Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Большевики и коммунисты. Советская Россия, Коминтерн и КПГ в борьбе за германскую революцию 1918–1923 гг.
.pdf
тия стоит вне контроля международного социализма в своей
политике». Сознание коммунистических вождей «развращено
всей обстановкой нынешней эпохи, когда широкие дезорганизованные массы жаждут с почти религиозной верой немедленной победы, немедленного конца вековым страданиям»
1
Мартов не обошелся без библейских аналогий, назвав Ленина московским Искусителем, апостолы которого бродят по
миру в поисках новых жертв своего соблазна.
Голосование по главному вопросу съезда в Галле было
предопределено связанным мандатом его делегатов. Раскол
НСДПГ давно уже стал свершившимся фактом – Зиновьев
верно заметил, что здесь «в одном зале сидят две партии».
236 голосов было подано за присоединение к Коминтерну, 156 – против. Победившая фракция приняла название
«НСДПГ (левая)», ее сопредседателями были избраны Эрнст
Деймиг и Адольф Гофман. Ее противники покинули съезд,
продолжив заседать в другом месте. К правому меньшинству
примкнули 59 из 81 депутата рейхстага от НСДПГ, оно сохранило за собой старое название, партийную кассу и большинство периодики, включая главную газету «Фрайхайт».
В ходе дебатов на съезде Гильфердинг подчеркнул, что
противники диктатуры Москвы сохраняют верность принципиальным требованиям марксизма. Мирный демократический приход рабочего класса к власти невозможен «в такой
стране, как Германия, где в головах буржуазии доминируют
реакционные представления о насилии как главном средстве
2
обеспечения собственного господства»
. Верность меньшинству сохранила треть из 900 тыс. независимцев, причем среди
них доминировали старые кадры – большинство из них примкнуло к социал-демократии еще в предвоенные годы. Так и не
успев оформиться организационно, «третий путь» европейского рабочего движения, который Мартов назвал революционным социализмом, начал исчезать с исторической арены.
Яркое выступление Зиновьева не осталось без внимания
властей Германии. 20 октября министр иностранных дел Симонс заявил на заседании рейхстага, что за такие речи про-
.
1
Там же. С. 547, 549, 553.
2
Цит. по: Winkler H.A. Von der Revolution zur Stabilisierung. S. 477.
251
курору следует возбудить против него уголовное дело1. Чтобы не обострять отношения между двумя странами, которые
только что начали налаживаться, было решено как можно
скорее выслать лидера Коминтерна из страны, а до того посадить его под домашний арест. Вернувшись в Москву, Зиновьев в очередной раз продемонстрировал, что большевистское руководство живет героикой собственного прошлого,
рассматривая свой путь к власти в качестве всеобщего канона. Съезд в Галле выглядел для него как сюжет из ранней партийной истории – «как живо все это напоминает наш раскол с
меньшевиками»2.
Еще одной новацией, навеянной немецкими впечатлениями, стало понятие «рабочих-кулаков», которые в Германии
развращены жизнью в достатке, доступом к теплым местечкам в профсоюзных и партийных структурах, и никак не желают подниматься на «последний и решительный бой». Настроения этого городского кулачества как раз и отражали,
по мнению Зиновьева, лидеры независимцев, оказавшиеся
в роли «подколодной змеи», которую рано или поздно раздавит рабочий класс3. Делая официальный отчет на заседании
ИККИ, его председатель подчеркнул значение принятых на
конгрессе условий приема в Коминтерн: «Это порошок против
насекомых, который выведет из партии всех оппортунистов»,
«порой кажется, что необходимо 221 условие»4. Читая подобные сентенции, руководители немецкой компартии сгорали
от стыда, но не решались подвергать сомнению зиновьевский
авторитет5.
Слияние двух партий было завершено на объединительном съезде, который состоялся в начале декабря в Берлине.
349 делегатов представляли НСДПГ, 136 – КПГ. Сопредседателями Объединенной Коммунистической партии Германии
(ОКПГ) стали Пауль Леви и Эрнст Деймиг, в Правление и Секретариат вошло больше независимцев, чем коммунистов.
Формально ОКПГ выглядела как новое партийное образова-
1
Linke H.G. Op. cit. S. 121.
2
Зиновьев Г.Е. Двенадцать дней в Германии. С. 76.
3
Там же. С. 112, 115.
4
РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 1. Д. 18 Л. 55.
5
Froehlich P. Op. cit. S. 244.
252
ние, хотя ни для кого не являлись секретом ни характер, ни
последствия такого шага. Принятый на объединительном
съезде устав партии в полной мере отвечал принципам «демократического централизма» в том виде, в каком они понимались лидерами большевизма. Политические решения
также соответствовали духу и букве Второго конгресса Коминтерна. Манифест съезда «К немецкому и международному пролетариату» был написан Карлом Радеком, который
в те дни нелегально находился в германской столице. Как
отмечает биограф Радека, этот документ содержал в себе
явную «антилевитскую» составляющую, которая была призвана удержать в партийной орбите левацки настроенную часть
коммунистов1.
Сращивание двух партийных аппаратов оказалось более
длительным и сложным процессом. О разнице в менталитетах бывших спартаковцев и независимцев подробно рассказывает в своих мемуарах Пауль Фрелих, идеализируя первых
и подчеркивая недостатки вторых. Так, в НСДПГ существовала настоящая пропасть между политическими референтами и
техническими сотрудниками, последние долго не могли привыкнуть к тому, что высшее начальство обращалось к ним, используя слово «товарищ». Ввиду того что независимцы имели
совершенно другие представления о достойной жизни, в объединенной партии сразу же вдвое было повышено жалованье
всем функционерам. В манускрипте, написанном в конце
1930-х гг. и опубликованном только в 2013 г., автор вычеркнул
предложение, завершавшее его мысль: «Все это было возможно только за счет больших субсидий из Москвы» 2.
Сразу же после завершения съезда члены Правления бывшей КПГ и руководители ее региональных организаций провели закрытое заседание, обсудив вопрос о том, следует ли
им в объединенной партии держаться особой фракцией. После долгой дискуссии решили идти навстречу друг другу без
камня за пазухой, хотя отношение к социалистам было далеко не восторженным3. Выходцы из НСДПГ, напротив, договорились держаться «абсолютно закрытой группой», чтобы не
1
Goldbach M.-L. Op. cit. S. 71–72.
2
Froehlich P. Op. cit. S. 248–249.
3
Ibid. S. 244.
253
растерять свою социалистическую идентичность1. Опасения
Исполкома Коминтерна, что под новой вывеской будет продолжать свою жизнь партия скрытых реформистов, не оправдались. ОКПГ скорее полевела, чем поправела по сравнению
с начальным периодом своей истории, так как в нее влилось
радикальное крыло независимцев, уверенное в том, что,
порвав с социал-демократизмом, оно вернется на рельсы
классовой борьбы.
Объединение не стало арифметическим сложением численности двух партий. За присоединение к Коминтерну в ходе
выборов делегатов съезда голосовало более полумиллиона
членов партии, в то время как компартия к осени 1920 г. насчитывала 78 тыс. человек. Однако к началу 1921 г. в ОКПГ состояло только 450 тыс. человек, и эта цифра в последующем
десятилетии неуклонно снижалась2. Вслед за одномоментным скачком численности немецких коммунистов быстрыми
темпами стал расти и партийный аппарат. Поскольку Исполкомом Коминтерна присоединение большей части независимцев рассматривалась как важная политическая победа
КПГ, Москве пришлось резко увеличить финансирование объединенной компартии. Очередь была за политической монетизацией удавшегося слияния на левом фланге немецкого
рабочего движения.
Коммунисты в поисках новой тактики
Дискуссии, проходившие во время Второго конгресса
между лидерами компартий и социалистами, которые покинули Второй Интернационал, но высказывались против немедленного присоединения к Коминтерну, не прошли даром.
Идея равноправного сотрудничества всех рабочих партий
и создания на этой базе «международного пролетарского
фронта» содержала в себе рациональное зерно, но оказалась
в тени «21 условия». В результате движение левых социалистических партий Европы в сторону Коминтерна было заторможено, и они предприняли попытку собственной консолидации, завершившуюся образованием нового международного
1
Geyer C. Die revolutionäre Illusion. S. 229.
2
Winkler H.A. Von der Revolution zur Stabilisierung. S. 504–505.
254
объединения, вошедшего в историю как Венский или «Двухсполовинный интернационал».
Однако на национальном и локальном уровне контакты
между коммунистами и социалистами не прерывались, хотя
и выглядели для простых рабочих как запутанная дипломатическая игра. 8 января 1921 г. в газете «Роте Фане» появилось
Открытое письмо Правления КПГ, обращенное ко всем рабочим партиям и профсоюзным организациям. В научной лите
ратуре мнения о том, кто был его автором, Леви или Радек,
расходятся, однако это и не так важно. Несмотря на мелкие
конфликты, оба разделяли точку зрения, что в условиях отступления революционной волны следует сосредоточиться на
перегруппировке собственных сил, не идя на новые авантюры.
В Открытом письме был сформулирован призыв к совместным действиям в защиту социальных завоеваний германской революции, против урезания зарплаты, нищеты
и голода. Речь шла о введении средней нормы пособия по
безработице, продаже продовольствия неимущим по сниженным ценам, уплотнению жилплощади, которую занимали
буржуазные элементы. Для того чтобы не оставлять праворадикальным силам никаких надежд на успех путчей по типу
капповского, предлагалось создать пролетарские отряды самообороны. К традиционному для левых партий требованию
объявить амнистию всем политзаключенным КПГ добавляла
призыв к немедленному восстановлению дипломатических и
торговых отношений с Советской Россией. Главным в обращении было то, чего там не было. Правление отказалось от
революционной риторики и нападок на «январских палачей»
во главе с Эбертом и Шейдеманом, отдавая себе отчет в том,
что очередная порция приевшихся обвинений не добавит
компартии никаких симпатий.
Можно предположить, что в основе новой тактики, ориентированной на «задачи дня», лежало не столько стремление
повысить уровень жизни рабочих, сколько желание расширить курс на завоевание массовой базы СДПГ и находившихся под ее влиянием свободных профсоюзов. Успех, которым
закончилась кампания слияния с независимцами, окрылил
партийное руководство. Возглавив массовую рабочую партию, Леви решился на демонстрацию политической самостоятельности, играя ва-банк. Он уже несколько раз подавал за-
255
явления об отставке, и отказ Москвы принять новую тактику
стал бы достойным поводом для того, чтобы бросить перчатку. В свою очередь Радек видел в новой тактике шанс пробить
стену догматизма в руководстве РКП(б), которое ничего не
хотело слышать об отступлении. Его влияние на Ленина неуклонно росло, последний понимал, что раскол НСДПГ являлся
отнюдь не результатом пламенных речей Зиновьева в Галле.
Вряд ли для инициаторов и авторов Открытого письма стало сюрпризом то, что в самой Германии «обращение имело
нулевой эффект»1 – руководство профсоюзных объединений на него вообще никак не отреагировало, КРПГ увидела
в нем подтверждение оппортунистического перерождения
официальной компартии, а СДПГ – очередной маневр с целью разрушить организационное и идейное единство социал-демократии. Подобная разведка боем так бы и осталась
малозначительным эпизодом в ранней истории КПГ, если бы
не одно обстоятельство, имевшее крайне важное значение.
Новую тактику, против которой выступили Зиновьев и Бухарин, неожиданно поддержал Ленин. Он писал Кларе Цеткин
и Паулю Леви уже после завершения Х съезда РКП(б), что в
предшествующие недели был крайне занят и не занимался
коминтерновскими делами: «Я видел только Открытое письмо и считаю его совершенно правильной тактикой (я осудил
противоположное мнение наших “левых”, которые были против этого письма)»2. Позже позицию Ленина поддержал и
Троцкий3.
В Берлине и Москве закручивалась многослойная интрига. Против Открытого письма высказались лидеры берлинской организации КПГ, отличавшиеся крайним радикализмом: Эрнст Рейтер, Рут Фишер и Аркадий Маслов. Эта тройка
сама метила в бонапарты и не упускала ни одного шанса для
того, чтобы дискредитировать сторонников умеренной линии
1
Angress W. T. Op. cit. S. 123.
2
Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 52. С. 149.
3
В «Заметках для себя», написанных в апреле 1921 г., Троцкий видел
смысл Открытого письма для европейских коммунистов в том, чтобы «использовать переживаемый период как для упрочения своей организации,
так и для систематической раскачки рабочих масс с целью прорыва создавшегося неустойчивого равновесия» (Коминтерн и идея мировой революции.
С. 258).
256
в Правлении КПГ. Выступая в рейхстаге 2 февраля 1921 г., Пауль Леви осторожно высказался в поддержку союза Советской России и Веймарской Германии, за отказ от установки
на свержение правительства собственной страны. Левые увидели в этом опасность того, что Леви «пожертвует интересами германской революции ради интересов советской дипломатии»1.
Выходцы из НСДПГ в партийном аппарате также были дезориентированы появлением Открытого письма. После того
как усилиями КПГ и Коминтерна их партия была расколота,
обращение к ее остаткам, сохранившим организационную самостоятельность, с предложением единых действий, выглядело как минимум странным. Большинство бывших независимцев приняло сторону Леви, но были и приверженцы ярких
обличительных выступлений Рут Фишер. Повод для перехода
обеих фракций к открытому столкновению пришел из Италии,
где 15–21 января 1921 г. проходил съезд Социалистической
партии (ИСП). Пауль Леви был приглашен в Ливорно лидером
ее левого крыла Джачинто Серрати, с которым он сблизился во время Второго конгресса Коминтерна. Официальными
представителями ИККИ на съезде являлись болгарин Христо
Кабакчиев и венгр Матьяш Ракоши, резко выступившие против какого-либо сотрудничества центристского большинства
с реформистским крылом ИСП. Леви подлил масла в огонь
конфликта, приняв на съезде сторону Серрати, сторонники которого высказались против немедленного организационного раскола и повели за собой большинство делегатов.
Представители левого крыла во главе с Амадео Бордигой,
дисциплинированно выйдя из ИСП, оказались в меньшинстве, и, образовав Коммунистическую партию (ИКП), долгое
время оставались генералами без армии.
Позиция Леви была явным и сознательным афронтом против Москвы, он знал, на что шел. Для его оппонентов это стало
лишним подтверждением тезиса о том, что ему нечего делать
среди коммунистов: «Леви мечтал о некоей лейбористской
партии Германии, где самые различные направления могли
бы мирно уживаться друг с другом»2. Существует и другая
1
Angress W. T. Op. cit. S. 129; Rote Fahne. 1921. 10. Februar.
2
Geyer C. Die revolutionäre Illusion. S. 240.
257
точка зрения: в основе поведения Леви лежали личные мотивы, он не мог смириться с начальственным тоном, которым
Ракоши пытался разговаривать с Серрати1. Столь же бесцеремонно вел себя ИККИ в отношении социалистов Франции.
Их съезд состоялся в Туре за две недели до Ливорно. Присутствовавшая на съезде в Туре Клара Цеткин избежала публичного высказывания собственной позиции, но в письме Ленину
не скрывала эмоций, заодно беря под защиту своего соратника Пауля Леви.
Директивы и телеграммы, которые приходили в Тур, едва
не отвернули французских социалистов от линии на присоединение к Коминтерну, писала немецкая коммунистка «в одном из самых мужественных писем» своей жизни2. Подобные
методы, вытекающие из незнания реальной обстановки за
рубежом, «насильственно загоняют колеблющиеся элементы
в лагерь наших врагов». Даже присутствовавший на съезде
Александр Абрамович был шокирован начальственным тоном
коминтерновских функционеров. При этом и сам Абрамович,
и другие представители ИККИ щедро раздавали деньги, формируя таким образом группы собственных сторонников.
Ссылаясь на свой опыт работы в Москве, Цеткин обвинила
Исполком Коминтерна в том, что тот «считает объективными
только те доклады, которые соответствуют его собственным
пожеланиям, но далеко не всегда – реальной ситуации». Руководство Коминтерна слишком отрезано от событий в Центральной Европе, оно способно распознать общие линии
развития рабочего движения, но не может видеть каждый
конкретный факт, который важен для практического воплощения в жизнь намеченной в Москве генеральной линии. «По-человечески эта тенденция понятна, но в политическом плане
она ведет к ошибкам»3.
Переходя к съезду итальянских социалистов, Цеткин оценила его исход как тяжелое поражение. Если в Туре, как и ранее в Галле, сторонникам присоединения к Коминтерну уда-
1
Froehlich P. Op. cit. S. 252. По мнению Фрелиха, Ракоши приехал в Ливорно с установкой спровоцировать разрыв с Серрати, а Леви вернулся оттуда «открытым противником Коминтерна, готовым к разрыву».
2
Puschnerat T. Op. cit. S. 253.
3
Письмо Клары Цеткин В.И. Ленину от 25 января1921 г. // Коминтерн и
идея мировой революции. С. 240.
258
лось повести за собой большинство членов партии, здесь
тот же самый сценарий жесткого давления на делегатов дал
осечку. «Исполком в буквальном смысле кнутом перегнал
большинство под предводительством Серрати от нас к правым». Разговоры про преимущества «маленькой, но чистой
партии есть отговорки лисы, которая не может дотянуться
до винограда»1. 10 февраля Клара Цеткин вновь обратилась
с письмом к Ленину, взяв под защиту Серрати, с которым
встречалась накануне. Она пыталась выступить в роли честного маклера, подчеркнув, что таким как он приходится работать в крайне тяжелых условиях. «Массы сентиментальны,
и одно из отравленных ядом орудий, которым оппортунисты
борются против Третьего Интернационала, есть клевета, будто он принципиально нацелен на раскол и разрушение боевых
сил пролетариата»2.
В письмах Цеткин не было ни слова о деле Леви, хотя в
Берлине внутрипартийный конфликт уже вступил в решающую стадию. Председатель ОКПГ не стеснялся в выражениях, описывая в партийной прессе катастрофу в Ливорно. При
этом главная ответственность возлагалась на эмиссаров Москвы, что неизбежно сплачивало его противников в руководстве Коминтерна. Радек, все еще находившийся в Германии,
на одном из заседаний Правления партии пообещал наказать
его за строптивость3. Тот в ответ спросил, следует ли это понимать как требование отставки. Вряд ли Радека настолько
оскорбила личная нелояльность Леви по отношению к вышестоящей инстанции. Он сам неоднократно признавал, что «не
является слепо преданным Исполкому» и «не раз получал от
него тумаки». Однако Радек, прагматик до мозга костей, понял, что в данном вопросе излишняя принципиальность погубит его собственную политическую карьеру. Его бывший соратник Леви принял давно созревшее решение и отказался от
дальнейших компромиссов.
После того как выходцы из партии независимцев в составе
Правления отказались поддержать фронду Леви, дни последнего были сочтены. Пресса сохранившей самостоятельность
1
Там же. С. 238, 239.
2
Там же. С. 245.
3
Goldbach M.-L. Op. cit. S. 82.
259
части НСДПГ не скрывала своего злорадства: «Чужой человек
с Востока, совершенно незнакомый коммунистическим рабочим, облечен властью принимать решения, кто будет председателем их партии!.. Как же правы мы были, говоря рабочим,
что принятие московских условий означало бы слепое подчинение диктатуре совершенно неизвестных людей»1.
22 февраля 1921 г. Леви внес на пленум Центрального комитета КПГ проект резолюции, осуждающей поведение посланцев ИККИ в Ливорно. В нем говорилось, что применяемый Коминтерном метод расколов «никогда не обеспечит
образования массовых коммунистических партий, он создаст
лишь разрозненные группы, которые в силу своей малочисленности не смогут конкурировать с массовыми рабочими
организациями». Это звучало как признание правоты социал-демократов и отказ от попытки построить в европейских
условиях кадровую партию большевистского образца.
Более удачного повода для дворцового переворота левые
не могли бы и придумать. Против резолюции проголосовало
28 человек, за – 23. Исход голосования показывает, что Леви
не был полностью изолирован в партийном руководстве, однако большинство его сторонников не решилось пойти на открытый конфликт с Москвой. В результате острых дебатов,
продолжавшихся несколько дней, в отставку подали оба руководителя партии и еще три члена Правления: Клара Цеткин,
Адольф Гофман и Отто Брасс. В телеграмме, направленной по
итогам пленума в Москву за подписями Якова Рейха и Виктора Коппа, эта пятерка была названа «серратианцами»2. Новыми сопредседателями ОКПГ стали Генрих Брандлер и Вальтер
Штеккер. Цеткин высказалась на пленуме в присущей ей возвышенно-поэтической манере: «…пусть лучше меня сожгут на
костре еретиков вместе с Паулем, чем я позволю берлинской
оппозиции надеть на себя лавровый венок»3.
Радек к тому времени вернулся в Москву, позицию ИККИ на
пленуме отстаивал все тот же Ракоши, который столь одиозно проявил себя в Ливорно. Довыборы в Правление привели к
1
Freiheit. 1921. 30. Januar.
2
Телеграмма Зиновьеву от 28 февраля 1921 г. // РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 3.
Д. 561. Л. 1.
3
Цит. по: Puschnerat T. Op. cit. S. 255.
260
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]