Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Большевики и коммунисты. Советская Россия, Коминтерн и КПГ в борьбе за германскую революцию 1918–1923 гг.
.pdf
Центральную роль в пропаганде советского опыта за рубежом на завершающем этапе мировой войны играли дипломатические представительства новой России в Берлине,
Стокгольме и Берне. Любое затишье на внутреннем фронте приводило к активизации международной работы. Так,
в ЦК РКП(б) 28 сентября 1918 г. под председательством
Я.М. Свердлова состоялось совещание, принявшее решение
«войти в сношения с крупными заграничными социалистическими партиями, стоящими на нашей платформе, и провести с ними переговоры» о созыве конгресса интернационалистов1.
Завершение мировой войны не устранило, но в известной
мере расшатало «железный занавес», воздвигнутый внешним миром вокруг большевистского режима. Активизировал
работу Отдел советской пропаганды при ВЦИК, который опирался в своей зарубежной деятельности на ресурсы и каналы
Наркомата иностранных дел2. Информационный поток шел
и в обратном направлении. Получив в конце декабря 1918 г.
первые номера газет «Роте Фане» и «Векруф»3, Ленин горячо
приветствовал оба печатных органа, «знаменующих жизненность и рост III Интернационала»4. Посылка с немецкой коммунистической прессой, привезенная в Москву спартаковцем
Эдуардом Фуксом, стала для него самым лучшим новогодним
подарком.
Напротив, сообщение телеграфных агентств о том, что английские лейбористы предложили партиям, входившим во
Второй Интернационал, как можно скорее обсудить в Лозанне шаги к его возрождению5, не могло не вызвать в Москве
серьезного беспокойства. Ленин лично отредактировал обращение ЦК РКП(б), опубликованное в «Правде» 25 декабря
1918 г. Оно призывало все революционные силы Европы отказаться от участия в Лозаннской конференции «врагов рабочего класса, прикрывающихся именем социализма».
1
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 1. Л. 1.
2
ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 93. Д. 32. Л. 158. Отдел возглавлял Н. Осинский
(В.В. Оболенский).
3
Газета, издававшаяся компартией Австрии с ноября 1918 г.
4
Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 37. С. 388.
5
Braunthal J. Geschichte der Internationale. Bd. 2. Berlin; Bonn, 1974.
S. 168.
171
Вскоре призывы и обращения перевели в практическую
плоскость. Ленин и Чичерин обменялись записками, в которых
был предрешен не только формат учредительного конгресса
будущего Интернационала, но и заложены его идейно-организационные основы1. Платформа международной организации коммунистов должна была принять за основу теорию и
практику большевизма, в нее могли войти только те партии,
которые выступают за немедленную социалистическую революцию. Германский опыт побудил Ленина выдвинуть в качестве решающего критерия отбора партий для нового Интернационала признание советского типа власти единственно
возможным в случае установления диктатуры пролетариата,
ибо он «выше и ближе к социализму»2.
Чичерин, оппонировавший вождю, высказывал сомнения
в своевременности создания международного союза коммунистов в условиях, когда компартии можно было сосчитать на
пальцах одной руки. Столь же осторожную позицию заняла
и Роза Люксембург. За несколько дней до своей гибели она
подчеркнула в беседе с членом Централе Гуго Эберлейном,
что в настоящий момент образование Коммунистического
Интернационала представляется ей поспешным шагом. В то
же время она предложила Эберлейну отправиться на конференцию в Москву, чтобы лично изложить большевикам доводы немецких товарищей3. Карл Либкнехт, оппонируя Радеку на
Учредительном съезде КПГ, также выступил против спешки,
найдя весьма осторожный аргумент: «Немецкий пролетариат
пока еще не дорос до союза с российским пролетариатом»4.
Гибель вождей и полицейские репрессии, обрушившиеся на КПГ после участия в неудавшейся попытке захватить
власть в Берлине, могли только усилить скептицизм бывших
спартаковцев. Радек сообщал из Берлина в конце января,
что они «не думают, чтобы в близком будущем можно было
организационно чего-нибудь достигнуть»5. На неопределен-
1
См. подр.: Ватлин А.Ю. Коминтерн: идеи, решения, судьбы. С. 42–46.
2
Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 50. С. 228.
3
Эберлейн Г. Основание Коминтерна и спартаковский союз // Правда.
1929. 3 марта.
4
Trotnow H. Op. cit. S. 388–389.
5
Письмо К. Радека В. Ленину, Г. Чичерину и Я. Свердлову о положении
в Германии. С. 93. Тем не менее Радек обещал: «Как только я доведу их до
172
ное время был потерян главный союзник большевиков за рубежом, и создаваемое объединение коммунистов грозило
окончательно потерять свой международный характер.
Ленин оказался перед дилеммой: нужно было либо откладывать его создание на неопределенное время, либо ускорять этот процесс, идти буквально напролом, беря в расчет
то, что создание генерального штаба мировой революции в
далекой России, да еще без участия известных зарубежных
социалистов, будет граничить с заурядным фарсом. Однако
вождь российских большевиков никогда не отступал от задуманного. Выступая 20 января 1919 г. на Всероссийском съезде профсоюзов, он в очередной раз сказал о том, что Коммунистический Интернационал уже фактически создан
1
. Дело
было за формальной процедурой его официального провозглашения.
Изначальные расчеты на то, что международную конференцию сторонников «мирового большевизма» удастся провести в одной из западноевропейских стран на Западе, оказались чистой утопией. Послевоенная революционная волна
быстро потеряла свою энергию, нигде кроме России политический переворот не перерос в социальный. С огромными
трудностями несколько участников будущей конференции
добрались в Россию из-за рубежа, большинство же коммунистических групп и партий представляли эмигранты, жившие и работавшие в Москве. Вопрос о ее статусе и повестке дня обсуждался на заседании группы делегатов 1 марта
1919 г. Эберлейн заявил, что имеет императивный мандат
и будет голосовать против немедленного провозглашения
нового Интернационала. Ленин заявил, что предвидел такую позицию немецких коммунистов
2
, и предпочел уступить.
В результате было принято компромиссное решение: «Конференция, не являясь формально учредительницей III Интернационала, занимается выработкой платформы, избирает
Бюро, обращается с призывом о присоединении»
3
.
подписания воззвания, я его опубликую на всех западноевропейских языках», имея в виду документ о присоединении к будущему Интернационалу.
1
Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 37. С. 447–448.
2
Eberlein H. Die Gründung der Komintern und der Spartakusbund // Die
Kommunistische Internationale. 1929. Nr. 9/10/11. S. 678.
3
Первый конгресс Коммунистического Интернационала. Март 1919 г.
М., 1933. С. 256.
173
Открывая на следующий день первое заседание конференции, Ленин предложил свое видение современной эпохи: «Наше собрание имеет великое всемирно-историческое
значение. Оно доказывает крах всех иллюзий буржуазной
демократии. Ведь не только в России, но и в наиболее развитых капиталистических странах Европы, как например, в
Германии, гражданская война стала фактом»
1
. Еще через день
в связи с прибытием всех ожидаемых участников информация о начале работы конференции появилась в прессе. На
вечернем заседании 4 марта председательствующий – швейцарец Фриц Платтен – зачитал заявление ряда делегатов о
необходимости немедленного конституирования Третьего
Интернационала. Очевидно, что это было частью запланированного Лениным сценария, хотя и производило впечатление
экспромта
2
.
Договоренность, достигнутая на предварительном совещании, была нарушена, и Эберлейну вновь пришлось взять
слово для того, чтобы изложить аргументы своих товарищей.
Он напомнил о том, что «настоящие коммунистические партии существуют только в немногих странах, в большинстве из
них они образовались лишь за последние недели; во многих
странах, где сейчас имеются коммунисты, они еще не имеют никакой организации». Причину спешки немецкий делегат справедливо видел в том, что инициаторы конференции
«находятся в значительной мере под влиянием процессов,
происходящих во II Интернационале; что после того, как состоялась Бернская конференция, они стремятся противопоставить ей конкурирующее предприятие»
3
. Это звучало как
прямой упрек в адрес большевиков, но опровержений не последовало – границы толерантности в момент зарождения
коммунистического движения были еще достаточно широкими. Решение было принято при одном воздержавшемся.
1
Первый конгресс Коммунистического Интернационала. Март 1919 г.
С. 3.
2
Во время встречи с австрийским делегатом Карлом Штейнгардом,
добравшимся до Москвы только 3 марта, Ленин порекомендовал тому «выступить на следующем заседании в поддержку предложения о немедленном
основании Коммунистического Интернационала». (Ленин В.И. Биографическая хроника. Т. 6. М., 1975. С. 572).
3
Первый конгресс Коммунистического Интернационала. С. 28.
174
Коммунистический Интернационал, вошедший в историю
как Коминтерн, задумывался не как федерация национальных
партий, а как генеральный штаб идущей по всему миру гражданской войны. В перспективе ему предстояло стать прообразом будущего мирового правительства – «Всемирного союза
Советских пролетарских республик», как выразился финский
коммунист Юрье Сирола. Этим диктовался решительный разрыв с традициями массовых рабочих партий, формирование
кадров профессиональных революционеров и постоянная
чистка их рядов, строгая конспирация и использование методов подпольной работы, опробованных большевиками в
борьбе с самодержавием.
В условиях полной уверенности делегатов Учредительного
конгресса в близости окончательной победы мировой революции1 и отсутствия сколько-нибудь массовых коммунистических партий ставка была сделана на максимально широкую
пропаганду политического опыта большевиков. Уже на первом заседании Бюро Исполкома Коминтерна (ИККИ) 26 марта 1919 г. Г.Е. Зиновьев, принявший по устному соглашению
с Лениным бразды правления Коминтерном, проинформировал собравшихся о том, что согласно решению ЦК РКП(б)
международная пропаганда и финансирование зарубежных
коммунистических групп изымаются из ведения ВЦИК и Наркоминдела2. В своих речах, письмах и интервью, обращенных
к зарубежному общественному мнению, Ленин неустанно
подчеркивал: «Будущее принадлежит советскому строю во
всем мире. Это доказали факты: стоит подсчитать, скажем по
четвертям года, рост числа брошюр, книг, листков, газет в любой стране, стоящих за Советы и сочувствующих Советам»3.
Весьма символичным оказалось то, что аппарат ИККИ
начал работу в здании, где несколько месяцев работало посольство Германии, и из которого спешно выселили Совет
немецких рабочих и солдат. Советская Россия как будто перенимала эстафету у социалистического движения Германии,
считавшегося образцовым на протяжении всей истории Вто-
1
«Всемирная коммунистическая федеративная республика – должна
быть и будет, надеюсь, нами достигнута в не очень отдаленном будущем», –
заявил в ходе дебатов Карл Штейнгард (Там же. С. 94).
2
РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 1. Д. 1. Л. 1.
3
Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 40. С. 146–147.
175
рого Интернационала. Ставшая первым секретарем Коминтерна Анжелика Балабанова, вскоре покинувшая ряды коммунистического движения, признавала, что его всемирный
характер был не более чем ширмой. «Гораздо более честным,
достойным и прежде всего оправданным с моральной точки
зрения шагом для международного движения была бы передача руководства Интернационалом русским вождям». «При
том престиже, который обеспечила им русская революция, в
момент основания Интернационала их руководство не только бы вызвало воодушевление, но и воспринималось бы как
само собой разумеющееся»1.
Смотрящие из Москвы
Нагнетание страстей вокруг убийства вождей КПГ, публикуемые в прессе фотографии тела Карла Либкнехта, исколотого штыками, и его похорон2 были недостаточны для того,
чтобы оправдать очевидную маргинальность крайне левых в
германской революции. «Бюллетень так вошел в кровь и плоть
немецкого рабочего, что тактика бойкота выборов, принятая
нашей здешней коммунистической партией, не имеет успеха
даже у части членов партии и подавно у большинства сочувствующих ей», – так объяснял поражение читателям «Правды» ее берлинский корреспондент, подписавшийся именем
Фриц Штурм3. В пространном обзоре ситуации в Берлине его
автор не только проводил привычные параллели между Россией июля 1917 г. и Германией января 1919 г., но и показывал отличия между двумя странами. Речь шла о сохранении
в последней отлаженного государственного механизма имперского образца, стержнем которого являлась вышколенная
полиция.
Под псевдонимом Фриц Штурм скрывался С.М. Закс – давний участник социалистического движения и муж сестры Зиновьева, командированный ЦК РКП(б) в Германию и нелегально прибывший туда накануне высылки полпредства Иоффе.
Закс много лет прожил в Германии, с некоторыми из левых
1
Балабанова А. Указ. соч. М. С. 233, 234.
2
Коммунистический Интернационал. 1919. № 1.
3
Штурм Ф. Письмо из Берлина. 17 февраля 1919 г. // Правда. 1919.
15 марта.
176
социалистов он познакомился еще в первые годы наступившего века. В 1917 г. он принимал активное участие в создании легальной большевистской прессы, попав на короткое
время в высший эшелон РСДРП(б). Но вскоре его вытеснили
большевики с большим партийным стажем и опытом, возвращавшиеся из ссылки и эмиграции, и Закс оказался не у дел.
В конце концов, ему дали поручение, которое соответствовало амбициям заслуженных кадров, не желавших сходить с
капитанского мостика. На втором году советской власти для
большевиков «заграничная работа» являлась синонимом почетной ссылки.
После высылки из Берлина советских дипломатов и ареста
Радека Закс оказался единственным эмиссаром российских
большевиков, контролировавшим и финансировавшим первые шаги германской компартии. Он обладал достаточным
опытом нелегальной работы, однако не отличался особой трудоспособностью и политическими амбициями. Его партнерами были левые радикалы Бремена и Гамбурга, по отношению
к спартаковцам эмиссар большевиков сохранял почтительную дистанцию. Закс отверг предложение Радека войти в руководство КПГ, созданное на ее учредительном съезде1. Не
добился он больших успехов и в постановке издательского
дела. Панически опасаясь ареста, он прервал контакты с немецкими активистами, отправляя в Москву алармистские донесения: «За поимку Виатора [т. е. Радека. – А. В.] назначена
премия в 10 тыс. Он держится, я тоже… Денег у нас почти нет.
Фукс свои привез, но от этого у нас не стало больше. Спартаковцы должны нам изрядно, но очень трудно разменять
рубли. Пришлите несколько сотен тысяч марок. Настроение
масс отменное. Беда вся в неорганизованности и неумении
организовать боевую массовую партию»2. Закс бесконтрольно тратил огромные суммы на переводы брошюр и статей лидеров РКП(б), однако так и не смог найти подходящую типографию для их печати.
Немецким коммунистам, преследуемым полицией, было
не до покупки издательств, они игнорировали настойчивые
1
РГАСПИ. Ф. 326. Оп. 2. Д. 49. Л. 21.
2
Письмо Закса Зиновьеву от 11 февраля 1919 г. // Там же. Ф. 324.
Оп. 2. Д. 11. Л. 56.
177
просьбы о помощи, исходившие от Закса1. В начале 1919 г.
иссякли денежные потоки из России, так как после нескольких недель хаоса немцам удалось организовать регулярный
пограничный контроль на восточной границе2. Попытки Эдуарда Фукса наладить работу радиостанции завершились ничем – сигнал не доходил до Москвы. Заксу не оставалось ничего другого, как в одиночку придумывать проекты, обещавшие самофинансирование. Самым фантастическим их них
была попытка продать американским издательствам копии
писем императора Вильгельма Николаю Второму, нелегально
привезенные в Берлин. «Приходится прежде всего заботиться о том, чтобы держать их до продажи крепко и в надежном
месте. В этом смысле предпринимаются шаги. У меня были
сомнения относительно того, удобно ли нам продавать произведения, авторское право на которые признать за нами несколько трудно. Не будь нужды в деньгах, какая сейчас виднеется впереди, я бы был за то, чтобы предоставить печатание
этих писем решительно всем для вящего прославления их
автора»3.
Пассивность Закса, который в каждом из своих донесений
требовал присылать ему крупные суммы и сонм помощников,
вызывала растущее недовольство ЦК РКП(б)4. Для установления прочных связей с зарубежными единомышленниками
нужны были более опытные эмиссары. Уже в феврале 1919 г.
Ленин отправил в вояж по европейским странам Александра
Абрамовича, который вместе с ним находился в швейцарской
эмиграции и прибыл в Россию в «пломбированном вагоне».
Хотя целью Абрамовича была Франция, несколько недель он
провел в Германии, став свидетелем и участником Баварской
1
В апреле 1919 г. Закс писал в Москву, что о постановке издательского
дела «много было разговоров с Лео [Йогихесом. – А. В.], но пока он был жив,
он не упускал случая тормозить это дело» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 243.
Л. 57 об.).
2
11 февраля 1919 г. Закс сообщал Зиновьеву о том, что Россия полностью изолирована от Германии, за этим строго следят союзники. «Оказии
становятся невозможны… Контроль (при выдаче железнодорожного билета)
такой, что чрезвычайка позавидует» (Там же. Ф. 324. Оп. 2. Д. 11. Л. 56).
3
Там же. Ф. 17. Оп. 84. Д. 243. Л. 54.
4
Об этом Зиновьев докладывал на заседании Бюро Исполкома 4 мая
1919 г. (Там же. Ф. 495. Оп. 1. Д. 1. Л. 27).
178
советской республики1. Среди обсуждавшихся кандидатур
для отправки в Германию назывались имена Е.Д. Стасовой
и Н.И. Бухарина, однако в России они были нужнее. В результате приходилось выбирать из кадров второго эшелона.
В помощь, а фактически на смену Заксу для заведования издательским делом было решено отправить давнего знакомого Зиновьева Якова Рейха, который вначале действовал в
Германии под псевдонимом «Джеймс», а затем превратился в
«товарища Томаса»2.
Накануне своего ареста Радек писал лидерам РКП(б) о
том, что в Берлине необходимо открыть «регулярное представительство ЦК и ЦИК» для информирования западной общественности о ситуации в России и финансовой поддержки
европейских компартий. «В данный момент здесь я и Гладнев,
и мы будем стараться здесь помогать с тем, чтобы одновременно поддерживать связи с востоком и западом. С этой целью мы должны получить практиков» и большие суммы денег
в твердых иностранных валютах3. Письмо Радека попало в
Москву через связных Закса. Поддержание связи с Москвой
и распределение поступавших оттуда финансовых средств
стало единственной функцией, с которой он худо ли бедно
справлялся, наживая себе врагов как среди спартаковцев, так
и среди сотрудников собственного аппарата, которые отказывались работать за просто так.
Письма Закса, которые отправлялись в адрес Ленина, Зиновьева, Свердлова и Чичерина, не содержали развернутых
политических оценок и отделывались общими фразами, фактически повторяя информацию, содержавшуюся в сообщениях телеграфных агентств. Об убийстве Йогихеса он сообщил в
Москву лишь спустя две недели, покинув Берлин в страхе, что
1
См.: Ватлин А.Ю. Советское эхо в Баварии. С. 119–127.
2
Журналистка Фрида Рубинер, присутствовавшая на Учредительном
конгрессе Коминтерна в начале марта 1919 г., сообщила Заксу по возвращении в Германию, что в Москве на смену ему рассматривается кандидатура
Якова Рейха (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 243. Л. 58). Решение об отправке последнего было принято Исполкомом Коминтерна 29 апреля 1919 г.: «Командировать тов. Рейха в Германию для издательско-информационной работы.
Выдать ему на дорогу и для начала работ от 250 000 до 300 000 руб.» (Там же.
Ф. 495. Оп. 1. Д. 1. Л. 25).
3
Письмо К. Радека В. Ленину, Г. Чичерину и Я. Свердлову о положении в
Германии. С. 94.
179
его постигнет та же участь. В том же письме Закс давал характеристику лидерам НСДПГ, которая повторяла тон советской
прессы: «…не только фразеологическое, но и действительное
полевение этих рыцарей печального образа не обманет тех,
кто научен горьким опытом январских и мартовских дней и
раскусил предательски трусливую политику германских независимых при этих событиях»1.
Руководители КПГ, сами находившиеся между жизнью и
смертью, отказывались выполнять поручения Закса, за которым, несмотря на строгую конспирацию, постоянно следили полицейские агенты2. В его распоряжении находилось
несколько сотрудников Бюро Российского телеграфного
агентства (РОСТА), которые не выехали из Берлина вместе с
персоналом полпредства. В переписке с Москвой упоминаются имена Владимира Марковского (это он привез в Берлин письма Вильгельма Второго) и Товия Аксельрода3. После
возобновления регулярной связи с Россией через Литву летом 1919 г. деятельность Бюро РОСТА в Берлине возобновилась, его возглавил некто Горный4. Последний докладывал в Москву, что в мае на совещании с участием немецких
коммунистов было решено все информационные материалы
отправлять в Москву по каналам КПГ. Советские эмиссары в
Берлине искали любые пути для того, чтобы доставлять лидерам РКП(б) свежие немецкие газеты, для этой цели был даже
куплен аэроплан, но из-за поломок он так и не смог долететь
до России5.
Хаос компетенций, личные склоки и взаимные подозрения
вели к тому, что вместо нескольких параллельных каналов информации между Берлином и Москвой не функционировало
ни одного. «Сейчас аппарат здесь пришел в порядочную не-
1
РГАСПИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 24323. Л. 1.
2
10 ноября 1919 г. полиция провела обыск в квартире секретарши Закса, но не нашла компрометирующих материалов, которые могли бы оправдать его арест (PAAA. R 2040).
3
Ватлин А.Ю. Товий Аксельрод // Вопросы истории. 2010. № 1. С. 33–49.
4
Возможно, Сергей Михайлович Горный, литератор, репрессированный
в 1937 г. (Расстрельные списки. Москва 1935–1953. Донское кладбище. М.,
2005. С.128).
5
Дальнейшая судьба аэроплана неизвестна, однако Горный неоднократно требовал от руководителей НКИД и РОСТА компенсации потраченных на его покупку денег (РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 18. Д. 3. Л. 17, 21, 30–31, 46).
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]