных бороться с дороговизной и спекуляцией продовольствием.
18 марта 1923 г. саксонский ландтаг проголосовал за однопартийное правительство СДПГ, которое поддержала фракция коммунистов. Его председателем стал бывший министр
юстиции Эрих Цейгнер, молодой и амбициозный политик,
взгляды которого сформировались под влиянием революционной конъюнктуры3. Вслед за саксонцами в переговоры о коалиции с коммунистами вступили тюрингские социал-демо-
1
Там же. Оп. 2. Д. 16. Л. 173. «В данной ситуации мы должны себя спросить, стоит ли считать всех кошек серыми, а все капиталистические государства одинаковыми, или, организуя сопротивление, использовать его в
качестве исходного пункта для развертывания революционного кризиса»
(Там же. Л. 174).
2
Там же. Л. 165.
3
Сообщая в Москву о беседе с Цейгнером после его утверждения саксонским ландтагом, корреспондент «Известий» В. Сольский отмечал, что
тот «производит впечатление осторожного и неглупого человека», который
«находится в довольно близких сношениях с коммунистами и говорит о них с
большим уважением» (Там же. Оп. 18. Д. 196. Л. 46).
359
краты1. Конфликт между Правлением СДПГ и влиятельными
земельными организациями, в которых доминировало левое
крыло, продолжал нарастать, достигнув пика в начале осени.
Социал-демократическая партия балансировала на грани
внутреннего раскола. На конференции земельной организации СДПГ Цейгнер обвинил берлинское Правление во всех
мыслимых грехах: сотрудничестве с вооруженными отрядами
правых, коррупции при распределении дотаций для Рура и
т. д. Подобные обвинения, хотя и не были подтверждены документально, привели к моментальному взлету популярности
Цейгнера среди массовой базы партии
2
.
Готовность социал-демократов к сотрудничеству с коммунистами мотивировалась необходимостью борьбы с фашистской угрозой, которую олицетворяла Бавария, ставшая после поражения Мюнхенской коммуны прибежищем «белых»
и «коричневых» радикалов. Саксония и Тюрингия находились
на пути последних, если бы те решили повторить знаменитый «марш на Рим» Муссолини, отправившись из Мюнхена в
Берлин. Однако для берлинского руководства СДПГ «красные» были ничем не лучше врагов республики всех остальных цветов. С весны 1923 г. местные организации партии стали создавать собственную военизированную организацию
«рейхсбаннер». Президент Эберт и его окружение видели
главную гарантию стабильности не в переговорах с левыми
радикалами, а в возвращении к власти веймарской коалиции,
рассчитывая, что она возьмет реванш на ближайших выборах
в рейхстаг.
За разногласиями в лагере социал-демократов внимательно следили в Москве. На заседании Президиума ИККИ
4 апреля 1923 г. победила точка зрения сторонников пассивно-выжидательной тактики. Гернле признавал, что не смог побудить Исполком к открытому осуждению оппозиционеров в
КПГ, резко выступавших против любых форм сотрудничества
партии с саксонскими социал-демократами. Он справедливо
увязал данное обстоятельство с «неуверенностью русских то-
1
Переговоры не увенчались успехом и были прерваны 26 мая 1923 г.
(Winkler H.A. Von der Revolution zur Stabilisierung. S. 570).
2
См. письмо Х. Раковского в Политбюро ЦК РКП(б) от 27 сентября
1923 г. // РГАСПИ. Ф. 159. Оп. 2. Д. 34. Л. 228–229.
360
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]