Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Большевики и коммунисты. Советская Россия, Коминтерн и КПГ в борьбе за германскую революцию 1918–1923 гг.

.pdf
Скачиваний:
1
Добавлен:
06.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
А.Ю. Ватлин
Большевики
и коммунисты
Советская Россия, Коминтерн и КПГ
в борьбе за германскую революцию
1918–1923 гг.
РОССПЭН
Москва
УДК 94(47:430):327.323.3 ББК 66.61(0) В21
Издание осуществлено при поддержке
Фонда «История Отечества»
Рецензенты:
Ланник Л.В., д. и. н., ведущий научный сотрудник ИВИ РАН;
Тихонов Ю.Н., д. и. н., профессор кафедры отечественной
и всеобщей истории Липецкого государственного педагогического
университета имени П.П. Семенова-Тян-Шанского
Ватлин А.Ю.
Большевики и коммунисты. Советская Россия, Комин-
терн и КПГ в борьбе за германскую революцию 1918–
В21
1923 гг. / А.Ю. Ватлин. – М. : Политическая энциклопедия,
2024. – 470 с.
ISBN 978-5-8243-2571-3
Становление Советской России неотделимо от «всемирного масштаба», которым пришедшие к власти большевики измеряли свою внутреннюю и внешнюю политику. С 1918 по 1923 г. неста­бильная Германская республика являлась главным местом при­ложения усилий по перенесению «мировой пролетарской рево­люции» в Центральную Европу. В монографии прослеживается начальный этап истории германской компартии, методы и каналы воздействия на нее теории и практики РКП(б). Его верхней грани­цей выступает фиаско «Германского Октября», т. е. попытки за­хвата власти немецкими коммунистами осенью 1923 г., что стало важным стимулом к обострению внутрипартийного конфликта в руководстве РКП(б), во многом предопределившего дальнейший ход российской истории.
УДК 94(47:430):327.323.3 ББК 66.61(0)
ISBN 978-5-8243-2571-3
© А.Ю. Ватлин, 2024 © Политическая энциклопедия, 2024
Берлин является ключом к европейской рево­люции.
Ленин в беседе с писателем
В. Герцогом летом 1920 г.
До тех пор, пока существуют различные пред­ставления о пути к социализму, наличие не­скольких пролетарских партий представляется неизбежным.
Тео Бергман
Введение
отличие от подзаголовка, звучащего вполне ака-
В
демично, название книги требует авторских объяснений. Кто-то из представителей старшего поколения наверняка вспомнит, что это цитата из бессмертного фильма братьев Васильевых «Чапаев». Простоватый крестьянин, не искушенный в перипе­тиях развернувшейся в стране Гражданской войны, спрашивает главного героя: «А вот, Василий Ивано­вич, мужики сомневаются, ты за большевиков аль за коммунистов?» Легендарный комдив Красной армии делает паузу, он в смятении – вопрос оказывается явно не из легких. Но, ободренный улыбкой комисса­ра, через несколько мгновений находится: «Я за ин­тернационал!»
В этом, на первый взгляд, рядовом эпизоде филь­ма, заключен глубокий смысл. Большевики, назвав­шие себя коммунистами только после прихода к вла­сти в октябре 1917 г., на первых порах были уверены в том, что их почин поддержат левые социалисты всех стран, участвовавших в Первой мировой войне. «Мы и начинали наше дело исключительно в расчете на мировую революцию», – признавал впоследствии В.И. Ленин1. Третий, Коммунистический Интернаци­онал был основан уже после окончания войны, когда стало ясно, что она не завершилась международной пролетарской революцией. Российские больше­вики создали Коминтерн для того, чтобы противо­поставить его европейскому рабочему движению, в котором еще в предвоенные годы доминирова­ли умеренные реформистские идеи. «Всемирная
1
Ленин В.И. Полн. собр. соч. 5-е изд. Т. 42. С. 1.
4
партия гражданской войны» родилась раньше, чем буду­щие коммунисты сумели организоваться в ее национальные отряды.
Замысел, структура и проблемное поле книги
На немецких примерах автор книги пытается показать, ка­ким образом стратегия большевиков транслировалась за ру­беж, какие методы использовались Коминтерном для форми­рования в европейских странах своих «национальных секций» и идейной базы будущей пролетарской революции. Вектор этого процесса шел сверху вниз, а в географическом пла­не – с Востока на Запад. Искра, вспыхнувшая в России, долж­на была в первую очередь перекинуться на страны Централь­ной Европы, потерпевшие поражение в мировой войне. Глав­ное внимание большевиков было обращено на Германию, страну, в которой зародился марксизм и существовало мощ­ное рабочее движение. Ленин и его соратники были уверены в том, что эта страна давно созрела для того, чтобы «сбросить оковы капитализма», и власть буржуазии в ней, прикрытая де­мократической оболочкой Веймарской республики, держится только за счет оппортунизма и соглашательства социал-де­мократических вождей.
Большевики не были бы большевиками, если бы ограни­чились пассивным наблюдением за ходом событий в Гер­мании, с которой у Советской России после Первой миро­вой войны не было даже общей границы. Создание 1 января 1919 г. немецкой компартии (КПГ) стало не только важным толчком к созданию Коминтерна, но и сформировало тре­угольник политических сил, обозначенный в подзаголовке книги. Их совместные усилия по продвижению вперед про­летарской революции, скроенной по российскому образцу, и стали предметом настоящего исследования.
Его хронологические рамки открываются реакцией не­мецких политиков на Октябрьский переворот большевиков в Петрограде и закрываются попыткой поднять коммунистиче­ское восстание в Германии осенью 1923 г., масштабная под­готовка которого велась в Москве, Берлине и Дрездене. Эти шесть лет сконцентрировали в себе судьбоносные события в Германии – крах монархии Гогенцоллернов, демократическую
5
революцию и провозглашение парламентской республики, ее дискредитацию силами «старого режима» и целый ряд воен­ных путчей. Ни один из этих процессов не обошелся без пря­мого участия в нем немецких коммунистов, за которыми стоя­ла партия большевиков – РКП(б) и руководимый ею Исполком Коминтерна (ИККИ).
Ключевые моменты ранней истории КПГ определили структуру книги. В первой части речь пойдет о предыстории, ходе и результатах германской революции 1918–1919 гг., какими они виделись российским большевикам и их немец­ким соратникам. Вторая глава посвящена организационному становлению КПГ и первой попытке партии захватить власть в ходе «мартовской акции» 1921 г. Ее поражение предопре­делило глубокий внутрипартийный кризис, уход «спартаков­ских» вождей и поиски коммунистами собственного места в национальном спектре политических сил Веймарской респу­блики, что стало содержанием третьей части книги.
Заключительная глава анализирует события 1923 г., на ко­торый пришлась франко-бельгийская оккупация Рура, пра­вительственная чехарда в Берлине, гиперинфляция, «пивной путч» в Баварии и сепаратистский заговор в Рейнских про­винциях Германии. Свой вклад в национальный кризис внесла и КПГ, лидеры которой приняли как руководство к действию установку Политбюро ЦК РКП(б) и Коминтерна на подготовку в стране вооруженного восстания по образу и подобию рос­сийского Октября. Сигнал к выступлению так и не прозвучал, «германский Октябрь» попросту не состоялся. КПГ была вы­нуждена уйти в подполье, под давлением из Москвы ее ли­деры были обвинены в «правом уклоне» и смещены со своих постов, а на их место были поставлена фракция «берлинских левых». Выход Германии из национального кризиса 1923 г. со­впал и с отказом Коминтерна от тактики «решающего штурма» и с физической смертью его создателя. Ленин еще был жив, когда в партии большевиков развернулась острая борьба за его политическое наследство. И тот, и другой фактор затор­мозили революционную активность международного комму­нистического движения.
Для лидеров РКП(б) Германия являлась очевидным по­лигоном грядущей волны пролетарской революции, своего рода лакмусовой бумагой, для того чтобы определить состо-
6
яние дел «в мировом масштабе». По сравнению с удаленными регионами планеты в Россию приходил достаточно большой объем информации о состоянии дел в этой стране. Ее важней­шим источником были советские дипломатические предста­вительства в Берлине и эмиссары Коминтерна, работавшие в стране подпольно
1
. Лидеры КПГ, регулярно отправлявшие в Москву официальные и неформальные отчеты о деятельно­сти партии, также затрагивали в них широкий круг вопросов. Наконец, Ленин и его ближайшие соратники, владевшие не­мецким языком, регулярно читали германскую прессу и счи­тали себя вполне компетентными, для того чтобы переносить свой опыт на послевоенную ситуацию в стране. Это находи­ло свое отражение и в коминтерновском «новоязе»: плохие «правые» (соглашатели, оппортунисты, предатели) противо­поставлялись хорошим «левым» (решительным бойцам и ис­кренним путаникам, ищущим путь к постижению подлинного марксизма). Поскольку в отличие от «правых» «левые» были действительно левыми, этот термин в дальнейшем будет да­ваться без кавычек.
Важным аспектом работы является восприятие и практи­ческая реализация международных импульсов, посылаемых Петроградом и Москвой после 1917 г. В эпоху холодной войны популярной (и высоко дотируемой) темой западной историо­графии был коминтерновский «экспорт революции», тракто­вавшийся как новое воплощение традиционной экспансии Российской империи. Лишь в последние десятилетия, в свя­зи с растущей популярностью имагологии, историки обрати­ли внимание на «импорт революции», то есть преломление леворадикальных идей российского образца в массовом со­знании западного общества, находившемся в смятении после Первой мировой войны.
Отметим, что эволюция образа революционной России в немецком обществе 1920-х гг. изучена глубоко и всесторон­не, по данному сюжету существует достаточное количество серьезных обобщающих трудов
2
. И все же оставить этот во-
1
См.: Берлинская миссия полпреда Иоффе 1918 г.: документы. М., 2023; Ватлин А.Ю. Утопия на марше. История Коминтерна в лицах. М., 2023; На заре Коминтерна: Рассказ «товарища Томаса» с примечаниями Б. Николаев­ского // Социалистический вестник. 1964. № 1–2.
2
Достаточно назвать книги, переведенные с немецкого на русский язык: Германия и русская революция 1917–1924: в 2 т. Т. 1. М., 2004; Т. 2. М., 2007;
7
прос без внимания в настоящем исследовании невозможно. Если применительно к первым годам после завершения ми­ровой войны мы можем говорить об отклике, который Рос­сийская революция вызвала в «низах» и «верхах» немецкого общества, то затем спектр нашего внимания будет все бо­лее сужаться, ограничиваясь лагерем коммунистов. Процесс трансфера большевистского опыта имел собственную дина­мику, спокойные периоды перемежались с острыми дискус­сиями и конфликтами, которые каждый раз заканчивались кадровой чисткой в центральном аппарате КПГ. Пауль Леви, лидер партии в 1919–1921 гг., без особого стеснения называл эмиссаров Коминтерна, транслировавших директивы его Ис­полкома на заседаниях партийного руководства, «туркестан­цами», т. е. азиатами. За подобными эпитетами скрывались не столько идейные разногласия, сколько неприятие основ политической культуры, которая доминировала в царской России и трансформировалась с началом Гражданской войны в еще более авторитарный режим «военного коммунизма».
Не следует упускать из виду и обратную связь между Мо­сквой и Берлином, те сигналы и толкования ситуации, ко­торые шли от лидеров немецкой компартии к руководству РКП(б). В ходе этой двусторонней коммуникации выстраива­лась не только служебная иерархия, но и эмоциональная при­вязанность немецких коммунистов к советскому опыту, кото­рую можно было бы описать термином «чувство вины». Пауль Фрелих, один из отцов-основателей КПГ, писал, что за десять лет, прошедших с момента захвата власти большевиками, «русские братья» с надеждой смотрели на Запад. «Неустан­но, раз за разом возлагали они свои надежды на германский рабочий класс, поддерживая борьбу в Германии ценой вели­кодушных жертв, – и снова, и снова надежды их оказывались обманутыми. Они с полным правом требуют объяснения, ко­торое помогло бы им понять прошлое и с точностью предуга­дать будущее»1.
Предваряющие авторский текст эпиграфы невозможно сгруппировать в строгой логической или хронологической
Кеннен Г. Между страхом и восхищением: «Российский комплекс» в созна­нии немцев 1900–1945. М., 2010.
1
Фрелих П. К истории Германской революции. М.; Л., 1927. С. 5.
8
последовательности, хотя они и раскрывают существенные стороны исследуемого феномена. Их авторами являются по­литики и публицисты, философы и политологи, которые ока­зывали серьезное влияние на дискуссии историков. Попытка показать и проанализировать весь спектр мнений была бы утопией, неизбежно окрашенной в цвета той или иной идео­логии. Поэтому замысел книги не предполагает особого исто­риографического очерка, который шаг за шагом показал бы рождение «мирового большевизма», включая сюда и взаимо­действие двух его истоков – немецкой теории и российской практики. Накопленная научная литература настолько об­ширна, что простое перечисление ключевых монографий по теме, взятой в самом широком смысле, занимает несколько страниц1. То же самое можно сказать и о начальном периоде советско-германских отношений. После захвата власти боль­шевиками они приобрели наряду с дипломатическим совер­шенно новый, мировоззренческий аспект, оказавший серьез­ное влияние на внутриполитическое развитие и в конечном счете – на печальную судьбу первой германской демократии2.
История коммунистического движения на протяжении поч­ти трех четвертей прошедшего века находилась, если поль­зоваться давней терминологией, «на острие идейной борьбы двух мировых систем». Повышенное внимание к ней породило не только девятый вал публикаций различного объема и каче­ства, но и формирование неких общих стереотипов, которые разделялись по обе стороны линии фронта холодной войны. Одним из них является представление о том, что большевизм и созданный им Коминтерн являлись прежде всего автори­тарной организационной структурой («партия нового типа»), к изучению которой приложимы методы традиционного струк­турного анализа.
Лишь в последние десятилетия пробивает себе дорогу течение, ставящее во главу угла человеческий фактор, под-
1
Koenen G. Versuch einer Gesamtbibliographie der deutschsprachigen
Literatur über Russland und den Bolschewismus 1917–1924 // Deutschland und die russische Revolution 1917–1924 / hrsg. von Gerd Koenen und Lew Kopelew. München, 1998.
2
Löwenthal R. Russland und die Bolschewisierung der deutschen Kom-
munisten // Deutsch-russische Beziehungen von Bismarck bis zur Gegenwart. Stuttgart, 1964. S. 97.
9
черкивающее социокультурные доминанты «вселенной Ко­минтерна». Ее движущей силой был идеализм одиночек, а не механическое следование масс сакрализованной доктрине. Упрощенные представления об одномерных солдатах миро­вой революции, скованных железной дисциплиной, уступают место транснациональному подходу, в рамках которого речь идет уже не об истории Коминтерна, а об «истории комин­терновцев»1. Данное исследование не претендует на созда­ние подобной коллективной биографии, но не может обойти вниманием очевидный вопрос: насколько отличались лиде­ры КПГ от российских большевиков? Были ли они лишь не­удавшимися выразителями авторитарной традиции царской России, можем ли мы вслед за немецким историком Хагеном Шульце утверждать, что «революционный германский комму­низм приносил Москве сплошные разочарования»?
2
Ревизионизм западных communist studies затронул не только биографические сюжеты. Так, на протяжении многих десятилетий в исторической науке ФРГ доминировала точка зрения, что изначально достаточно автономная КПГ в ходе на­вязанной из Москвы в середине 1920-х гг. «большевизации» приняла организационную и идеологическую модель партии сталинского типа3. Согласно Герману Веберу, сформулиро­вавшему этот тезис, левое крыло немецкого рабочего дви­жения имело некую перспективу эволюции в направлении «демократического коммунизма», однако ее выкорчевала идейная и организационная опека большевиков и находив­шегося под их контролем Коминтерна.
В 1996 г. Карл Мальман поставил под вопрос такую трак­товку истории КПГ, сочтя ее излишне схематичной. Опираясь на методы социокультурного анализа, он показал, что пар­тийные низы и после 1924 г. КПГ ориентировались не на ди­рективы Москвы, а на собственные представления о проле­тарской солидарности и оптимальных путях борьбы за права социальных низов. Рядовые коммунисты «проводили пред­писывавшуюся сверху политику в соответствии со своими
1
Studer B. The Transnational World of the Cominternians. Basingstoke, 2015.
2
Schulze H. Weimar. Deutschland 1917–1933. Berlin, 1982. S. 27.
3
Weber H. Die Wandlung des deutschen Kommunismus. Die Stalinisierung
der KPD in der Weimarer Republik. 2 Bde. Frankfurt am Main, 1969.
10
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]