Fine Cuts. Интервью о практике европейского киномонтажа

МЭ Да, со знакомыми приятно работать, ведь вы доверяете друг

РК А что касается других фильмов, к примеру работ Тавернье?

Хотели бы вы смонтировать еще один европейский фильм?

мился с одним португальским режиссером, автором фильма, который получил много наград. И я очень хотел с ним сотрудничать. Сделал для этого все, что мог. К тому же мне и сюжет очень нравился. Хотел бы я иметь этот фильм в своей копилке. Знаете, европейское кино сейчас уже не совсем то, что раньше. Я как звукорежиссер однажды работал в Риме с Антониони, над его фильмом «Профессия: репор­тер». Недолго, недель шесть. Я занимался переозвучиванием диало­гов английских актеров. Антониони попросил меня добавить звуковые эффекты. Вырезал три кадра из двадцати-тридцати планов, в основ­ном это были планы с пустыней, плюс несколько городских видов, и попросил, исходя из этих кадров, подобрать звуковые эффекты для планов. Это было самое необычное задание, что я когда-либо полу­чал. Воображение надо было использовать по полной, ведь сценарий я не читал, за исключением тех сцен, которые озвучивал. Но в итоге звуковые эффекты придумал, это было очень интересно. Фильм я, правда, так и не посмотрел. Организовали лишь один просмотр, все окна в помещении прикрыли газетами, оставив только одну крошечную дырку для механика. Я был уверен, что меня пригласят на просмотр: режиссеры всегда ходят туда с режиссерами монтажа. И вот сидим мы в баре, ведем приятную беседу о том о сем, и тут Антониони встает, пожимает мне руку и про­щается. Он относился к своим фильмам как настоящий собственник, всегда стремился защитить их — даже от тех, кто тоже работал над этими фильмами. Любопытно, правда? И грустно. Ведь я уверен, что фильм был хорош.

РК Да, мне этот фильм очень нравится. Недавно читал записи Вима

Помню, как здорово я провел один день на студии Beaconsfi eld с Сэнди Маккендриком, которого я попросил взглянуть на фильм Теренса Дэвиса. Тогда произошла забавная история, может, вы о ней даже слышали. Сэнди смотрел фильм Терри «Мадонна с младен­цем» — как раз тот, в работе над которым я принимал участие. Кто-то воскликнул: «Что за гейский фильм!» — а Сэнди ответил: «Ничего подобного!» — и правильно, ведь фильм был тяжелым, мрачным. Тот день стал одним из самых ярких за всю мою карьеру. Помню, как сидел в крошечной угловой монтажной на студии Beaconsfi eld, шторы были опущены, ведь фильм был выполнен в темных тонах. Посмотрев фильм, Сэнди все разобрал по полочкам: проанализировал сценарий, пропорции, намерения. Он высказал одну мысль, которая стала для меня настоящим откровением: «Ты пытаешься компенсировать недо­статки сценария, но туда тебе и лезть не нужно: ты должен работать исключительно над монтажом». И тут меня как будто озарило. Мне было очень полезно услышать анализ Сэнди: такой строгий, логичный, проницательный. Вообще, думаю, мы с Сэнди провели вместе два дня, а не один. А потом мы со Стивеном Фрирзом не раз навещали Сэнди в Калифорнии. Показывали ему разные версии монтажа наших фильмов. И что при­ятно, его жена, Глэдис, всегда говорила, как она рада нашему визиту. Думаю, это огромная честь — иметь возможность сидеть с этим человеком за одним столом, пить с ним, разговаривать с ним. Часто бывает, показываешь человеку фильм, работа над которым еще не завершена, а он не может выразить свои мысли, как будто не вла­деет нашим особым языком. Может, цинично так говорить, но мне все чаще кажется, что люди разучились разговаривать о фильмах, кото­рые еще не готовы. И поэтому я особенно дорожу встречей с чело­веком, который не просто обладает талантом, а вдобавок понимает внутреннюю кухню процесса и может дать мне какой-то совет. За всю жизнь я встречал лишь двух-трех таких людей: первый — это Сэнди, а вторая — несравненная Деде Аллен. К сожалению, мало осталось людей, кто умеет анализировать фильмы, говорить о них конструк­тивно, не с позиции своих интересов, которые кардинально отлича­ются от интересов создателей фильма, то есть от наших.