Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Большевики и коммунисты. Советская Россия, Коминтерн и КПГ в борьбе за германскую революцию 1918–1923 гг.
.pdf
ской неопытности не смогли превратить движение протеста
в борьбу за власть1.
Спартаковцы «колебались между революционным марксизмом и анархистским путчизмом»2. Противники последнего, Роза Люксембург и Карл Радек не заняли решительной
позиции в первые дни январских боев, очевидно считая, что
победителей оправдает история. В основе их поведения лежало предсказание, сделанное Радеком еще в первые дни
революции: «Правительство народных уполномоченных будет стрелять в народ, но пролитая кровь будет взывать к
небу, поднимая миллионы на восстание против этого правительства»3. Либкнехт, который в течение нескольких дней
не выходил на связь с Правлением КПГ, «позволил своему
темпераменту увлечь себя слишком далеко», вопреки очевидным фактам настаивая на справедливости требования о
свержении правительства СНУ4. Роза в письме от 11 января
сохраняла оптимистический настрой, попросив Клару Цеткин лишь отложить на неделю свой приезд в Берлин, пока
здесь все не уляжется и «не станет возможной нормальная
работа»5.
В своей последней статье, появившейся в газете «Роте
Фане» 14 января 1919 г., Роза Люксембург так и не решилась
осудить январские события как преждевременную политическую акцию, стоившую берлинским пролетариям немалых
жертв. Конечная победа революции может быть подготовлена только рядом поражений. «Противоречие между энергичным, решительным, наступательным выступлением берлинских масс и нерешительностью, робостью, половинчатостью
берлинского руководства – вот характерный признак этого
1
После январских событий Радек писал руководителям РКП(б), что революционные старосты представляют собой «мешанину из ледебуровцев и
спартаковцев, которые без ясной политической линии в один и тот же день
заключают компромисс с социал-патриотами и пытаются захватить политическую власть путем вспышки» (Письмо К. Радека В. Ленину, Г. Чичерину и
Я. Свердлову о положении в Германии. С. 91).
2
Lösche P. Op. cit. S. 193.
3
Struthan A. Op. cit. S. 24.
4
Письмо К. Радека В. Ленину, Г. Чичерину и Я. Свердлову о положении в
Германии. С. 92.
5
Письмо Розы Люксембург Кларе Цеткин от 11 января 1919 г.
С. 385.
161
недавнего эпизода», сознательно спровоцированного правительством СНУ1.
Публицисты левого крыла НСДПГ занимали близкую позицию, делая акцент на том, что берлинский разгром был
тщательно подготовлен, войска начали стягиваться к столице
задолго до отставки Эйхгорна. «Коммунисты не были инициаторами этого “восстания”. Они лишь попались в ловушку, поставленную им монархическими офицерами, заключившими
тесный союз с правосоциалистическим диктатором Носке»2.
Ряд лидеров КПГ отстаивал точку зрения, что январские бои
вообще никак не связаны с компартией. Лео Йогихес назвал
их катастрофой и путчем, подчеркнув, что «мы к этому непричастны и будем противодействовать повторению подобных
“вспышек” такого характера»3. По мнению Пауля Леви, в Берлине произошло спонтанное выступление рабочих не только
против буржуазии, но и против собственного партийного руководства, предавшего революцию4.
Исполком Берлинского Совета, которому хотели отдать
власть восставшие рабочие, фактически выступил в поддержку Эберта: на заседании 6 января он подтвердил отставку Эйхгорна и осудил захват рабочими редакции газеты «Форвертс». Председатель Исполкома Р. Мюллер назвал
происходящее «второй революцией, которая пришла слишком рано»5. Волей-неволей Исполком принял на себя роль
могильщика жертв революции, ответственность за которые
разделили между собой левые радикалы и правые социалисты. Только 17 января он выступил с протестом против того,
что «после подавления своих “спартаковских” противников
правительство установило режим военной диктатуры, сопровождающийся произволом расстрелов, арестов и репрессий,
попирающих закон и право»6.
1
Письмо Розы Люксембург Кларе Цеткин от 11 января 1919 г. С. 382.
2
Штейн А. Предисловие к книге: Берншейн Э. Указ. соч. С. ХI.
3
Письмо Л. Йогихеса (Тышки) В. Ленину о работе компартии Германии от
4 февраля 1919 г. // Коминтерн и идея мировой революции. С. 98–99.
4
Levi P. Zum dritten Weltkongress der Kommunistischen Internationale //
Sowjet. 1921. H. 3. S. 73.
5
Gross-Berliner Arbeiter- und Soldatenräte in der Revolution 1918/1919.
Teil 2. S. 142.
6
Ibid. S. 316–317.
162
К этому моменту и Роза Люксембург, и Карл Либкнехт были
уже убиты офицерами гвардейских частей, переброшенных
в Берлин. Руководство ими принял на себя социал-демократ
Густав Носке, ставший в конце декабря членом СНУ. Версия
о том, что ответственность за это убийство лежит на Карле
Радеке, который якобы испытывал давнюю зависть к лидерам
только что созданной КПГ и косвенно выдал их властям, лежит за рамками научного дискурса1. В дни зачистки Берлина
его волновала не столько собственная судьба, сколько необходимость вернуть деньги, оставленные полпредом Иоффе
при своем отъезде адвокату, члену НСДПГ Оскару Кону для
проведения дальнейшей революционной работы. 16 января
1919 г. он отправил за ними курьера, чтобы получить хотя бы
хранившуюся у Кона наличность, но курьер был арестован и
судьба 300 тыс. марок так и осталась неизвестной2.
Политиков и идеологов левого спектра на протяжении целого столетия, прошедшего после германской революции,
интересовал вопрос – какими путями пошла бы германская
компартия, не лишись она спустя две недели после основания своих признанных лидеров. В день полувекового юбилея
революции будущий канцлер ФРГ Вилли Брандт спрашивал у собравшихся на торжественном мероприятии: «Куда
бы направилась Роза Люксембург, если бы ей суждено было
остаться в живых, – кто возьмется порассуждать об этом? Но
то, что Коминтерн не стал бы ее политической родиной, кажется очевидным»3.
Легенда о Розе Люксембург как «основательнице демократического коммунизма», отличного от идеологии российских большевиков, пережила ренессанс в конце 1960-х гг. и
окрыляла студентов, строивших баррикады в Париже и Берлине4. Историки, как известно, не любят сослагательного наклонения. Но все же следует согласиться c немецким иссле-
1
Фельштинский Ю.Г., Чернявский Г.И. Карл Радек. Повесть о бесчисленных обличьях революционера, дипломата и публициста, политика и политикана, циника и острослова, оппозиционера и холопа. М., 2019. С. 168–173.
2
Luban O. Karl Radek im Januaraufstand 1919 in Berlin. S. 390.
3
Schöler U. Gegen Ebert, für Luxemburg? Willy Brandts Urteil über die
Novemberrevolution // Bundeskanzler-Willy-Brandt-Stiftung, Schriftenreihe.
H. 34. Berlin, 2019.
4
Weber Н. Demokratischer Kommunismus? Hannover, 1969. S. 291.
163
дователем Ули Шелером, пришедшим к следующему выводу:
«…представить себе, что Ленин и Люксембург могли бы продуктивно сотрудничать в рамках одной партии или Интернационала, попросту невозможно»1.
Об этом свидетельствовали отклики советской прессы на
январские события в Берлине. При всей искренности траура,
связанного с потерей одного из самых видных соратников за
границей, волна некрологов и статей о Розе Люксембург, появившихся в первые недели и месяцы после ее гибели, сознательно замалчивала некоторые положения ее политической
программы, которые никак не согласовывались с реалиями
партийной диктатуры в России. Скорбя о ней, лидеры РКП(б)
отдавали себе отчет в том, что избавились от весьма опасного друга. Для них не было секретом негативное отношение
Розы к ленинской концепции кадровой партии, к централизму
и заорганизованности, они помнили о ее нежелании спешить
с образованием КПГ и нового Интернационала. На погибших
вождей можно было списать пассивность партии во время январских событий. Карл Радек писал об этом вполне определенно: «Убийство Розы и Карла, вызвавшее во всем государстве в широких рабочих массах колоссальное возбуждение,
помогло перейти через берлинское поражение»2.
Одним из мотивов январских событий в Берлине, вошедших в лексикон современников как «спартаковское восстание», было стремление противников правительства СНУ не
допустить выборов в Национальное собрание, назначенных
на 19 января 1919 г. Высокая явка избирателей (83 %) свидетельствовала о том, что доминирующая часть немецкого
общества рассматривала их как момент истины, выступив
против политических авантюр любой идейной окраски. Тактика бойкота выборов, принятая КПГ на подъеме революции,
сыграла для партии роковую роль, сместив ее за рамки политического спектра. Но и остальные рабочие партии не собрали 19 января желаемого большинства для мирного перехода
к социализму, о котором так мечтали умеренные социалисты.
СДПГ получила 37,9 % голосов, НСДПГ – всего 7,6 %.
1
Schöler U. Lenin – Luxemburg. S. 37.
2
Письмо К. Радека В. Ленину, Г. Чичерину и Я. Свердлову о положении в
Германии. С. 92.
164
Созыв Национального собрания, начавшего свою работу
6 февраля 1919 г. в Веймаре, закрыл перспективу советского
пути германской революции. На выборах в Исполком Берлинского Совета, состоявшихся три недели спустя, КПГ получила
лишь 2 из 16 мест. Не было четкого видения перспективы Советов и у независимцев. Съезд НСДПГ, состоявшийся в начале
марта, высказался лишь против «хаотичных насильственных
действий коммунистов» и за «интеграцию советской системы
в конституцию»1.
Накануне своего ареста Радек обещал своим соратникам, что будет «выступать посредством ряда листков против
вспышкопускательства за овладение рабочими Советами как
путем к власти. Централ [Правление КПГ. – А. В.] с этим согла-
сен»2. В рамках новой тактики, которая учитывала демократический опыт Германии, речь шла о переходе от штурма к длительной осаде. Компартия «должна агитировать за роспуск
всех Советов, составленных на паритетных началах из представителей партий, а не избранных прямым и равным голосованием рабочими и только рабочими. Конституция Советов
должна установить, что избиратели имеют право во всякое
время отозвать своего представителя. Политические партии
имеют в них право только совещательного голоса. Там, где
такого рода Советы существуют, коммунисты должны подчиняться их постановлениям, даже не будучи с ними согласны…
Это может временно заставить более стремительную, наиболее передовую часть рабочего класса сделать шаг назад,
наложить на себя узду, но это единственно верный путь, на
котором мы можем овладеть массами»3.
Однако и такой «онемеченный» вариант казался умеренным социалистам слишком радикальным. Советы рассматривались в духе канона, предложенного Каутским применительно к России – как прикрытие красного самодержавия. «Большевики пришли к власти под знаменем демократии, но затем
установили власть меньшинства, т. е. диктатуру. Они утверждают, что террор является только тактикой, но от этой такти-
1
Winkler H.A. Von der Revolution zur Stabilisierung. S. 251.
2
Письмо К. Радека В. Ленину, Г. Чичерину и Я. Свердлову о положении в
Германии. С. 92.
3
Радек К. Германская революция. Т. II. М.; Л., 1925. С. 143.
165
ки им уже не избавиться. Тот, кто противостоит большинству,
противостоит позитивному потенциалу всего народа»1. Антибольшевизм оставался «интегрирующим мифом» немецких
социалистов, который разделяли и социал-демократы большинства, и независимцы2.
Теоретики последних выдвигали все более экзотические
проекты будущего государственного устройства вроде «интегральной социалистической системы, опирающейся на производственные Советы как органы социализации и рабочие
Советы как органы политической власти»3. Второй всегерманский съезд Советов, состоявшийся в апреле 1919 г., прошел в бесплодных дебатах и отказался от каких-либо претензий на участие во власти. Местные Советы в зависимости от
энергии их лидеров пытались и дальше контролировать органы управления, но в течение 1919 г. один за другим самораспускались4.
Печальную судьбу германских Советов во многом предопределила позиция профсоюзного руководства, которое рассматривало их как конкурентов в решении вопросов, связанных с защитой лиц, работавших по найму. В конечном счете
Советы попали в конституцию Веймарской республики лишь
как органы «защиты социальных и хозяйственных интересов
рабочих и служащих»5. Исключив советский фактор из политического механизма новой Германии, ее создатели посчитали, что сделали достаточно для предотвращения опасного
двоевластия. В то же время депутаты Национального собрания не смогли противостоять авторитарному искушению,
разделив судьбу страны между парламентом и президентом,
наделенным полномочиями «эрзац-кайзера». Итогом их противостояния стала столь же бурная, сколь и недолгая политическая история первой германской республики, получившей
название Веймарской.
1
Из выступления Ю. Кильского 28 февраля 1919 г. // Gross-Berliner
Arbeiter- und Soldatenräte in der Revolution 1918/1919. Teil 2. S. 751.
2
Lösche P. Op. cit. S. 257.
3
Geyer C. Sozialismus und Rätesystem. Leipzig, 1919. S. 17.
4
Kolb E. Die Arbeiterräte in der deutschen Innenpolitik 1918–1919. Berlin,
1978.
5
Конституция Германской империи 11 августа 1919 г. C. 113.
166
Новый Интернационал
После разочарования, которое вызвали в руководстве
РКП(б) итоги Первого всегерманского съезда Советов, новый
всплеск политической активности масс трактовался уже в
весьма осторожных тонах. Свердлов, направивший немецким
коммунистам приветствие сразу же после получения первых
известий о волнениях в Берлине, признал, что «в этой борьбе вы, по всей вероятности, потерпите поражение», однако
она внесет ясность в расстановку социально-политических
сил в стране и приблизит решающее сражение. Именно так
развивалась Российская революция – председатель ВЦИК
проводил параллели между июльскими событиями 1917 г. в
Петрограде и январскими 1919 г. в Берлине. Выводом и одновременно напутствием немецким соратникам являлся тезис,
который разделяли все члены большевистского руководства:
«Революция в Германии не сможет осуществиться при данной
ситуации никаким другим путем, чем тот, по которому она пошла в России»1.
Надежды Ленина и его соратников на то, что германская
революция перевернет всю систему международных отношений и радикально изменит соотношение сил в мире в пользу пролетарской диктатуры, не оправдались. Большевикам и
после денонсации Брестского мира приходилось проводить
брестскую тактику односторонних уступок. Это было вызвано тем, что «изменение международной ситуации после ноябрьской революции в Германии в сущности оказалось весьма незначительным»2. Оставалось надеяться только на то, что
не за горами новый приступ мировой революции, и жертвы,
принесенные немецкими рабочими на ее алтарь, не окажутся
напрасными.
В таком тоне были выдержаны комментарии советских газет, объяснявшие читателям, почему германская революция
не последовала русскому примеру. Их авторам приходилось
начинать с извинений, что реальный ход событий невозможно
1
Из документов Я.М. Свердлова // Новая и новейшая история. 1957.
№ 5. С. 121, 122. Приветствие Свердлова под названием «Немецкий январь
и русский июль» было опубликовано в газете КПГ «Роте Фане» 11 февраля
1919 г.
2
Шишкин В.А. Указ. соч. С. 28.
167
реконструировать по телеграммам, рассылавшимся из Берлина официальными радиостанциями. За извинениями следовали обвинения. Первоначально они были направлены в
адрес спартаковцев, поскольку инициатива в антиправительственных акциях «исходила от самих масс, а не от каких-либо партийных организаций»1. У лидеров КПГ не оказалось
«достаточной партийной воли, чтобы задержать выступление», но не хватило и смелости для того, чтобы вести его
вперед.
Когда стало ясно, что Эберту удалось сохранить власть
в своих руках, огонь советской прессы был перенесен на
противников берлинских рабочих. «Число жертв огромно.
Сбылись наши предсказания о том, что в культурных странах Запада гражданская война будет более жестокой и кровопролитной, чем в азиатской России»2. Прочитавшие эти
строки россияне, очевидно, должны были радоваться тому,
что гражданский конфликт в их собственной стране выглядел
достаточно бледно на фоне событий в Германии. Весть об
убийстве вождей КПГ, пришедшая в Москву вечером 17 января, расставила точки над «i». Все советские газеты на следующий день вышли в траурном оформлении, в столице были запрещены любые зрелища и увеселения, включая публичные
лекции. «Правду» открывала короткая статья Н.И. Бухарина с
программным заголовком: «Социал-демократы, которые зарезали Либкнехта и Люксембург». На правительство Эберта
возлагалась ответственность не только за попустительство
военщине, но и за прямую организацию преступления.
Безнаказанное убийство руководителей КПГ стало для
лидеров РКП(б) лишним подтверждением того, что правовые механизмы являлись лишь удобным прикрытием для
буржуазной диктатуры. В случае, если речь зайдет о жизни и
смерти, она не остановится ни перед каким кровопролитием
для того, чтобы защитить свою власть. «Правительство социал-предателя Шейдемана показало наглядно всему миру,
что такое так называемая демократия. Буржуазная или соглашательская демократия – это такой политический строй, при
котором лучших борцов пролетариата агенты правительства
1
Новая схватка // Правда. 1919. 10 января.
2
Осужденный палач // Правда. 1919. 15 января.
168
безнаказанно убивают и бросают в первую канаву»1. Бившие
через край эмоции на десятилетия определили градус противостояния в рабочем движении европейских стран. Для российского читателя нагнетание страстей имело практическую
цель – оно формировало образ врага, наделяло его демоническими чертами и сплачивало массы вокруг партии большевиков как единственной представительницы коренных интересов трудового народа.
Берлинское поражение ускорило процесс организационного раскола международного социалистического движения.
Курс на создание нового Интернационала, окончательно и
бесповоротно «очищенного от оппортунизма», был предложен Лениным еще в первые месяцы мировой войны. Левым радикалам, находившимся в швейцарской эмиграции и
именовавшим себя интернационалистами, удалось создать
лишь аморфное объединение, получившее название «Циммервальдской левой». В «Апрельских тезисах» 1917 г. Ленин
поставил задачу «создания революционного Интернационала, Интернационала против социал-шовинистов и против
“центра”»2. После прихода к власти большевики, получившие
в свои руки рычаги государственной власти, развернули широкую пропагандистскую кампанию с целью убедить народы
России в том, что произошедшие в стране события являются началом мировой пролетарской революции. В годы Гражданской войны такая установка не только способствовала
сплочению в собственном лагере, но и указывала на ведущие
капиталистические державы как закулисные силы, вдохновлявшие Белое движение.
Важным резервом будущей всемирной партии коммунистов были военнопленные из Германии и Австро-Венгрии,
оказавшиеся на территории Советской России. В их лагеря направлялись специальные агитбригады, под эгидой ЦК
РСДРП(б) действовала Федерация иностранных коммунистических групп. Одна из них подписала 25 декабря 1917 г. воззвание к немецким солдатам, которые сражались на Восточ-
1
Обращение Исполкома Коминтерна в связи с убийством Розы Люксембург, Карла Либкнехта и Лео Тышко // РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 103. Д. 20.
Л. 3.
2
Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 31. С. 116.
169
ном фронте как «члены третьего Интернационала»1. В свою
очередь страны Антанты, после окончания войны принявшие
на себя контроль над лагерями для военнопленных, находившимися на территории Германии, прилагали немало усилий
для того, чтобы низшие чины и офицеры российской армии
пополняли ряды белых. В Москве ответственность за вербовочную кампанию возлагали не только на победителей, но
и на их пособников из лагеря социал-демократов. Осенью
1919 г. Наркоминдел, напрямую обращаясь к немецким рабочим, констатировал, что «Носке и Черчилль, два международных жандарма, подали друг другу руки и за спиной своих
народов заключили дьявольский союз против мирового пролетариата»
2
.
Гражданская война и иностранная интервенция обусловили практически полную изоляцию Советской России от
внешнего мира. Однако попытки лидеров большевизма
возобновить контакт с зарубежными соратниками, найти
новые пути к европейским рабочим не прекращались. Уже
4 января 1918 г. ВЦИК принял решение об отправке за рубеж
представительной делегации, которая должна была подготовить международную конференцию левых социалистов
Европы. Условиями участия в такой конференции назывались
признание советской власти и необходимости борьбы против
обеих империалистических группировок
3
. В делегацию вошли А.М. Коллонтай и Я.А. Берзин от РСДРП(б), М.А. Натансон и А.М. Устинов – от партии левых эсеров
4
. Для облегчения
связи между отдельными группами левых социалистов было
решено учредить в Стокгольме информационное бюро и издавать там бюллетень о развитии российской революции
5
В середине февраля делегация отправилась в путь, однако
пароход сел на мель у берегов Финляндии. Едва избежав ареста, большевики и левые эсеры вернулись в Петроград
6
.
.
1
Lager, Front oder Heimat… Dok. 24. S. 27.
2
Радиотелеграмма «Немецким рабочим» за подписью Чичерина от
11 сентября 1919 г. в связи с вербовкой находившихся в Германии русских
военнопленных в белую армию // РГАСПИ. Ф. 549. Оп. 4. Д. 35. Л. 155.
3
Известия. 1918. 6 января.
4
Протоколы ЦК РСДРП(б). С. 174.
5
ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 18. Д. 6. Л. 80.
6
Коллонтай А.М. Автобиографический очерк // Пролетарская революция. 1922. № 3. С. 300.
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]