Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы взаимодействия науки и практики. Материалы межвузовской научно-практической конференции 18-19 апреля 2008 года
.pdf
С. А. Романенко
С этой точки зрения нельзя не упомянуть проявления как
государственного террора со стороны сербского государства
по отношению к албанскому национальному движению, так и
антигосударственного террора со стороны албанского национального движения в Косово и его протогосударственных
структур, начиная с 1999 г.
Существенную роль играет и политико-идеологическая и
психологическая составляющие — использование конфессио
нальных мотивов, приравниваемых к «цивилизационным»; неспособность современного политического класса, как сербского, так и косовско-албанского, отрешиться от политики 1980 —
начала 2000-х гг.; стремление государств и национальных
движений Балкан превратиться из объектов международных
отношений в их равноправных субъектов.
На пути разрешения ситуации в Косово — смягчения межэтнических противоречий и установления
стабильности в регионе — находится множество препятствий. Прежде всего обе
стороны воспринимают Косово как исключительно «свою»
этническую территорию без иноэтничного населения. В нынешнем дискурсе национальной идеологии и психологии для
одной — сербской — стороны отделение Косово стало бы национальной трагедией, а для другой — албанской — такой же
трагедией неотделение. Ни одна
из сторон не воспринимает
Косово как полиэтничную территорию и государственное образование.
В этих обстоятельствах дополнительным негативным фактором является этническое насилие, использованное обеими
сторонами, и воспоминание о нем. Воспоминание о насилии и
преступления (как индивидуальных, так и массовых, зачастую
не расследованных и не наказанных) является элементом национального самосознания и
исторической памяти, и, следовательно, — фактором политики. У обеих сторон — как национальных движений — в силу специфики их исторического
развития отсутствует консенсусная и демократическая культуры. И это не вина их, а беда.
Это привело к тому, что в условиях, когда общественное
движение практически тождественно национальному, сфор-
-
61
Международное и европейское право, конституционное право
мировались независимые и самоизолированные друг от друга,
почти не способные к диалогу политические системы и государственные структуры, основанные на этнической самоидентификации. Албанское население Косово и власти Приштины
давно бойкотируют любые формы политического волеизъявления, организованные сербскими властями, а сербское население собственно Сербии и Косово, а также официальный
Белград
игнорируют подобные же мероприятия косовско-албанской стороны. Последний наиболее яркий пример — недавний (2006 г.) референдум по новой конституции Сербии:
Косово провозглашено неотъемлемой частью территории Сербии без учета мнения проживающего не ней албанского населения. Вероятно, по тому же «принципу» пройдут и предстоящие выборы в Косово. (Равно как
выборы в местные органы власти в Сербии, которые возможно совпадут и с президентскими.)
Кроме того, и сербские, и косовско-албанские политические лидеры находятся под давлением своего общественного
мнения, что не позволяет им пойти навстречу друг другу. Даже тем из них, кто бы был готов это сделать. Политические
классы поставлены в такие условия, когда уступка — реальная
или мнимая — означает политическую смерть. К сожалению,
многие политики с обеих сторон не только не пытаются выйти
из этой ситуации, но и продолжают играть на живучей великодержавной идеологии и психологии, надеясь заработать голоса
избирателей. Таким образом, с обеих стороны мы видим
кризис и политического сознания — идеологии и психологии, и
политической культуры.
Крайне слаба гуманитарная составляющая — трагедия беженцев и перемещенных лиц также используется политиками
в собственных интересах. Сербское меньшинство в Косово
оказалось в драматическом положении: оно находится между
двух огней и полностью дезориентировано. Пока ни Белград,
ни Приштина не являются для
него партнерами, которым мож-
но доверять.
Ни одна из сторон не избавилась и не отреклась от конфликтной и антидемократической традиции недавнего прош-
62
С. А. Романенко
лого. До сих пор не только не были принесены взаимные извинения, но об этом даже не заходила речь.
Если же говорить о внешнем факторе, то однозначная поддержка извне идеи независимости, фактически — моноэтничной государственности, тем более самопровозглашенной, означает поддержку национально-радикальных течений с обеих
сторон, в то время
как требуется поддержка умеренных,
склонных к нахождению взаимопонимания группировок —
что и было провозглашено при создании нынешней «тройки» —
Россия, ЕС, США. Однако и однозначная поддержка извне целостности Сербии также стимулирует национальный радикализм с обеих сторон.
Признание этнической государственности, созданной путем этнического насилия, неприемлемо ни с точки зрения России, ни ЕС, ни США. Проблема и драма состоят в том, что не
только отделение Косово, но и его и сохранение в составе Сербии в нынешних условиях тоже является этническим насилием
и будет воспринято как победа «линии» С. Милошевича.
Проблема Косово состоит не в том, чтобы провести новую
границу. Скорее
, наоборот, как и раньше, новые границы породят новые противоречия и конфликты: новая основа конфликтности — новые этнотерриториальные притязания. И, с
этой точки зрения, независимость Косово, равно как и целостность Сербии, не является решением.
Вряд ли целесообразно выставлять временные рамки для
переговоров — этого не было сделано ни в одном
затяжном
конфликте. В данном же случае сторонам нужно дать возможность преодолеть груз прошлого, посмотреть друг на друга
иными глазами.
(Не)разрешимая проблема статуса
В международном дипломатическом и научном сообществах уже давно дебатируются различные варианты урегулирования проблемы Косово. Рассмотрим некоторые из них.
Если ставить своей целью сохранение Косово в составе
Сербии, то прежде всего надо найти ответ на два вопроса: во-
63
Международное и европейское право, конституционное право
4
первых, возможно ли заставить албанцев отказаться от уже
de facto обретенной ими государственности и как это сделать;
во-вторых, в состоянии ли Сербия обеспечить свою власть,
свой контроль над Косово и каким путем? В нынешней ситуации на оба эти вопроса трудно дать отвечающий реальности
положительный ответ.
Однако если все же теоретически
представить себе возможность существования Сербии как полиэтничного государства, в котором албанцы будут вторым по численности народом, а на территории Косово народом, составляющим большинство, то первым шагом к примирению должно стать взаимное признание вины перед другой стороной и взаимные извинения лидеров и государственных деятелей. Обе стороны
должны признать полиэтничный характер общей территории —
Косово.
С чисто практической точки зрения, сохранение связи Косово с Сербией в той или иной форме означает прекращение
взаимного политического бойкота и формирование общей —
полиэтничной — партийно-политической системы и структуры государственного управления. Это означает предоставление равных прав всем гражданам Сербии и
Косово независимо
от этнической и конфессиональной принадлежности, равного
активного и пассивного избирательного права, занятие албанцами по национальности высших должностей в органах законодательной, исполнительной и судебной власти в Белграде и,
с другой стороны, соответственно, занятие таких же должностей сербами в Приштине (например — вице-президент, вицепремьер, вице-спикер, министры
ских комитетов и т.
д.). В парламентах — а то, что Косово бу-
, руководители парламент-
дет представлять как минимум автономное образование, не
подлежит никакому сомнению — национальным фракциям,
соответственно албанский — в Белграде и сербский — в Приштине, независимо от их численности должны быть предоставлены реальные права (в некоторых, заранее оговоренных
вопросах — даже права veto и определены соответствующие
правовые механизмы
разрешения подобных ситуаций). Это и
будет реальным соединением двух процессов — преодоления
6
С. А. Романенко
5
национальных противоречий и становления демократической
и консенсусной политической культуры. Однако это предполагает принципиально иной, ныне отсутствующий уровень доверия. Ни сербское, ни косовско-албанское общество к такому
варианту не готовы.
Вероятно, принцип, который давно и эффективно действует в западноевропейской и американской демократиях,
«один человек — один голос» должен быть
дополнен, по
крайней мере, на определенный переходный период равенством этнических общностей (т.
е. «один этнос — один голос»).
Впрочем, и в этом случае возникнут проблемы. Первая — сразу же: «права этноса» потребуют и другие национальности,
проживающие как в собственно Сербии, так и в Косово. (И давайте не будем забывать, что хотя проблема Косово — это
прежде всего проблема отношений между сербами и албанцами
, на территории края проживают представители и других
национальностей!) Вторая — по мере процесса формирования
социальной структуры и развития политического процесса:
внутри этнических общностей будут возникать социально-политические расхождения, что постепенно приведет к созданию
сначала коалиций партий различных этносов на основе идеологии, а не этнического происхождения, а затем, возможно,
даже
к формированию полиэтничных политических партий.
(О том, сколь труден и долог этот процесс, показывает пример
Боснии и Герцеговины.) Пока же любое голосование по политическим проблемам предрешено этническим составом населения на территории каждого данного государственного образования.
Политики в Белграде должны отказаться от манипулирова-
ния сербским меньшинством в Косово.
Надо всерьез, а не для
победы на выборах заняться и судьбой беженцев из Косово,
находящихся на территории Сербии. А проблема беженцев,
равно как и проблема исторических памятников на территории
Косово, — это, увы, предмет политических спекуляций для
манипулирования избирателями. Реальным же решением обеих проблем ни Белград, ни Приштина, ни международное со
общество пока не занимаются.
-
6
Международное и европейское право, конституционное право
6
Наконец, властям и Сербии, и Косово надо заняться решением социально-экономических и правовых проблем, которые
накопились с конца 1980-х гг. Несмотря на значительные этно-культурно-конфессиональные различия обоим этносоциальным организмам присуща типологическая и региональная
однотипность и обусловленные этим проблемы — запаздывающая модернизация, проблемы переходного периода, техническая отсталость
, заинтересованность в иностранных инвестициях и займах, выстраивание новой правовой системы, безработица, коррупция и т.
д.
Независимость не будет окончательным решением, как,
впрочем, и любое иное решение на данном этапе. Представляется, что в нынешней ситуации она не будет способствовать
ни ослаблению внутриполитического кризиса в Сербии, ни
смягчению напряженности в отношениях между двумя народами, ни уменьшению негативного влияния роли Косово в
международных отношениях в глобальном
масштабе.
Словно признавая неизбежность независимости Косово —
будь то международно согласованной или самопровозглашенной, — часть сербских политиков выдвигает вопрос о так называемой «компенсации» — выходе Республики Сербской из
состава Боснии и Герцеговины (БиГ) и присоединении ее к
Сербии (И в данном случае, исходя из этнического состава населения РС, судьба референдума
представляется предрешенной.) Во-первых, это представляется крайне опасным, учитывая неизбежную общую дестабилизацию границ на постъюгославском пространстве. Следующим шагом неизбежно станет
присоединение областей БиГ, населенных хорватами, к Хорватии. Что же будет с крошечными (и разрозненными) мусульманскими областями? В результате вероятность нового
вооруженного конфликта станет весьма высокой. А
в этом
конфликте боснийско-мусульманское национальное движение
неизбежно будет искать союзников вовне, что создаст возможность усиления в этих областях позиций государств и
группировок, исповедающих идеологию радикального ислама.
Заинтересованы ли в этом Сербия и сербы? Да и все ли жители
РС хотят присоединиться к Сербии или же они в рамках
БиГ
6
С. А. Романенко
7
хотят как можно скорее войти в ЕС? Искренняя ли игра в референдум сербских политиков БиГ?
Не говоря уже о том, что сама постановка вопроса о «компенсации» дискредитирует один из основополагающих тезисов сербской радикальной национальной идеологии — о Косово как о «колыбели» сербского народа. Возникает естественный вопрос: возможно
ли компенсировать утрату единственной «колыбели»? Фактически предложение о «компенсации» показывает, что и в случае Косово речь идет об обыкновенных этнотерриториальных требованиях на основе естественного права. Не говоря уже о том, что в современных условиях «величие» и «сила» государства не определяются размером его территории. Да
и есть ли у Сербии, самой задыхающейся от множества застарелых социально-экономических
проблем страны, силы «поднять» территорию Республики
Сербской?
Еще одним вариантом решения может стать раздел Косово
по этнотерриториальному признаку. Однако и он не представляется осуществимым и ведущим к стабильности в регионе.
Во-первых, этот вариант ставит под вопрос
существования самой сербской государственности. И дело здесь не только в
том, что отделения от Сербии потребуют три области на юге
собственно Сербии, где албанцы составляют большинство населения. В Сербии существуют и другие вопросы, связанные с
проблемой статуса и территориальной целостности — Санджак и Воеводина. Сторонники раздела Косово в
подтверждение своей правоты ссылаются на пример раздела Кипра. Однако эта аналогия не представляется убедительной: раздел
Кипра был осуществлен в результате военной интервенции,
Турецкая Республика Северного Кипра остается никем не признанной, кроме Турции, а раздел острова и государства не привел не только к устранению, но и даже к
смягчению межэтнического конфликта. Не говоря уже о том, что сама идея раздела Косово была отвергнута и обеими сторонами, и международным сообществом еще в 1999 г. — наряду с возвращением
6
Международное и европейское право, конституционное право
к ситуации до 1999 г. и с образованием Косово союзов с другим государствами «нет» было сказано и его разделу. Кроме
того, призыв опереться на пример Кипра опровергает тезис о
«прецедентности» ситуации Косово. Не будут же подобным
образом делить некоторые территории в Западной Европе и на
постсоветском пространстве!
Будет ли провозглашение
или тем более самопровозглашение независимости Косово окончательным решением? На наш
взгляд, вряд ли. Самопровозглашение независимости Косово
будет наихудшим (но, надо смотреть правде в глаза — пока
самым реальным после 10 декабря 2007 г.) вариантом и для
сербско-албанских двусторонних отношений (причем для обеих сторон), и для международной ситуации в целом, и для
и
мировой дипломатии, и для отношений России с США и ЕС.
Конфликт будет загнан в угол, появятся новые дестабилизирующие и конфликтогенные факторы, прежде всего — этнотерриториальные претензии. Поэтому сейчас надо думать о
том, как минимизировать грядущий ущерб, не «глобализируя»
и не абсолютизируя так называемый «прецедент Косово».
О реальном значении
и месте «фактора Косово» в международной политике хотелось бы сказать особо. На наш взгляд,
этой болезненной и трагической проблеме зачастую придают
слишком большое значение и для взаимоотношений России с
США и ЕС, и для судеб Европы. Если бросить взгляд на хронологическую таблицу, с одной стороны, и на карту Европы
—
с другой, то мы увидим, что каждый подобного рода конфликт
имел и имеет свои причины, свои условия возникновения,
свою динамику развития и свои условия и формы разрешения.
Поэтому обобщения должны быть очень осторожными. Тем
более, что часто «обобщающие» не знают конкретной ситуации ни в одном из сравниваемых конфликтов. Вероятно,
правовой точки зрения эти конфликты можно сравнивать.
С точки зрения конфликтологии тоже. Однако с точки зрения
истории и этнологии, которые никогда и нигде не знают повторений («нельзя дважды войти в одну и ту же реку»!), это
с
68
С. А. Романенко
невозможно. Можно принять любые резолюции на любом
уровне о прецедентности косовского или любого иного конфликта. Но в реальности каждый из них будет решен своим
путем и в своих собственных формах.
Очевидно, что природа и причины конфликтов в Абхазии
и Южной Осетии, в Косово, Боснии и Герцеговине и Македонии, Басконии
, Шотландии, Северной Ирландии и Бельгии совершенно различны. Обсуждаемые сейчас проблемы, например изменения статуса Шотландии или распада Бельгии, статуса Приднестровья и т.
д., очевидно не имеют к Косово ника-
кого отношения. И если в Великобритании, Бельгии, Испании
или Молдавии и других европейских странах суждено произойти политико-правовым или этнотерриториальным изменениям, то, очевидно, причина их будет корениться явно не в независимости Косово.
Если же попытаться обобщить все подобного рода кон-
фликты
в Европе, то надо рассматривать не один «прецедент»,
который якобы перевернет весь континент, а ситуацию в Европе (или в различных ее регионах) в целом с точки зрения
взаимоотношения «этнос — государство — общество». Вероятно, идя от общего к частному, надо говорить о новом этапе
развития государственности, новом этапе процесса национального самоопределения, который не вчера начался и не завтра
закончится. А требование его отмены или запрета — равносильно требованию отмены исторического развития. Тем
более, история показывает, что рано или поздно этот процесс
осуществляется. Ведь и образование самой Югославии в 1918 г.
стало результатом именно распада Австро-Венгрии, в котором
не последнюю роль
сыграли и процесс национального самоопределения входивших в нее народов, и этнотерриториальные притязания Сербии под лозунгом «освобождения братьев». А абсолютизация и прецедентность «случая Косово» реально ничего не дадут — ни юридически, ни политически, ни
для научного понимания проблемы.
69
Международное и европейское право, конституционное право
0
Надежды возлагают и на решение проблемы Косово в рамках ЕС, когда, как полагают, национальные границы и этническое самосознание (в том числе и историческая память) якобы
не будут иметь никакого значения, а НАТО будет гарантировать неизменность сложившихся, но не отмененных границ.
Однако и это может оказаться иллюзией. Во-первых
, даже между государствами — «старыми» членами ЕС существуют этнотерриториальные проблемы, обусловленные болезненным
отношением к проблемам прошлого. Во-вторых, не надо абсолютизировать и идеализировать ЕС ни как организацию, ни
как новую формирующуюся общность, развитие которой идет
отнюдь не гладко и бесконфликтно. Иное дело — может ли
она предложить механизмы и
процедуры мирного разрешения
подобных конфликтов, примирения национальных историй,
национального сознания. Насколько и с какой быстротой и
глубиной проникнутся Сербия и Косово западноевропейскими
принципами и ценностями? (Слово «западноеропейский» в
данном случае используется только для характеристики историко-географического региона, но не в качестве синонима понятия «Запад»).
Вышеизложенное приводит нас к вопросу
об освещении
конфликта в Косово. В этом смысле историки и журналисты,
как и дипломаты, являются посредниками. Они должны чувствовать не только боль и обиды — реальные — своего народа, но и дать почувствовать своим читателям обиды каждого
народа, который по отношению к другому предстает в образе
соперника или даже врага.
И кроме того, конечно, постараться
отделить реальные преступления и обиды от вымышленных,
избегать преувеличения и раздувания. Наша задача — не выносить приговор, а объяснять причины. И в этом случае историк подобен врачу — он прикасается к ране не для того, чтобы
разворошить ее, а для того, чтобы вылечить. Иногда прикосновение
т.
е. без открытого и честного обсуждения, без отказа от заста-
может быть болезненным, но без него не обойтись —
релых догм, мифов и стереотипов с обеих сторон.
7
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]