Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы взаимодействия науки и практики. Материалы межвузовской научно-практической конференции 18-19 апреля 2008 года
.pdf
А. А. Голованов
органах, должностные лица которых имеют право назначать
экспертизу: в КоАП РФ — это таможенные органы, а в Методических рекомендациях — это таможенные органы, осуществляющие именно таможенный контроль.
Нельзя назвать идеальным по своему содержанию и уже
упомянутый нами Кодекс РФ об административных правонарушениях. В этой связи хотелось бы обратиться к опыту
белорусского законодателя, где процедура назначения и производства экспертизы в рамках административного процесса имеет,
на наш взгляд, более четкую регламентацию, хотя и не лишена
недостатков.
В настоящее время порядок назначения и производства
экспертизы по делам об административных правонарушениях
в Республике Беларусь регулируется Процессуально-исполнительным кодексом Республики Беларусь об
административных
правонарушениях (ст. ст. 10.15—10.24) [5].
В соответствии со ст. 10.15 вышеназванного кодекса экспертиза назначается в случаях, когда при осуществлении административного процесса необходимы специальные знания в
науке, технике, искусстве, ремесле и иных сферах деятельности. Следует отметить, что белорусский законодатель использует именно термин «специальные знания», в то время как в
КоАП
РФ до сих пор применяется дефиниция «специальные
познания» (ч. 1 ст. 26. 4 КоАП РФ).
Признав необходимым проведение экспертизы, должностное лицо органа, ведущего административный процесс, выносит постановление о ее назначении, где указываются основания для назначения, фамилия эксперта или наименование учреждения, в котором должна быть проведена экспертиза, вопросы, поставленные
тавляемые в распоряжение эксперта (ч. 1 ст. 10.16) [5].
перед экспертом, и материалы, предос-
Далее
должностное лицо органа, ведущего административный процесс, обязано ознакомить физическое лицо, в отношении которого ведется административный процесс, представителя
юридического лица, в отношении которого ведется административный процесс, а также потерпевшего и свидетеля с постановлением о назначении экспертизы и разъяснить им права,
241
Уголовный процесс, криминалистика и правовая информатика
(ч. 3 ст. 10.16) [5]. В этой связи интересным выглядит положение рассматриваемого нами белорусского кодекса, в котором
указано, что постановление о назначении судебно-психиатрической экспертизы и заключение эксперта (экспертов) не
объявляются лицу, в отношении которого ведется административный процесс, потерпевшему, свидетелю, если их психическое состояние делает это невозможным. Считаем, что
такая
позиция белорусского законодателя выглядит весьма логичной
и может найти свое отражение в КоАП РФ.
Как известно, в соответствии с российским законодательством экспертиза, в том числе и в рамках производства по делам об административных правонарушениях, может проводиться как экспертами государственных экспертных учреждений, так и негосударственными экспертами. Подобная
норма
содержится и в белорусском кодексе, но при этом сказано, что
экспертиза проводится не экспертами, а именно специалистами экспертных учреждений либо другими лицами, обладающими необходимыми знаниями, с их согласия (ч. 4. ст. 10.16)
[5]. В то же время в ст. 4.8 Процессуально-исполнительного
кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях в качестве
одного из участников административного
процесса назван специалист, а в ст. 4.7. того же кодекса определяется процессуальный статус эксперта. Таким образом, налицо явное противоречие норм анализируемого кодекса: с одной стороны, законодатель указывает на самостоятельность
эксперта и специалиста, а с другой — говорит о производстве
экспертизы непосредственно специалистами. Однако в этой
связи нельзя не выделить одно из достоинств данного кодекса.
Так, согласно ч. 2 ст. 4.8, лицо, участвующее в деле в качестве
специалиста, в дальнейшем может участвовать в этом деле в
качестве эксперта. К сожалению, КоАП РФ не допускает к
участию в производстве по делу об административном правонарушении в качестве специалиста, эксперта лиц
в случае, если они состоят в родственных отношениях с лицом, привлекаемым к административной ответственности, потерпевшим, с
их законными представителями, защитником, представителем,
242
А. А. Голованов
прокурором, судьей, членом коллегиального органа или должностным лицом, в производстве которых находится данное дело, или если они ранее выступали в качестве иных участников производства по данному делу, а равно если имеются
основания считать этих лиц лично, прямо или косвенно, заинтересованными в исходе данного дела (ч. 2 ст. 25.12). Полага
ем, что здесь может пригодиться опыт белорусского законодателя. Считаем, что производство экспертизы может поручаться эксперту, если даже ранее он участвовал в деле в качестве
специалиста. По нашему мнению, в ряде случаев факт такого
участия способствует более быстрому и качественному производству экспертизы, поскольку эксперт знакомится с обстоятельствами
дела не по материалам, а непосредственно, в ходе
участия в том или ином процессуальном действии.
Существенным недостатком действующего Кодекса РФ
об административных правонарушениях является отсутствие норм, касающихся назначения дополнительной, повторной, комиссионной и комплексной экспертизы. Несмотря на
то, что этот пробел законодательства восполняется иными
правовыми актами
1
, в то же время полагаем, что в целях
унифицирования норм, регулирующих вопросы назначения
и проведения повторной, дополнительной, а также комплексной и комиссионной экспертизы при производстве по
делам об административных правонарушениях, необходимо
прописать соответствующие положения, прежде всего в
КоАП РФ. По этому же пути пошел и белорусский законодатель, предусмотрев
в Процессуально-исполнительном кодексе Республики Беларусь об административных правонарушениях порядок производства указанных видов экспертизы (ст. ст. 10.22—10.24) [5]. Кстати, на необходимость использования в данном случае именно опыта белорусского
законодателя ранее указывал в одной из своих работ В.
Н. Хорь-
ков [6, с. 117].
1
См., например, ст. 20 федерального закона «О государственной су-
дебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».
-
243
Уголовный процесс, криминалистика и правовая информатика
4
В соответствии с ч. 4 ст. 25.9. Кодекса РФ об административных правонарушениях эксперт имеет право отказаться от
дачи заключения, если поставленные вопросы выходят за пределы его специальных познаний или если предоставленных
материалов недостаточно для дачи заключения. При этом в
КоАП РФ отсутствуют нормы, регулирующие саму процедуру
такого отказа. Представляется, что в
этой связи возможно обращение к белорусскому опыту. Так, в ч. 3 ст. 10.20 Процессуально-исполнительного кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях указано: «Если эксперт
убеждается, что поставленные вопросы выходят за пределы
его специальных знаний или предоставленные ему материалы
непригодны или недостаточны для дачи заключения и не могут быть
восполнены, либо если состояние науки и экспертной
практики не позволяет ответить на поставленные вопросы, он
составляет мотивированное сообщение о невозможности дачи
заключения и направляет его в орган, ведущий административный процесс и назначивший экспертизу». В рассматриваемом нами положении белорусского кодекса хотелось бы обратить внимание еще на один факт: одним
из мотивов отказа от
дачи заключения является то, что эксперт имеет право отказаться от дачи заключения, если это не позволяет ему сделать
состояние науки и экспертной практики. В то же время нельзя
не отметить, что и этих мотивов отказа, о которых упоминает
белорусский законодатель, также недостаточно. Мы солидар-
с позицией Б. В. Россинского и О. А. Муратовой, которые
ны
считают, что нельзя ограничивать право эксперта отказаться
от дачи заключения только в тех случаях, если поставленные
вопросы выходят за пределы его компетенции или в силу недостаточности материалов [7, с. 7]. Авторы статьи говорят о
том, что могут быть и иные обстоятельства отказа от дачи заключения: необходимость уехать в
другой город, нежелание
работать по данному делу. В любом случае считаем, что только орган, в производстве которого находится дело об административном правонарушении, если сочтет эти причины уважительными, может решить вопрос о самоотводе эксперта. Таким образом, мы предлагаем внести следующие изменения в
24
А. А. Голованов
5
ч. 4 ст. 25.9. Кодекса РФ об административных правонарушениях: «Эксперт имеет право отказаться от дачи заключения:
— если поставленные вопросы выходят за пределы его
специальных познаний;
— если предоставленных материалов недостаточно для да-
чи заключения;
— по иным обстоятельствам».
При этом, на наш взгляд, право на самоотвод эксперта по
«иным обстоятельствам» (например, болезни
, переезда) необ-
ходимо ограничить, чтобы исключить немотивированный отказ от дачи заключения, всевозможные проволочки при производстве экспертизы. В этом случае эксперт ходатайствует перед органом (должностным лицом) о самоотводе и последние
уже принимают окончательное решение по данному вопросу.
По сравнению с КоАП РФ Процессуально-исполнитель-
ный кодекс Республики Беларусь
об административных правонарушениях более полно раскрывает содержание заключения эксперта. Так, помимо поставленных эксперту вопросов и
его мотивированных ответов белорусский законодатель указал
на то, что в заключении эксперта должны быть указаны когда,
где, кем (фамилия, имя, отчество, образование, специальность,
стаж работы по специальности, ученая степень и ученое звание, занимаемая
должность), на каком основании проведена
экспертиза; отметка, удостоверенная подписью эксперта о
том, что он предупрежден об ответственности за дачу заведомо ложного заключения, отказ или уклонение без уважительных причин от исполнения возложенных на него обязанностей; кто присутствовал при проведении экспертизы и какие
давал пояснения; какие материалы использовал эксперт
и какие произвел исследования (ч. 1 ст. 10.20) [5]. Думается, что
подобная норма могла бы найти свое отражение и в Кодексе
РФ об административных правонарушениях.
К сожалению, и в КоАП РФ, и в белорусском кодексе остается неурегулированным вопрос о сроках производства экспертизы. Кроме того, в Процессуально-исполнительном кодексе Республики Беларусь
об административных правонару-
шениях содержится норма, согласно которой рассмотрение
24
Уголовный процесс, криминалистика и правовая информатика
6
дела об административном правонарушении может быть приостановлено при назначении экспертизы — на срок проведения экспертизы (ч. 3 ст. 11.2) [5]. Полагаем, что подобная
норма влечет за собой всяческие проволочки, затягивание сроков производства экспертизы на неопределенное время. Не
выглядят идеальными по данному вопросу и положения КоАП
РФ, но тем не менее российский законодатель
ограничил срок
проведения экспертизы временными рамками административного расследования — до одного, а в исключительных случаях
до шести месяцев (ч. 5 ст. 28.7 КоАП РФ). Думается, что здесь
белорусскому законодателю можно перенять именно российскую практику.
Таким образом, несмотря на то, что после вступления в силу
Кодекса РФ об административных правонарушениях нормы,
регулирующие
институт использования специальных познаний,
приобрели некоторую стройность, тем не менее тщательный
анализ положений КоАПа РФ позволяет сделать вывод о его
недоработках. В целом опыт белорусского законодателя показывает, что проблемы регулирования порядка назначения и
производства экспертизы в административном процессе существуют и в Республике Беларусь. В то же время нельзя не
согласиться, что институт экспертизы в белорусском законодательстве имеет большую стройность по сравнению с российским.
Мы знаем, что в настоящее время недостатки КоАПа РФ частично восполняет федеральный закон «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Но,
на наш взгляд, для качественного правового обеспечения института специальных
познаний при производстве по делам об
административных правонарушениях необходима более четкая
регламентация всех коллизий именно в КоАП РФ.
Список литературы
1. Волчецкая Т. С. Судебная экспертиза: проблемы теории и
практики // Современное состояние и перспективы развития новых
направлений судебных экспертиз в России и за рубежом: Материалы
международной научно-практической конференции. Калининград, 2003.
24
А. А. Голованов
7
2. Собрание законодательства РФ. 2002. Ч. 1. № 1. Ст. 1.
3. Собрание законодательства РФ.2001. №
23. Ст. 2291.
18.04.2006 г. №
01—06/13167 // Таможенные ведомости. Июль. 2006. № 7.
5. Процессуально-исполнительный кодекс Республики Беларусь
об административных правонарушениях от 20.12.2006 г. (в ред. от
05.01.2008 г) // Национальный реестр правовых актов Республики
Беларусь. 2007. №
6. Хорьков В.
14. 2/1291.
Н., Голованов А. А. Рецензия на монографию Кузя-
кина Ю. П. Специальные знания в производстве по делам об административных правонарушениях: Монография / (Ю.
ЮНИТИ-ДАНА, Закон и право, 2006) // Современное право. 2007. №
7. Россинский Б.
В., Муратова О. А. Правовые аспекты использо-
П. Кузякин. М.:
11.
вания специальных познаний при производстве по делам об административных правонарушениях // Закон и право. 1998. №
10.
В. Осипова,
Е.
кандидат юридических наук, старший преподаватель
(Российский государственный
университет им. И. Канта)
Современные проблемы
защиты окружающей среды за рубежом
Проанализированы существующие в Европе модели
уголовно-правовой защиты окружающей среды, виды
экологических преступлений и предусмотренные за них
санкции.
There analyzed the existing criminal law models of the
environment protection, types of the environmental crimes
and sanctions.
Существует несколько направлений правовой защиты окружающей среды, урегулированных нормами гражданского,
административного и уголовного права. Эти механизмы, с одной стороны, различны, но в то же время они находятся в рамках одной системы, а потому взаимосвязаны. И поднимая про-
24
Уголовный процесс, криминалистика и правовая информатика
блему уголовно-правовой защиты окружающей среды, невозможно не учитывать, например, ее тесную взаимосвязь с административным законодательством. Именно разница в соотношении и зависимости уголовно-правовых и административно-правовых норм определяет различие существующих на сегодняшний день моделей уголовно-правовой защиты окружающей среды.
В мире функционирует несколько моделей
криминализации деяний в сфере экологии [1, с. 1—3]. Объяснить это можно тем, что экологическое уголовное право еще достаточно
молодо, и ученые и законодатели все еще находятся в поиске
наиболее приемлемого варианта.
Суть первой модели заключается в том, что уголовная ответственность наступает за номинальное (абстрактное) нанесение ущерба экологическим ценностям.
В соответствии с такой моделью уголовное право не наказывает за загрязнение
окружающей среды напрямую. Оно является своего рода дополнением к уже действующей системе ранее принятых административных решений в отношении количества и качества
выбросов в окружающую среду.
Действительно, многие системы экологического права тра-
диционно базируются на административном законодательстве,
регулирующем
условия, по которым административные органы могут разрешить определенного рода загрязнение экологии.
Например, такая система действует в Ирландии и Италии.
Важными в данной модели являются так называемые стандарты или ограничения загрязнения, которые определяют максимальное количество разрешенных выбросов вещества конкретного вида. Такие ограничения могут относиться как ко
областям промышленности, к отдельным ее секторам, так
всем
и прописываться в индивидуальных лицензиях на осуществление производственной деятельности. Возможно также и сочетание всех трех вариантов. В этой модели роль уголовного
права ограничивается исполнением принятых ранее административных решений: либо общего характера, либо индивидуальных.
248
Е. В. Осипова
9
Уголовно-правовая норма, как правило, содержится в конце административно-правового акта и предусматривает то, что
лица, нарушившие предписания данного закона, постановления или лицензии либо действующие без лицензии, несут уголовную ответственность
1
. При этом уголовная ответствен-
ность наступает даже в том случае, если реальный вред окружающей среде и не нанесен.
В соответствии со второй моделью условием наступления
уголовной ответственности является совершение какого-то
конкретного деяния или создание риска нанесения вреда окружающей среде, а именно ее отдельным элементам (морской
среде, почве,
атмосфере и т. п.). Как правило, в качестве конкретного деяния законодатель предусматривает выброс отходов, который может привести к серьезному загрязнению окружающей среды, однако обычно нормы в рамках данной модели не требуют доказывания того, что нанесен реальный
вред. Однако для наступления уголовной ответственности необходимо второе условие: выброс отходов должен быть
произведен незаконно. Если имелось разрешение на данный выброс, то уголовная ответственность не наступает. Такие нормы
содержатся уже не в административно-правовых актах, а в
уголовных кодексах, например Дании, Греции, Австрии. Вторая модель была реализована в национальном законодательстве ряда стран уже несколько позже, чем первая.
Третья, наиболее
жесткая, модель предполагает уголовную
ответственность за нанесение существенного вреда окружающей среде. Вред может быть причинен различными путями, в
том числе и посредством выброса отходов, но результаты экологических преступлений в рамках данной модели всегда достаточно серьезны — это загрязнение, которое может повлечь
негативные изменения в окружающей природной среде и
1
Например, во Франции в последнем Уголовном кодексе 1992 года
не предусмотрено ни одного экологического преступления. В то же
время в Швеции принят Экологический кодекс, который собрал все
нормы, так или иначе регулирующие экологические правоотношения, включая уголовно-правовые.
в со-
24
Уголовный процесс, криминалистика и правовая информатика
0
стоянии здоровья населения. Принципиальное отличие данной
модели от двух предыдущих состоит в том, что наступление
уголовной ответственности не ставится в зависимость от принятых ранее административных решений. По такому пути пошло развитие уголовного экологического законодательства
Германии, Бельгии, в частности ее региона Фландрии, России.
Также в законодательстве некоторых стран встречаются
нормы
, в которых одним из признаков состава преступления
является наступление определенного состояния окружающей
среды, то есть конкретного результата (например, деградация
конкретного вида флоры или фауны и т.
п.). Существенный
недостаток таких норм заключается в том, что достаточно
трудно доказать наличие такого рода состояния, поскольку наступление предусмотренных результатов деяния может быть
значительно отдалено во времени от самого деяния.
Представляется, что из всех существующих на сегодняшний день моделей уголовно-правовой защиты окружающей
среды третья модель является наиболее
удачной. Однако необходимо ее дорабатывать и совершенствовать, поскольку,
например, в России существует ряд проблем, не позволяющих
пока еще эффективно защищать окружающую среду уголовноправовыми инструментами.
В связи с различием моделей урегулирования изучаемых
уголовно-правовых отношений отличаются и санкции, предусмотренные в разных странах за совершение экологического
преступления. Основные виды наказаний
, как правило, традиционны — штраф и лишение свободы (например, в Германии
самая жесткая возможная мера наказания за экологическое
преступление — до 10 лет лишения свободы). Следует отметить, что в странах Европейского союза наблюдается дисгармонизация в уголовно-правом регулировании защиты окружающей среды. Так, например, загрязнение водных ресурсов в
Германии признается
преступлением и за его совершение может быть назначено наказание в виде лишения свободы до
5 лет или штрафа. В Австрии же за аналогичное деяние предусмотрен только административный штраф, если только оно не
25
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]