Большевики и коммунисты. Советская Россия, Коминтерн и КПГ в борьбе за германскую революцию 1918–1923 гг.

Активизировалось и движение в обратном направлении. Состав представительства КПГ в Исполкоме Коминтерна не­однократно менялся. Как правило, приезжавшие на какое-то время в Москву партийные лидеры (для участия в офици­альных мероприятиях или просто на отдых) также считались членами представительства. Летом 1923 г. его постоянными сотрудниками были Эдвин Гернле и Август Эндерле, времен­но в его состав входили Пауль Бетхер, Якоб Вальхер, Клара Цеткин и Артур Эверт. Их частные письма и официальные от­четы сопоставимы по своей информативности с перепиской большевистских вождей того периода, когда в России отсут­ствовала надежная телефонная связь3.

Самокритично звучало утверждение Цеткин, что «идя к фашистам, широкие массы… жаждут новых ярких надежд, новых незыблемых идеалов, мировоззрения, дающего ключ к пониманию природы, общества и собственной жизни – ми­ровоззрения, которое бы не ограничивалось бесплодной формулой, но обладало бы творческой действенной силой»2. Именно так можно было бы описать притягательность идей мировой революции пролетариата пять-семь лет тому назад, когда цивилизованные народы стояли у пропасти, которую разверзла перед ними мировая война. Доклад не формули­ровал конкретных рецептов, но мог стать основой для выра­ботки практической политики как коммунистов, так и их по­тенциальных союзников в странах, в которых угроза прихода к власти фашистов была достаточно велика. Этому мешало одно важное обстоятельство, на которое обратил внимание немецкий историк Леонид Люкс – многое в фашистском дви­жении выглядело как отражение в кривом зеркале теории и практики большевиков3.