Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:«Пир – это лучший образ счастья». Образы трапезы в богословии и культуре
.pdf
Свадебный пир Самсона: есть или не есть?
рокалетнего блуждания по пустыне; а заканчивается вся история разрушением Царства и ввержением народа в «пустыню»
плена, почти на тот же срок — вследствие того же греха отступничества. В этом корпусе книга Судей (а точнее, ИС)
занимает практически центральное положение, как некий
«гвоздик», на котором подвешен маятник истории.
Добавим, что в середине всего текста Бытие — 4 Царств
можно выделить еще один прообразный круг истории: Второзаконие — Иисус Навин — Судьи. Первая из этих книг пред-
ставляет собой повторение Моисеем закона, изложенного
ранее в книге Исхода. Книга Иисуса Навина — идеальный
пример воплощения нормы, когда Господь и Израиль составляют вместе монолит, взаимно верный и потому непобедимый; и наконец, книга Судей описывает разрушение этого
монолита по вине своевольных и неверных израильтян, что
в свою очередь, приводит к колебаниям политической стабильности. Книга Судей определяет «расшатывающий момент» монолита, но тем самым и показывает, как можно
остановить процесс расшатывания и вернуть все к норме,
которая обеспечит Израилю, в частности, политическое
доминирование и общую безопасность жизни. Иными словами, схема наказания Израиля и последующего прощения,
озвученная Господом в конце книги Левит (гл. 26), получает
в этом важнейшем цикле иллюстративное подтверждение,
а книга Судей занимает в нем конечную, то есть опять-таки
сильную позицию. По своей функциональной значимости,
как видно, книга Судей играет ключевую роль во всей библейской истории. В свою очередь, ИС, определяет ключевые моменты книги Судей, поскольку Самсон увенчивает собой символический ряд из 12 судей Израиля, и период его
судейства совпадает с переломным пунктом всей истории
Израиля; после Самсона даже колебания народной верности
заканчиваются, и с этой минуты моральное состояние народа неуклонно движется вниз, а его история — к националь-
29
образы трапезы в библии и народной религиозной культуре
ной катастрофе. Отметим, что загадка Самсона (Суд 14:14),
располагаясь точно в центре ИС, занимает втройне сильную
позицию.
Совершенно очевидно, что в такой позиции просто не
место для фольклорных рассказов о народном любимце,
поддевающем из озорства «заклятых друзей» филистимлян;
здесь место для ключа к смыслу всей истории, и воспользоваться им возможно, если восстановить те представления
о мире, которые были характерны для авторов и первых читателей Библии.
Картина мира в традиционном обществе определяется
культовым и религиозным символизмом, в связи с чем нам
необходимо рассмотреть вторую из упомянутых выше особенностей нашего текста.
В ИС, в частности, присутствует очевидный солярный
символизм: это вызывающее имя и происхождение героя:
12
Шимшон, родом из Бет Шемеша
. В некоторых комментариях Самсона даже рассматривают как героя солярного
мифа; однако текст, в общем, не поддерживает такой интер-
13
претации
. Самсон и прямо действует не сам по себе, а под
влиянием Духа Яхве, и косвенно он ставится в зависимость
от Господа: похоже, что в ИС имя Шимшон обыграно в русле
трансформации солнечного символизма в других текстах,
где солнце становится символом Яхве или подчиняется Ему
(Пс 84/83:12; Мал 46:2; Нав 10:12; 4Цар 20:11).
Совершенно замечательна перекличка ИС с Пс 19/18, где
«солнце выходит, как жених из хупы», радуясь и играя своей
исполинской силой — и весьма напоминая этим Самсона. Однако те строчки псалма, где восхваляется величие солнца,
12 Еврейское имя «Шимшон» — однокоренное со словом «шемеш»
(солнце). В Бет-Шемеше, по-видимому, находился храм, посвящен-
ный солнцу.
13 См.: T. H. Gaster, Myth, Legend, and Custom in the Old Testament, V. 2. Glouces-
ter, mass., 1981, p. 443.
30
Свадебный пир Самсона: есть или не есть?
обрамлены другими, в которых автор сообщает о подчинении и солнца, и всего миропорядка Господу и Его закону.
И тогда образ Самсона приобретает своеобразное освещение — как некая исполинская и своевольная стихия, которая
все-таки обязана подчиняться Господу. И этот оттенок характера Самсона хорошо сочетается с другими указаниями текста,
которые ведут читателя к тому, что образ Самсона вообще воспринимается как обобщенный образ «Сынов Израилевых»
14
.
Вместе с тем, само поведение Самсона наводит на мысль,
что он и есть Израиль, необузданный и «жестоковыйный»,
в том его состоянии, как он описан в книге Судей: «Не было
царя в Израиле, и каждый делал, что ему заблагорассудится»
(Суд 17:6; 18:1; 19:1; 21:25). Таким образом, то, что происходит с Самсоном, может иметь отношение ко всему Израилю.
Теперь настало время рассмотреть, в какие отношения
Самсон-Израиль поставлен с другими символическими фигурами истории: со львом, пчелами и медом. Но прежде обозна-
15
чим их общеизвестный символизм
.
Очень коротко говоря, лев — это царский символ, принятый по всему Ближневосточному и Средиземноморскому региону, а кроме того — священное животное нескольких богинь, из которых для нас наиболее важна ханаанская Астарта.
Пчела была служебным животным Богини-матери, от
хеттской Ханнаханны до критской Реи; эта вечно женственная посредница между Небом и землей выступала также посредницей между живыми и мертвыми, поскольку имела
14 Подробнее об этом см. Е. Федотова, «Образ Самсона в свете симво-
лической интерпретации», в Научные труды по иудаике (Материалы
XIX Международной ежегодной конференции по иудаике), т. 2, М.,
2012, с. 29–48.
15 О символике пчел и меда см. обзоры в прим. 9; символика льва рас-
смотрена в работах: A. M. Hocart, Kings and Councillors, Chicago, 1970.
pp. 90–92; J. Black, A. Green, Gods, Demons, and Symbols of Ancient Meso-
potamia. An Illustrated Dictionary, Austin, 1992, pp. 32, 33, 118; V. Haas,
«Leopard und Bieneim Kulte ‘hethitischer’ G
schungen, 1981, Bd. 13, S. 106–110.
öttinnen, im: Ugarit For-
31
образы трапезы в библии и народной религиозной культуре
отношение к хтонике: упоминается ее служение таким богиням, как Артемида, Деметра, Персефона, Кибела и египетская Нейт. В то же время пчела передавала людям от богов
дар слова, поэтического и пророческого.
Мед считался пищей богов; те, кто причащался ему, полу-
чали бессмертие и божественный дар слова.
Этот символизм, повторюсь, был всем известен и замечательно общ по всему региону, но принадлежал к системе
языческих представлений. Что же делает с таким чуждым
материалом Библия? То же, что с рассмотренным выше солярным символизмом: известный символ трансформируется
и ему предлагается новое значение — при сохранении наме-
16
ков на прежний смысл
.
Например, лев становится служебным животным Яхве, через него Бог наказывает неверных смертью, но при этом он
остается и царским символом, и символом врагов Израиля,
которых Господь победит.
Пчела также служит теперь Господу, и между прочим, выступает средством наказания Израиля — наказания чувствительного, но не смертельного. От ее женской ипостаси остается только женское имя Девора («пчела»). И в самом имени
пророчицы Деворы (Суд 4; 5) заключен намек на то, что
пчела теперь преподносит дар слова — от Господа. Это недвусмысленно проявляется уже через игру слов: по-еврейски словоформы «пчелы» и «слова» пишутся и произносятся
очень похоже: деворим и деварим соответственно. А мед в псалмах сравнивается со словами закона (см.: Пс 19/18).
Учитывая все это, мы можем подойти теперь к трактовке
загадки Самсона. Отметим, что в ней просматривается не менее трех уровней смысла: первый — буквальный; второй — оче-
16 Библейская трансформация символизма льва, пчел и меда подроб-
но рассмотрена в моей статье: Е. Федотова, «Образ Самсона в свете
символической интерпретации», в: Научные труды по иудаике, т. 2,
М., 2012, с. 29-48.
32
Свадебный пир Самсона: есть или не есть?
видно обсценный. Комментаторы обычно видят здесь просто
грубый юмор; однако учтем, что секс в древности относился
к области сакрального, этот мотив, связанный к тому же с метафорикой еды, может оказаться скорее намеком на культ
богини плодородия, чьими священными животными были
пчелы. Обращение к символам ведет нас к третьему, скрытому, символическому смыслу загадки.
Этот уровень понимания целиком строится на игре слов
и полисемии ключевых словоформ.
Прежде всего, рой пчел, обнаруженный Самсоном
в трупе льва (14:8), назван адат деворим («сообщество пчел»).
За неимением другого библейского примера невозможно судить, насколько принят был такой термин в обычной речи;
однако в Библии слово эда («сообщество») больше нигде не
относится к животным; чаще всего с его помощью описывают общину Израиля (в параллели с кахал). А слово деворим
(«пчелы») здесь очень естественно ассоциируется со словом
деварим («слова»), потому что это слово появляется как раз
в предыдущей строке, где зачем-то сообщается, что Самсон
«говорил» (вайедаббер) со своей девушкой (Суд 14:7).
Таким образом, странное словосочетание адат деворим ведет читателя к идеальному образу общины Израиля, «общины
слов (закона)». Поскольку, как отмечено выше, Самсон типологически олицетворяет собой Израиль, можно думать, что
в происшествии с пчелами имеет место символическая встреча
реального, «жестоковыйного» Израиля с идеальным, не отступающим от заповедей закона. Мед как символ «сладости слов
закона» стал доступен реальному Израилю благодаря послушанию Духу Яхве, Который и обеспечивает победу над местными
царями и местными культами («Ваалами и Астартами»), чьим
символом здесь может выступать лев. «Мед» слов закона — это
особая пища Израиля, поэтому его ест Самсон и едят праведные родители Самсона. Но свою новую родню, филистимлян,
наш герой не угощает, предопределяя этим их судьбу.
33
образы трапезы в библии и народной религиозной культуре
Намек на «слова закона» или «слова Господа» подкреплен вторым значением слова эда: «свидетельство», «откровение». В смысле «свидетель слов (Господа)» сочетание адат де-
варим просматривается в тексте Нав24:26–27, где Иисус дает
последние наставления народу. Этот ключевой текст, расположенный как раз на переходе к книге Судей, в смысловом отношении поддерживает указанную ассоциацию.
В значении «откровения слов Господа» эда присутствует
в Пс 19/18 и 119/118, где многократно в параллелизме используются следующие словоформы: эдотеха («откровения Твои»), торатеха («закон Твой»), пикудеха («повеле-
ния Твои»), мицвотеха («заповеди Твои»), мишпатеха («суды
Твои»), а также две формы для сочетания «слова Твои»: имра-
теха и девареха.
Таким образом, действительно, для читателя, знакомого
со всеми этими текстами, за адат деворим («пчелиный рой»)
просвечивает адат деварим («свидетельство слов» или «об-
щина слов»), а пчелы и мед в загадке Самсона становятся знаком ниспосланного Богом Закона, который сладок, как мед,
но и грозен, как пчела — для тех, кто неверен Господу.
Анализ загадки (14:14), синтаксический и морфологический, по параллелизму и антонимии, показывает, что лев
здесь связывается с определениями «едок» (т. е. хищник),
«сильный» — в смысле «жесткий», «жестокий», вообще «неприятный», ни к чему не пригодный, а мед выступает как нечто съедобное, то есть, полезное и в высшей степени приятное, а метафорически — еще и несущее высшее знание.
Не означает ли это, что так же, как мед появился в трупе
поверженного льва, так и закон утвердится вследствие
победы Израиля над «Ваалами и Астартами» (т. е. местными
культами)? Но от Израиля потребуется активность и верность Духу Господа. В полифонии загадки есть место и для
второго смысла: своим верным Господь даст победу над местными царями и политическое доминирование.
34
Свадебный пир Самсона: есть или не есть?
Можно думать, что в этом и заключалось послание с обеща-
нием счастья — к Израилю, через его типического представи-
теля, Самсона. Дошло ли это послание до адресата? Судя по
поступкам — едва ли, и оно не изменило судьбы ни Самсона,
ни Израиля. Самсон слепнет и вертит жернова, что сравнимо со схождением мифологического героя во мрак преисподней, в царство «пчелиной» богини. Израиль в конце концов тоже сойдет в «преисподнюю плена», так как был «слеп
и глух» — к словам закона.
Но обоим светит луч надежды: нужно покаяться и воззвать
к Господу — тогда вернется сила и будет обеспечена победа.
Вместе с тем, загадка была загадана филистимлянам,
и это может означать, что Господь обращался также и к ним.
Что же они поняли из предложенной им программы?
Мы видели, что первый, буквальный смысл загадки стал
им известен через жену Самсона; она выступает здесь посредницей, передатчицей самого неважного слоя смысла, но
это же делает ее предательницей, а не носительницей истинного знания.
Второй, обсценный смысл, связанный с топосом бугонии, вполне мог быть понятен филистимлянам, народу эгейского происхождения, знакомому с эгейскими традициями.
Для израильтян, которые должны были держать в уме трансформацию языческих символов в яхвистские, символизм
этого уровня вел к третьему, религиозно-символическому
смыслу загадки (который они, тем не менее, не восприняли,
или ничем не показали, что восприняли). Но что поняли филистимляне?
Как ни странно, их ответ предполагает включенность
в ситуацию. Интересно уже то, что на вопрос, заданный
в утвердительной (или описательной) форме, они отвечают
в форме вопросительной: «Что слаще меда? И что сильнее
льва?» Ответ инвертирован также по расположению фигурантов: лев и мед меняются местами. Эти инверсии как будто
35
образы трапезы в библии и народной религиозной культуре
намекают на смысловые пласты, не лежащие на поверхности;
помочь прояснить их могло бы, опять таки, обращение к культурному контексту. Следует учесть, что в древности загадка
17
чаще играла роль ритуальную, чем просто игровую
. В рамках этих представлений, общих для многих архаичных традиций, ответ филистимлян может восприниматься как вопросная часть ритуальной загадки, которая всегда предполагает
содержание вопроса о высших ценностях мира и содержит
ответ в себе самой, но не на уровне тавтологии, а на уровне
сакрального знания об этих высших ценностях, доступного
лишь посвященным. В ритуале вопросы, как показывает Топо-
18
, организованы в иерархическую цепь и «в своей совокуп-
ров
ности исчерпывают смысловую структуру мифопоэтической
модели мира». Такая цепь «акцентирует основную вертикальную ось мира» и, в связи с этим, «загадка предполагает не любой вопрос, а лишь вполне определенный, ограниченный
сферой сакральной значимости», и ответ на него, «содержа-
19
щий скрытые смыслы, должен быть принципиально скрыт»
.
Хотя нам ничего не известно о «загадочных» ритуалах в библейском мире, совсем не учитывать подобные представления
все же нельзя, поскольку они восходят к очень древнему типу
организации человеческого общества.
Далее нам придется рассмотреть оригинальную форму
загадки; на иврите она звучит так:
(Ма
маток мидваш, умэ аз мэари). Буквенный узор симметризуется
при перестановке двух букв в последнем слове, и тогда слово
(мэари, «лев» с предлогом «мин») превращается в слово
(имрэ, «слова»), стоящее в форме statusconstr., которая
17 См. об этом: В. Н. Топоров, «К реконструкции «загадочного» про-
тотекста (о языке загадки)», в: Мировое дерево. Универсальные знаковые
комплексы, т. 2, М., 2010, с. 175–187.
18 В. Н. Топоров, «Второе» происхождение — загадка в ритуале, указ. соч,
с. 188–229.
19 Т ам же, с. 190–191.
36
Свадебный пир Самсона: есть или не есть?
подразумевает (опущенное здесь) nomenrectum: «слова такого-то». Таким образом, проявляется скрытый смысл: «Что
слаще меда? И что сильнее слов (Господа, закона)?»
Ответ должен был быть очевиден библейской аудитории: слаще меда — слова закона (см. Пс 119/118), а сильнее
этих слов нет ничего (во всяком случае, не «львиная» богиня
Астарта!). Эта реконструкция отвечает всем требованиям сакрального смысла ритуальной загадки, и вместе с тем, она
подкрепляет интуицию о третьем, скрытом уровне смысла
загадки Самсона.
В результате, ответ-вопрос филистимлян вполне вписывается в ритуальное выстраивание иерархии смыслов. Мы
должны заключить, что в загадке Самсона закодирована, по
всей видимости, не только религиозно-политическая программа для Израиля, но и предложение к местным народам — присоединяться к этой программе.
Пророки описывали мессианские времена именно как такое
присоединение язычников к религии Израиля, к его закону.
Но, судя по поведению филистимлян, мессианские времена еще не наступили. Выше мы обсуждали тот факт, что
филистимляне начали свой контакт с Израилем с нарушения заповеди (Втор 5:21/18). Если бы филистимляне приняли послание, которое было обращено также и к ним, то
еврейский закон стал бы и их законом — но это отнесено на
мессианское будущее. Соответственно, незадачливые филистимляне терпят большой урон; их выигрыш в игре оказался эфемерным. Не сумев усвоить нужное знание, они вынуждены голодать: их урожай уничтожен.
Таким образом, в этой истории поедание или, напротив,
неспособность что-то съесть — становятся знаком усвоения,
или неусвоения слов Господа, Его призыва, а также — победы
или поражения, связанных с этим усвоением.
Инверсии же, когда «едок» (хотя бы потенциальный)
становится «едою» — говорят о каких-то точках непорядка
37
образы трапезы в библии и народной религиозной культуре
в этой истории, и о вмешательстве Господа в историю в этих
точках.
Действительно, рассмотрим поочередно некоторые ха-
рактерные сюжеты нашей истории.
Самсон задумал, по сути, нарушить закон своей женитьбой на филистимлянке; однако Господь вмешался, и из попыток породниться с «необрезанными» ничего не вышло.
Лев хотел съесть Самсона (что в нашем рассмотрении
символических слоев означает, что либо местные цари выступили против Израиля, либо «Ваалы и Астарты» тщились
подчинить его себе). Господь этого не потерпел — и вот «едок
становится едою».
Пчелы-посланницы Господа успешно поели местных
«Астарт».
Самсон получил «мед закона», но не усвоил его до конца,
до послушания. Он позволил перевернуть ситуацию и выдать сакральное знание врагам. Соответственно наказаны
и Самсон, и филистимляне.
Однако есть разница: Самсон (Израиль) остается избранником Яхве. Если избранник раскается и воззовет к Господу
(то есть, усвоит все же истинное знание), то наказание сменится прощением. Филистимляне же изначально не входят
в завет с Господом, и не отвечают на его призыв — в результате им приходится очень плохо; даже своеволие Самсона
Господь использует для того, чтобы покарать их смертью.
В качестве дополнения интересно рассмотреть «загадочный» диалог между Самсоном и филистимлянами с точки
зрения антропологической. Известно, что в архаичном обществе отношения в принципе построены на дарообмене,
одной из форм которого, (а именно — словесной) выступает
20
как раз диалог
. В свою очередь, дарообмен предполагает
20 Обобщение этой темы представлено Вячеславом Ивановым в его до-
кладе Словарь дара на семинаре РАШ РГГУ (Москва), 5 июня 2013 г.
38
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]