Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Большевики и коммунисты. Советская Россия, Коминтерн и КПГ в борьбе за германскую революцию 1918–1923 гг.
.pdf
Брандлер стал телеграфировать в Москву о необходимости
срочной присылки хлеба, подчеркивая, что его раздача позволит коммунистам быстро завоевать доверие народных масс.
Советский торгпред в Германии Б.С. Стомоняков получил
от него настоящий ультиматум: «На наши запросы относительно находящегося в распоряжении хлеба мы не получили до сего дня никакого ответа… Мы принимаем Ваш образ
действий как саботаж Германской революции»1. Три дня спустя появилось специальное постановление Политбюро ЦК
РКП(б), осуждавшее представителей Наркомвнешторга за то,
что ими «было проявлено недостаточно энергии в важнейшем
деле снабжения хлебом». Постановлением предлагалось
срочно направить обещанные 10 млн пудов зерна в Германию
и организовать их прием и раздачу по согласованию с руководством КПГ2.
Согласно информации от 20 октября 1923 г., в Саксонию и
Тюрингию было отгружено до 3 тыс. тонн зерна, ежедневно в
Дрезден должны были прибывать не меньше 10–15 вагонов.
Их отправителем выступал срочно созданный «Всесоюзный
комитет помощи голодающим рабочим и их детям», распределять хлеб по карточкам следовало рабочим кооперативам
на местах, был утвержден план агитационного использования этой помощи3. Детально разрабатывался ассортимент
продовольственных поставок, в которые входили хлеб, крупа,
подсолнечное масло и овощи – на миллион пайков предполагалось потратить около 13 млн рублей золотом4.
Вхождение КПГ в правительства двух земель обострило внутренний раскол в партии. Согласно донесениям коминтерновских эмиссаров, «берлинцы приняли саксонское
правительство лишь как непосредственный переход к граж-
1
Там же. Ф. 326. Оп. 2. Д. 21. Л. 39.
2
Политбюро. С. 207–208. Хлеб так и не попал в руки саксонских рабочих.
Советский торгпред Стомоняков задержал передачу вагонов с зерном немецким коммунистам, а 1 ноября Политбюро отменило решение об отправке хлеба в Германию (Там же. С. 215).
3
РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 60. Д. 12. Л. 7–8.
4
Ежедневный паек рассчитывался исходя из 1400 калорий. При определении масштабов помощи решающим оказывалось следующее: «Политические враги Советской России будут стремиться к ослаблению впечатления
от оказываемой Россией помощи и обратят свое внимание прежде всего на
ее качество и размер» (Там же. Л. 3).
401
данской войне», в то время как находившееся в Дрездене
Правление удерживало рядовых членов партии от стихийных
столкновений с войсками
1
. Раскол произошел и в ближайшем
окружении Брандлера. Остававшийся в Берлине Тальгеймер
упрекал председателя КПГ в том, что тот «тратит драгоценное
время на мелкие драчки за закрытыми дверями с погаными
социал-демократами из правительства»
2
. Боевую силу рабочих дружин парализовало и то, что их члены не знали, за что
и против кого они будут сражаться. В прессе КПГ продолжали
говорить только об отражении фашистского наступления из
Баварии. Лишь 19 октября на секретном собрании берлинских функционеров КПГ их познакомили с основным содержанием московских решений
3
.
Хрупкое двоевластие в Саксонии продолжалось меньше
недели. В воскресенье 21 октября в саксонском городе Хемниц началась конференция фабзавкомов, запланированная
еще до прихода коммунистов в правительство. Хотя она изначально задумывалась как всегерманское мероприятие,
подавляющее большинство ее участников являлись местными профсоюзными активистами, как правило, левыми социал-демократами. В своем выступлении на конференции
Брандлер призвал к всеобщей стачке, чтобы не позволить войскам генерала Мюллера разоружить рабочие отряды и тем
самым открыть фашистам дорогу на Берлин.
Брандлеру оппонировал саксонский министр труда Георг
Граупе, заявивший, что такой шаг будет означать разрыв коалиции КПГ и СДПГ. Большинство участников конференции
высказалось против политической стачки, которая выглядела
бы как повторение коммунистического путча образца марта
1921 г., не вышедшего за границы отдельного региона. Надежды на то, что такое решение через день сможет принять
комитет единых действий в Берлине, в который также входили левые социалисты и профсоюзники, но коммунисты не
имели большинства, оказались иллюзией
4
.
1
РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 18. Д. 182. Л. 10.
2
Цит. по: Linkssozialisten in Deutschland 1918–1933. Leipzig, 2003.
S. 76–77.
3
РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 18. Д. 182. Л. 12 об.
4
«Только вследствие случайности всеобщая забастовка не была объявлена во вторник в Берлине. В среду после обеда ЦК пересмотрел свое решение» (Там же. Л. 16, 23).
402
На состоявшемся сразу же после голосования в Хемнице заседании Правления КПГ Брандлер принял на себя всю
ответственность и дал сигнал отбоя. «Уже в ходе конференции я понял, что мы ни в коем случае не должны начинать
решающий бой, после того, как левая социал-демократия
отказалась ставить свою подпись под решением о начале всеобщей стачки. Несмотря на сильное сопротивление,
я повернул телегу и помешал тому, что коммунистам пришлось бы вести борьбу в одиночку… Я не считаю ошибкой
то, что мы в этот момент избежали ошибки. Если же Исполком по существу солидаризируется с берлинцами, то это
его дело»
1
.
В региональные организации КПГ из Дрездена были срочно направлены курьеры, которые должны были отменить запланированное вооруженное выступление. Лишь в Гамбурге
местные лидеры КПГ по не выясненным до конца причинам
не получили этой команды
2
. Здесь утром 23 октября коммунистические отряды взяли штурмом несколько полицейских
участков в рабочем районе Бамберг и начали готовиться к
отражению атаки извне. Зафиксированные на фотографиях
баррикады не успели достигнуть высоты даже в полметра к
тому моменту, когда конная полиция рассеяла оборонявшихся. Локальные стычки в Бамберге продолжались еще несколько дней. Оказавшийся в тот момент на месте событий
руководитель военного аппарата КПГ без труда увидел, что
это была «не массовая акция, а путч». «Наши функционеры
и левая оппозиция, утверждая, что массы уже не удержать,
неправильно оценивали ситуацию»
3
. О полной апатии рабочей массы, шедшей мимо возводившихся баррикад на свои
заводы и фабрики, свидетельствовала и Лариса Рейснер, по-
1
Письмо Брандлера Цеткин от 13 ноября 1923 г. // Там же. Оп. 19. Д. 70.
Л. 137.
2
Лидер гамбургских коммунистов Гуго Урбанс прибыл на конференцию
в Хемниц уже после того, как она закончилась. В научной литературе доминируют две версии. Согласно первой, в Гамбург забыли отправить курьера,
согласно второй – сигнал был получен, но левые лидеры местной КПГ хотели
продемонстрировать свою независимость от Правления КПГ.
3
Из доклада Розе-Скоблевского от 28 октября 1923 г. Цит. по: Wenzel O.
Der Kommandeur, der aus Moskau kam // Zeitschrift des Forschungsverbundes
SED-Staat. 2004. Н. 15. S. 55.
403
кинувшая своего возлюбленного Радека и устремившаяся в
«пекло классовой борьбы»1.
Попытка локального восстания имела долговременные последствия. Социал-демократы получили еще один довод для
нагнетания антикоммунистической пропаганды. «Путч в Гамбурге показывает, что ожидало бы наше государство, если бы
путчистскому крылу КПГ удалось реализовать свои намерения», писала в те дни газета «Форвертс». Пропагандистской
машине Коминтерна пришлось приложить немалые усилия
для того, чтобы сформировать образ героического выступления гамбургского пролетариата, которое было спровоцировано угрозой фашизма. Один из его руководителей явно
выиграл от произошедших событий – после октября 1923 г.
партийная карьера Эрнста Тельмана резко пошла в гору.
Негативный ответ конференции фабзавкомов на призыв
Брандлера к всеобщей стачке избавил немецких рабочих от
очередной кровавой бойни. Берлин не замедлил ускорить
свое контрнаступление. Ни Эберт, ни Штреземан не отдавали
распоряжения о военной операции против легитимного правительства Саксонии – для него просто не хватало формальных оснований. 27 октября берлинский кабинет министров
не смог прийти к единому мнению при обсуждении вопроса
о правовом обосновании вторжения рейхсвера в этот регион
Германии, которое на тот момент уже привело к жертвам среди гражданского населения. Так, в небольшом городке Фрайберг толпа рабочих отказалась подчиниться требованию
офицера разойтись по домам. Тот приказал открыть огонь,
в результате чего на центральной площади осталось лежать
23 убитых и 31 раненый2.
На следующий день Штреземан уведомил своих министров
о том, что Цейгнер отказывается уйти в отставку, и объявил о
намерении назначить гражданского комиссара в Саксонию3.
1
Рейснер Л.М. Гамбург на баррикадах. М., 1925. Книга многократно переиздавалась и стала основой мифа о революционной Германии, который
исчез из общественного сознания в СССР только после прихода к власти
Гитлера.
2
Winkler H.A. Von der Revolution zur Stabilisierung. S. 655.
3
Письмо рейхсканцлера Штреземана премьер-министру Саксонии от
27 октября 1923 г. // Akten der Reichskanzlei. Die Kabinette Stresemann.
Boppard am Rhein, 1978. Bd. 2. Dok. № 188. S. 861–862.
404
Члены кабинета от СДПГ восприняли это как печальную неизбежность, не заявив даже устных протестов. Еще до приезда
в Дрезден облеченного чрезвычайными полномочиями комиссара саксонские министры покинули свои кабинеты под
дулами винтовок солдат рейхсвера. Позже Коминтерн пытался использовать экс-премьер-министра и экс-социал-демократа Цейгнера для агитационной кампании против СДПГ, но
тот потребовал предоставления ему взамен политического
убежища в России1.
Для левых партий эта акция Берлина выглядела особенно
неприглядно на фоне бездействия властей перед лицом фашистской угрозы в Баварии, где Гитлер открыто призывал своих сторонников последовать примеру Муссолини. Действия
частей рейхсвера, опиравшихся на устные распоряжения
канцлера, ничем не отличались от пресловутой «имперской
экзекуции», предусмотренной конституцией Веймарской республики. 30 октября в Саксонии по призыву местной организации СДПГ началась трехдневная забастовка протеста.
На следующий день социал-демократические министры в
имперском правительстве все-таки предъявили ультиматум
Штреземану с требованием вернуться к конституционному
правлению в Саксонии и Тюрингии, но тот остался непреклонен.
2 ноября 1923 г. под давлением массовой базы партии
руководство СДПГ заявило о выходе из большой коалиции.
После этого Штреземан без колебаний отдал распоряжение
о вступлении рейхсвера в Тюрингию, что привело к тихому
уходу коммунистов из правительства этой земли. Оно состоялось в те дни, когда вся Германия обсуждала ход и послед-
1
16 ноября 1923 г. один из советских дипломатов (вероятно, сам полпред Крестинский) сообщал Зиновьеву, Сталину и Троцкому о визите Цейгнера, который объявил о выходе из партии и сложении с себя полномочий
депутата ландтага. «Он полностью убедился в банкротстве социал-демократии и не может больше оставаться в ее рядах. Поскольку он думает о дальнейшем развитии Германии, он, несмотря на ряд разногласий с коммунистами, не видит другого пути, чем тот, который указывается последними…
Ему хотелось бы поехать в Россию, взять определенную работу по своей
специальности или навсегда остаться в качестве общественного работника». Цейгнер просил направить соответствующий запрос властям Советской
России, но лидеры КПГ высказались против удовлетворения его просьбы
(РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 293. Д. 40. Л. 12).
405
ствия другой неудавшейся попытки захвата власти – гитлеровского «пивного путча». Чтобы предотвратить повторение
попыток левых и правых радикалов захватить власть, рейхсканцлер передал чрезвычайные полномочия генералу Секту.
Этот шаг не был санкционирован рейхстагом, который не собирался с середины октября. В Москве тут же вспомнили о
корниловском путче, а находившиеся в Берлине члены «четверки» назвали этот шаг фашистским переворотом, похоронившим Веймарскую республику.
Даже после ухода коммунистов из саксонского правительства пропагандистская машина Советской России продолжала сохранять максимальные обороты. 22 октября 1923 г.
партийные организации республик, губерний и областей получили шифротелеграмму секретаря ЦК РКП(б) В.М. Молотова о том, что грядущее празднование годовщины русской
революции должно пройти под знаменем подготовки к германскому Октябрю. «Октябрьская революция в России – первый удар по капитализму. Победоносная пролетарская революция в Германии – еще более могучий удар по нему. Победа
же фашизма в Германии, помимо других последствий, есть
угроза столь необходимому теперь мирному развитию советской республики. Рабочие всех стран должны помочь герман-
1
скому пролетариату»
.
Информация, поступавшая в Кремль по внутренним каналам, была не столь оптимистичной. Полпред Крестинский
подчеркивал, что по сравнению с летом городские массы
вели себя более пассивно, фактически оправдывая отказ КПГ
от вооруженной борьбы в Саксонии. 24 октября он писал в
Наркомат иностранных дел: «Саксония представляет сейчас
оккупированную войсками область... Коммунисты признают,
что сейчас не может быть никакой речи об успешном воору-
2
женном выступлении в Саксонии»
. Шкловский, ранее разделявший позицию левого крыла КПГ, 30 октября признал, что
надежды на германскую революцию следует сдать в архив.
Благоприятный момент для решительных действий безвозвратно упущен, «настроения для этого в Берлине уже нет. Оно
было еще на прошлой неделе, сейчас его нет, между нами и
3
массами образовалась трещина»
.
1
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 167. Д. 6. Л. 111.
2
Там же. Ф. 359. Оп. 1. Д. 7. Л. 114.
3
Там же. Ф. 495. Оп. 18. Д. 196. Л. 214.
406
В таком же ключе были выдержаны и донесения коминтерновских эмиссаров. Посланец КИМ Л.А. Шацкин сообщал
Зиновьеву 26 октября, что вот уже пять дней как находится в
Берлине, где местные коммунисты все еще ждут приказа ЦК
КПГ о начале всеобщей забастовки. Из бесед с Брандлером
ему стало понятно, что тот тянет время, ссылаясь на недостаточность технической подготовки восстания и отсутствие
поддержки со стороны левых социал-демократов. Шацкин
настаивал: «Настроение рабочих нельзя консервировать неделями, даже при дальнейшем ухудшении оно может из активного превратиться в пассивное, в отчаяние». «На мой
взгляд, ЦК слишком много надежд возлагает на разложение
противника (конфликт с Баварией) – это один из аргументов
за дальнейшее выжидание». Будущий лидер советского комсомола не жалел красок, живописуя организационный хаос в
работе аппарата КПГ, формальный характер подпольной работы и т. д. О том, что далеко не все даже в руководстве Коминтерна были посвящены в последние решения Политбюро,
свидетельствовала его настоятельная просьба поскорее направить в Германию «авторитетнейшего» Карла Радека, который на самом деле уже неделю находился в Саксонии1.
Отказ от «пассивного сопротивления» и введение в денежный оборот «рентной марки», стоимость которой была
приравнена к одному триллиону обесцененных рейхсмарок, символизировали начало экономической стабилизации в Германии. Французы начали переговоры о выводе
войск из Рурского бассейна – его оккупация оказалась и для
них дорогостоящим и бесполезным мероприятием. 23 ноября рейхстаг отправил в отставку второй кабинет Штреземана, но начатые им реформы уже сделали свое дело.
Они били по жизненному уровню всех слоев населения.
В декабре началось снижение цен на продукты, однако реальная зарплата рабочих продолжала падать еще несколько
месяцев. Были приняты жесткие меры по санации государственного бюджета, сокращен чиновничий аппарат и урезаны
социальные программы.
В политическом плане события осени 1923 г. нанесли немалый ущерб советско-германским отношениям. Рапалль-
1
Там же. Оп. 19. Д. 69. Л. 107.
407
ская политика, подразумевавшая совместные действия двух
париев Версаля в противостоянии державам-победительницам, остановилась на полпути. Посол Брокдорф-Ранцау
в ходе переговоров с Чичериным потребовал от советского
правительства прекратить вмешательство в дела его страны.
В качестве аргумента он подчеркнул, что в случае прихода к
власти немецкие коммунисты превратят Германию в руины и
в конце концов приведут к ее полной оккупации французами.
Присутствовавший на встрече Радек ответил шуткой, которая
отражала настроение умов в Кремле: «Как мне представляется, неспособность немецких коммунистов к управлению страной надо еще доказать, а банкротство буржуазных партий уже
невозможно скрыть»1.
И наконец, несостоявшаяся попытка захвата власти нанесла серьезный удар по самой компартии. Брандлеру, верному
солдату мировой революции, пришлось оправдываться перед своими однопартийцами, причем делать это так, чтобы
не поставить под вопрос авторитет московского руководства.
«Фундаментальной ошибкой было то, что мы поставили перед
собой невыполнимые задачи. Мы полностью рассчитывали на
то, чтобы использовать выступление центра против Саксонии
не только для организации хорошей обороны, мы хотели от
нее перейти непосредственно к наступлению за господство
пролетариата»2.
Сказалось увлечение военно-технической подготовкой
партии к захвату власти, была заброшена агитационная и
массовая работа. «Весь наш аппарат был построен в расчете на вооруженное восстание» и после приказа об отступлении стал работать вхолостую. Были нарушены связи между
Правлением и региональными организациями, остановилось
издание партийных газет, – сообщали в Исполком Коминтерна его информаторы3. В переписке с Кларой Цеткин Брандлер объяснял свои иллюзии о готовности военного аппарата
партии к решающему сражению тем, что в отличие от 1921 г.
закупки оружия находились в руках «проверенных русских
1
Цит. по: Hilger G. Op. cit. S. 126.
2
Цит. по материалам информационного отдела ИККИ: РГАСПИ. Ф. 495.
Оп. 33. Д. 308. Л. 1.
3
Там же. Оп. 18. Д. 182. Л. 23, 28.
408
товарищей»1. Кроме того, он утверждал, что почти месячное
пребывание в Москве накануне решающих событий лишило
его возможности сохранять руку на пульсе событий. Эти аргументы звучали как завуалированные упреки в адрес руководства Коминтерна и не всплывали в ходе последующих официальных дискуссий.
22 ноября указом генерала Секта компартия была запрещена по всей стране и находилась на нелегальном положении до 1 марта 1924 г. Правление КПГ уже не могло опереться
на подпольный военный аппарат, создававшийся благодаря
чрезвычайным финансовым субсидиям из Москвы – он, как
и закупленные вагоны оружия, существовал только на бу-
2
маге
. Лидеры партии, прибывшие в конце года для доклада
Исполкому Коминтерна, сообщали в Берлин, что масштаб ее
финансирования в будущем сократится в разы
3
, и призывали
своих соратников готовиться к тяжелым временам.
О «деньгах Коминтерна» и их роли в ходе подготовки германского Октября написано более чем достаточно. Хотя точных цифр назвать невозможно, только по военной линии в аппарате КПГ было занято 354 служащих, которые ежемесячно
обходились в 150 тыс. долларов
4
. Согласно воспоминаниям
Якова Рейха, попытка бюрократическими методами «сделать
революцию» стоила Советской России около 7 млн марок
золотом
5
. Даже если считать эту цифру завышенной, трудно
спорить с тем, что немалые деньги были потрачены вхолостую. Германский Октябрь 1923 г. даже не потерпел поражения – он попросту не состоялся
6
.
1
Письмо Брандлера Цеткин от 13 ноября 1923 г. // Там же. Оп. 19. Д. 70.
Л. 137–138.
2
13 ноября 1923 г. посланцы ЦК РКП(б) сообщали в Москву о заседании Правления КПГ, в ходе которого выяснилось, что фонд, выделенный на
закупку вооружений, на три четверти был потрачен на жалованье функционерам партии всех рангов (РГАСПИ. Ф. 326. Оп. 2. Д. 21. Л. 91–92). На следующий день Вильгельм Пик, напомнив Исполкому Коминтерна о том, что
для подготовки вооруженного восстания партия получила кредит в 400 тыс.
долларов, спрашивал, нельзя ли эти средства тратить не только на закупку
оружия, но и на содержание партийного аппарата (Там же. Ф. 495. Оп. 19.
Д. 504. Л. 1).
3
Там же. Оп. 18. Д. 175а. Л. 363.
4
Там же. Оп. 19. Д. 70. Л. 151–153.
5
На заре Коминтерна. № 2. С. 86–87.
6
Под таким названием – «Германский Октябрь, который не состоялся» –
в начале 1990-х гг. сотрудниками бывшего ИМЛ при ЦК КПСС был подго-
409
«Четверка» в Германии
Отправка в Германию «намеченной группы цекистов», которой поручалось руководство борьбой КПГ за власть, была
предрешена постановлением Политбюро от 4 октября 1923 г.
Две недели спустя Гернле докладывал руководству немецкой компартии: «…после беседы с Зиновьевым сегодня вечером стало ясно, что русские товарищи планируют отправлять принятые между собой решения по Германии напрямую,
исключив нас как представителей немецкой партии из этого
процесса»
1
. Как это ни печально было признавать откомандированным в Москву функционерам КПГ, отныне коммуникация московского центра и берлинского филиала мировой революции должна была происходить без их участия. На одном
конце канала связи находился ЦК РКП(б) и его представители
в Исполкоме Коминтерна, на другом – отправленная в Германию «четверка».
Немецкие коммунисты, продолжавшие считать Троцкого главным стратегом Гражданской войны, предлагали его
кандидатуру. Председатель Реввоенсовета в тот момент
остался не у дел. Завершение Гражданской войны отодвинуло его ведомство на второй план, германские же события давали Троцкому шанс вернуть себе лидирующие позиции. Вторым по значению кандидатом на командировку
в Германию был руководитель Коминтерна Зиновьев, который рассчитывал на то, что новый виток мировой революции превратит его в главного наследника Ильича. В итоге
было принято компромиссное решение: «Политбюро считает, что отправка тт. Троцкого и Зиновьева в Германию абсолютно невозможна в настоящий момент... Возможный арест
названных товарищей в Германии принес бы неисчислимый
вред международной политике СССР и самой германской
революции»
2
.
После ряда кадровых перестановок в окончательном составе «четверки» оказались заместитель председателя ВСНХ
товлен сборник документов из архива Коминтерна, детально освещавший
подготовку коммунистической революции в Германии осенью 1923 года. Эта
книга вышла в свет только на немецком языке: Deutscher Oktober 1923. Ein
Revolutionsplan und sein Scheitern.
1
РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 292. Д. 4. Л. 354.
2
Политбюро. С. 206.
410
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]