Юридическое образование и юриспруденция в России в эпоху «великих реформ» (60-е – начало 80-х гг. XIX в.). Учебное пособие
.pdf
Глава 4. Московское юридическое общество в 60-е – начале 80-х годов XIX века 201
его заседаниях. Так, в его Отчете за 1867 год отмечалось, что Общество занималось разрешением следующих вопросов: «Если преступление или проступок такого рода, что на основании законов он не иначе подлежит ведению и рассмотрению суда, как вследствие жалобы, обиженным или вообще частным лицом приносимой, то вправе ли, во всяком положении дела, частный обвинитель, независимо от согласия обвиняемого, прекратить навсегда судебное преследование и остановить самое исполнение приговора, вступившего в законную силу»1. «Следует ли взыскивать проценты со времени просрочки по таким заемным обязательствам, которые выданы на срок без процентов»2. «Существует ли различие в правах и обязанностях наследников по закону и наследников по завещанию»3.
В Отчете Московского юридического общества за 1877 год говорилось, что оно обсуждало на своих заседаниях такие, например, вопросы: «Допускается ли вообще по русскому праву самостоятельный иск об уничтожении юридической сделки, когда по совершении ее обнаружится, что предмет ее или уже вовсе не существует, или когда большая часть его перестала существовать, или же когда в нем оказались пороки и недостатки, препятствующие пользоваться им»4.
Свою деятельность Московское юридическое общество старалось вести в русле правительственной законодательной политики. Оно участвовало в выработке предложений по совершенствованию законодательства, разрабатывало и предлагало правительству свои законопроекты.
Так, на заседании Общества 20 февраля 1868 года Н. В. Калачов представил составленную им «Программу разработки начал русского гражданского права по Своду законов с его источниками и по судебных решениям». Ее цель была им сформулирована следующим образом: «В виду столь громадного и важного труда, предстоящего нашей законодательной власти, на русских юристах лежит священная обязанность оказать всевозможное содействие правительству к его осуществлению. Но прежде чем к этому приступить, должен быть ясно постановлен и разрешен вопрос, в чем может состоять такое содействие? Посильный ответ на этот вопрос предполагается дать насто-
1Отчет Московского юридического общества за 1867 год. С. 36.
2
3
Там же. С. 38.
Там же.
4Отчет Московского юридического общества за 1877 год. С. 696.
202 Глава 4. Московское юридическое общество в 60-е – начале 80-х годов XIX века
ящей программой».1 Вывод, сделанный Калачовым в заключение доклада, гласил: «Содействие русских юристов правительству в начертании русского Гражданского уложения должно состоять в изготовлении для сего материала, с одной стороны, составлением самых добросовестных комментариев на отдельные части Свода законов гражданских, а с другой — начертанием проектов разных отделов Гражданского уложения в системе, которая будет признана наиболее удобной соединившимися для того юристами в значительном по возможности числе, и изданием этого труда в свет по исправлении его на основании замечаний, какие будут сделаны и другими юристами»2.
С целью упорядочения процесса разработки и обсуждения законопроектов в рамках Московского юридического общества на годовом заседании его 5 марта 1879 года было принято решение о создании специальной комиссии для систематических занятий по гражданскому и уголовному законодательству. Она без промедления приступила к работе, обратив сразу же свое внимание на правительственный проект ипотечного устава, разработанный еще в 1874 году.
Однако серьезно заняться этим документом члены комиссии не успели. На ее заседании, состоявшемся 14 апреля 1879 года, было оглашено предложение председателя «Особой высшей комиссии для исследования железнодорожного дела в России» графа Э. Т. Баранова Московскому юридическому обществу заняться разработкой проектов законов, регулирующих эксплуатацию железных дорог. Общество откликнулось на это предложение и, отложив в сторону проект ипотечного устава, принялось обсуждать юридические вопросы, касающиеся железнодорожных отношений. В результате к началу 1880 года комиссией для систематических занятий по гражданскому и уголовному законодательству был составлен проект закона о вознаграждении за вред, причиненный неисправностями железнодорожных предприятий3. В процессе создания этого законопроекта
1Калачов Н. В. Программа разработки начал русского гражданского права по Своду законов с его источниками и по судебных решениям. Читана в заседании Московского юридического общества 20 февраля 1868 года. М., 1868. С. 2.
2Там же. С. 10–11.
3См.: О вознаграждении за вред, причиненный неисправностями железнодорожных предприятий. Проект закона, составленный Комиссией Московского Юридического общества, учрежденной 5 марта 1879 г. // Юридический вестник. 1880. № 1. С. 70–98. См. также: Муромцев С. А. Правда ли, что законопроект Московского юридического общества потакает железнодорожным владельцам? // Юридический вестник. 1880. № 6. С. 371–373.
Глава 4. Московское юридическое общество в 60-е – начале 80-х годов XIX века 203
требовалось решить ряд важнейших теоретико-правовых проблем и, в частности, переосмыслить некоторые фундаментальные принципы гражданского права. Очевидно, что без ученых-правоведов было невозможно обойтись в данном случае. Именно поэтому граф Баранов
исчел необходимым обратиться за помощью к Московскому юридическому обществу. В разработке законопроектов, регулирующих эксплуатацию железных дорог, наиболее ярко проявилось главное достоинство такой формы организации правоведов, как юридическое общество, а именно: его способность соединить практическую юридическую деятельность с теоретической юриспруденцией, направив юридическую науку на решение сугубо практических задач.
Результатом такого соединения теоретической и практической сторон юриспруденции и стал проект закона о вознаграждении за вред, причиненный неисправностями железнодорожных предприятий, состоявший из 30 статей. Во введении к данному проекту описывалась теоретическая доктрина, которая была положена членами Московского юридического общества в его основу: «В настоящее время вопросы железнодорожного законодательства успели уже выясниться в такой степени, что не существует никакой надобности распространяться вообще, как о необходимости его реформы, так
иоб основных началах ее. До очевидности ясно ненормальное состояние отношений железных дорог к публике, — состояние, которое обусловлено, во-первых, тем фактом, что железные дороги, будучи, по существу своему, предприятием публичным, составляют, за исключением редких случаев, достояние частных лиц и компаний1,
1К середине 1870-х гг. почти все железные дороги России оказались при преступном попустительстве императора-либерала Александра II в руках таких семей, как Рафаиловичи, братья Лазарь, Самуил и Яков Поляковы, К. К. Унгерн-Штернберг, П. П. фон Дервиз, К. Ф. фон Мекк. Профессор Б. Н. Чичерин писал в своих воспоминаниях о Курско-Харьковско-Азовской железной дороге, что ее «начальные буквы К.Х.А.Ж.Д. самими служащими в ней толковались так: Каннибальская, Хамская, Адская, Жидовская Дорога. Она принадлежала известному Самуилу Соломоновичу Полякову, еврею, вышедшему из ничтожества и в несколько лет составившему себе огромное состояние на построении железных дорог. Тут весь расчет предпринимателя состоял в том, чтобы строить как можно дешевле, сохранить за собою как можно больше денег. Та же цель преследовалась и при эксплуатации. Это была одна из тех дорог, в отношении к которым акционерам выгодно, чтобы они находились в дурном состоянии. Правительство во всяком случае платило пять процентов с капитала; больше этого трудно было получить даже при хорошем управлении, а потому вся выгода заключалась в том, чтобы держать дорогу в дурном виде и на улучшение получать от правительства новые ссуды, из которых часть, разумеется, оставалась в кармане акционеров» (Чичерин Б. Н. Воспоминания. Земство и Московская дума. М., 1934. С. 89). Именно на этой, выстроенной
204 Глава 4. Московское юридическое общество в 60-е – начале 80-х годов XIX века
во-вторых, — тем обстоятельством, что железным дорогам принадлежит монопольное положение и что для частных лиц весьма труден доступ к знакомству с внутренними порядками дороги. Не менее ясно, что исцеление от зла должно искать в некотором отступлении от юридических начал, которые возникли в среде отношений частных лиц и вовсе не рассчитаны на регулирование отношений крупных предприятий, каковы железные дороги. Свобода договора и принцип равенства гражданско-процессуального положения тяжущихся сторон должны быть ограничены, когда речь заходит о крупных предприятиях с общественным характером и монопольным положением».1
Чтобы сделать этот вывод более убедительным, авторы рассматриваемого законопроекта постарались показать, что ограничения свободы договора и принципа равенства сторон не составляют исключительного явления в гражданском праве, что они используются иногда даже в сфере отношений между частными лицами в случаях, когда требуется поддержать слабую сторону против сильнейшей2, а в регулировании деятельности общественных предприятий — например, в фабричном законодательстве, подобные ограничения применяются довольно часто.
«Потребность передвижения, которой служат дороги, — говорилось далее в пояснении к законопроекту, — отличается по преимуществу общественным характером. Ведение дорожного дела прежде всего принадлежит государственной власти. Уступая его в частные руки, она должна обставить частную деятельность условиями, которые наиболее способны охранять общественные интересы. Поэтому наука оправдывает особенные принципы, сюда принадлежащие. Кто, в борьбе с ними, ищет точку опоры в юридической науке, тот или ошибается жестоко, поклоняясь устаревшей доктрине (кото-
Поляковым, Азовско-Харьковской дороге 17 октября 1888 года потерпел крушение царский поезд и едва не погибла вся августейшая семья. Сам Александр III получил сильные ушибы поясницы, от которых развилась болезнь, сведшая его в возрасте 49 с половиной лет в могилу, что во многом предопределило и крах всей России, поскольку у сына его Николая II не хватило личного величия, чтобы управлять таким великим государством, как Российская империя.
1О вознаграждении за вред, причиненный неисправностями железнодорожных предприятий. Проект закона, составленный Комиссией Московского Юридического общества, учрежденной 5 марта 1879 г. С. 70–71.
2«Например, при обыкновенном частном залоге издавна запрещается договор, по которому заложенная вещь поступает в собственность залогодержателя без публичной продажи (lex commissoria)» (там же. С. 71).
Глава 4. Московское юридическое общество в 60-е – начале 80-х годов XIX века 205
рая притом всегда отличалась односторонностью), или же поступает пристрастно, увлекаясь какими-либо личными интересами»1.
После этих слов во введении к проекту закона о вознаграждении за вред, причиненный неисправностями железнодорожных предприятий, следовал вывод, который в высшей степени актуален для юриспруденции и законодательной деятельности также и нынешней России: «Ясно определившееся стремление современного правоведения и законодательства состоит в том, чтобы путем разумного вмешательства государственной и общественной власти в круг частных отношений сообщить их развитию наиболее справедливое направление. Одностороннее развитие свободы частных отношений перестало служить целью в экономической сфере; то же должно совершиться и совершается в области юридической. Истинная справедливость состоит в том, чтобы трактовать неравно неравные вещи. Положение, которое железные дороги занимают относительно частных лиц, неравно положению самих частных лиц по отношению к себе подобным. Потому нельзя переносить принципы частного оборота в область железнодорожного законодательства»2 (курсив мой. — В. Т.).
Научное осмысление существа общественных отношений, складывающихся в сфере железнодорожного сообщения, позволило Московскому юридическому обществу разработать законопроект, в полной мере соответствовавший интересам эффективной и безопасной для людей эксплуатации железных дорог. С другой стороны, решение этой практической задачи способствовало дальнейшему развитию теоретической юриспруденции, совершенствованию ее методологии. «И зло, и характер средств для его устранения уже давно сознаны, — констатировалось во введении к рассматриваемому законопроекту. — остается определить эти средства в подробностях и передать их в той конкретной форме, которая открыла бы им возможность непосредственного применения к жизни. Надо формулировать нормы нового железнодорожного права. Задача трудная, если принять во внимание всю ее сложность и относительную новизну на русской почве. Однако ее разрешение значительно облегчается судебною практикою и законодательством Запада»3.
В качестве законодательных образцов при разработке законодательства о железных дорогах комиссия Московского юридического
1О вознаграждении за вред, причиненный неисправностями железнодорожных предприятий. Проект закона, составленный Комиссией Московского Юридического общества, учрежденной 5 марта 1879 г. С. 71–72.
2
3
Там же. С. 72.
Там же.
206 Глава 4. Московское юридическое общество в 60-е – начале 80-х годов XIX века
общества, созданная для систематических занятий по гражданскому и уголовному законодательству, рекомендовала обратиться к швейцарскому закону 1875 года1 и к проекту конвенции о железнодорожных перевозках, предложенной Бернской международной конференцией. Вместе с тем комиссия называла поучительной для этого дела практику судов Англии и Франции, которые, по ее мнению, «несмотря на относительную самобытность их юридического развития, успели лучше Германии воспроизвести в своих судах выражение великого духа древнеримской юриспруденции»2.
Занявшись разработкой законопроектов, Московское юридическое общество придало этой весьма значимой для общества деятельности научную строгость и доктринальную основательность. Прежде чем сформулировать нормы проекта закона о вознаграждении за вред, причиненный неисправностями железнодорожных предприятий, ученые-правоведы — члены данного Общества постарались разобраться в сущности железнодорожного предприятия и четко определить его своеобразные черты. Они признали, в частности, что железнодорожное предприятие является, во-первых, предприятием общественным; во-вторых, предприятием сложным, с недоступными для обращающегося к нему за услугами частного лица внутренними распорядками; в-третьих, предприятием монопольным, а значит, предполагающим подчинение его условиям всякого человека, который нуждается в его услугах.
Отметив, что эти черты железнодорожного предприятия не могут не придавать особого характера его договорным отношениям с лицами, прибегающими к его услугам, авторы рассматриваемого проекта сделали отсюда вывод о том, что регулирование данных отношений не должно быть оставлено «свободному соглашению» частных лиц с железной дорогой, что необходимо «установить такие обязанности железнодорожных предприятий пред публикой и такие полномочия суда, которые закрыли бы всякий путь к стеснению публики своеволием железных дорог»3. Признав, что, потерпев вред от какой-либо неисправности железной дороги, частное лицо будет не в состоянии расследовать, от кого и от чего оно пострадало, члены комиссии, разрабатывавшей проект закона о вознаграждении за такой вред, на-
1В данном случае имелся в виду швейцарский закон о перевозке грузов, принятый 20 марта 1875 г.
2О вознаграждении за вред, причиненный неисправностями железнодорожных предприятий. Проект закона, составленный Комиссией Московского Юридического общества, учрежденной 5 марта 1879 г.
3Там же. С. 74.
Глава 4. Московское юридическое общество в 60-е – начале 80-х годов XIX века 207
стояли на том, чтобы потерпевшему была в данном случае предоставлена возможность получить справедливое вознаграждение, не заставляя его прибегать к такому расследованию.
Первая статья этого проекта была поэтому сформулирована следующим образом: «Гражданская ответственность за всякий имущественный и иной вред, происшедший вследствие каких бы то ни было неисправностей в ведении железнодорожного предприятия, падает непосредственно на владельца этого предприятия»1. При этом было установлено, что «владельцы железнодорожных предприятий, привлеченные к ответственности на основании двух предшествующих статей, имеют право на возмещение присужденного с них вознаграждения со стороны лиц, кои были действительными виновниками вреда, и со стороны владельцев дорог, за которых они ответили по началу взаимной ответственности»2.
Проект закона о вознаграждении за вред, причиненный неисправностями железнодорожных предприятий, был включен впоследствии в содержание «Общего устава российских железных дорог», утвержденного императором Александром III в 1885 году. Он был не единственным законопроектом в области железнодорожного транспорта, разработанным комиссией Московского юридического общества для систематических занятий по гражданскому и уголовному законодательству. Осенью 1880 года в Обществе обсуждался «проект уголовного закона, относящегося до паровых железных дорог». В 1881–1882 годах данная комиссия составила проект закона о перевозке по железным дорогам.
Наряду с подготовкой указанных законопроектов в Московском юридическом обществе шла разработка проектов основных положений фабричного устава3 и правил об участии служащих в прибылях предприятия.
Составление и обсуждение проектов законов предполагалось вести и в созданной в рамках Московского юридического общества приблизительно в начале 1879 года особой комиссии для пересмотра и дополнения существующих программ для собирания народных обычаев. 14 мая того же года она была преобразована в комиссию для разработки обычного права, и на ее заседаниях началось обсуж-
1О вознаграждении за вред, причиненный неисправностями железнодорожных предприятий. Проект закона, составленный Комиссией Московского Юридического общества, учрежденной 5 марта 1879 г. С. 75.
2Там же. С. 79.
3Проект фабричного устава обсуждался на заседании Московского юридического общества в начале 1882 г. Доклад по нему дела правовед В. А. Гольцев.
208 Глава 4. Московское юридическое общество в 60-е – начале 80-х годов XIX века
дение плана законопроектных работ по вопросам о волостных судах, о самоуправлении русской общины и об артелях.
23 января 1882 года Второе отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии, занимавшееся разработкой проектов кодексов и законов, было преобразовано в Кодификационный отдел при Государственном Совете1. Высочайшим повелением, объявленным министру юстиции 12 и 26 мая 1882 года, было приказано «приступить к общему пересмотру действующих гражданских законов и к составлению проекта Гражданского уложения». При этом производство означенной работы сосредотачивалось в Министерстве юстиции. Для составления Гражданского уложения был учрежден особый комитет под председательством министра юстиции. Государь повелел составить его «из лиц, близко знакомых с судебною практикою и теориею гражданского права»2. Помимо этого высочайшим повелением указанному комитету и создававшейся в его составе редакционной комиссии было предоставлено правомочие «приглашать в свои заседания, с правом совещательного голоса», чинов судебного ведомства, профессоров гражданского права и всех тех лиц, мнения коих признают полезными для дела». Это императорское повеление давало законное основание для привлечения ученых-правоведов к разработке проекта гражданского уложения. Министр юстиции Д. Н. Набоков воспользовался им, чтобы привлечь к работам по пересмотру действующего гражданского законодательства Московское юридическое общество. В письме на имя председателя Общества Дмитрий Николаевич объяснил, почему он возлагает на эту организацию большие надежды. «Деятельность юридических обществ, — подчеркнул он, — направлена преимущественно к разработке таких вопросов гражданского права, которые или вовсе не разрешаются действующими законами, или разрешаются не вполне удовлетворительно»3. Это была высшая оценка той деятельности, которую вело Московское юридическое общество со времени своего создания.
21 января 1881 года умер профессор В. Н. Лешков, который являлся председателем Общества с марта 1863 года (официально он занял этот пост после высочайшего утверждения Устава Общества
1
2
См.: 3-ПСЗРИ. Том 2. № 621. С. 23.
3-ПСЗРИ. Том 2. № 872. С. 206.
3Цит. по: Муромцев С. А. Московское юридическое общество за истекшее двадцатипятилетие. Читано в сокращении на заседании Юридического общества 13 марта 1888 г. // Юридический вестник. 1888. Кн. 4. С. 527.
Глава 4. Московское юридическое общество в 60-е – начале 80-х годов XIX века 209
17 февраля 1865 г.). 18 февраля 1868 года Василий Николаевич покинул должность председателя из-за болезни, но ровно год спустя, после выздоровления, желанием членов Общества был возвращен на нее. 15 декабря 1880 года он в последний раз присутствовал на заседании Общества. После его смерти пост председателя занял профессор юридического факультета С. А. Муромцев. Уже на первых заседаниях новый председатель постарался придать Московскому юридическому обществу новую роль, а его деятельности — новое значение.
В своей речи, произнесенной 23 февраля 1881 года на годовом собрании Общества, Сергей Андреевич указал на тенденции в его развитии, которые вели ко все большему превращению его из сугубо московской организации в широкое, общероссийское объединение юристов: «Во-первых, позвольте обратить ваше внимание на то, что Московское юридическое общество с каждым годом становится все более и более средоточием московского юридического мира. Юристы-теоретики и юристы-практики, профессора, магистратура, адвокаты, земские деятели входят в большом числе в состав нашего Общества. Оно должно быть учреждением, которому предстоит служить центром московских юристов различных профессий и положений и объединять, по возможности, их разнообразные интересы. В числе 300 своих членов Юридическое общество считает около 40 лиц иногородних. Таким образом, звено, связующее юристов, переносится за пределы Москвы. Пусть юрист, работающий в провинции, знает, что, приехав в Москву, он будет принят как сочлен московской семьей юристов и с первого же раза не почувствует себя сторонним для нас человеком. Замеченный в последнее время рост числа наших членов, принимающих в жизни Общества не одно фиктивное участие, составляет естественное явление. Желательно было бы, чтобы все достойные представители московской юриспруденции сделались нашими сочленами»1.
Приведенные С. А. Муромцевым факты свидетельствовали о росте авторитета Московского юридического общества к началу 80-х года XIX века. Данный рост был в значительной мере следствием его участия в правотворческой деятельности. Это означало, что Общество сделалось явлением не только общественной жизни, но и государственной политики. По этому поводу новый председатель Общества говорил: «Обратив внимание на многочисленные работы его
1Протоколы заседаний Московского юридического общества. 23 февраля 1881 года // Юридический вестник. 1881. № 10. С. 5.
210 Глава 4. Московское юридическое общество в 60-е – начале 80-х годов XIX века
членов, мы замечаем, что самая работа группируется в известном направлении и вместе с тем воспринимает известную планомерность. Вопросы de lege ferenda (т.е. будущего закона, законопроекта. — В. Т.) — вот что занимало нас по преимуществу в последние годы. Не столько толкование существующих законов, сколько забота об их усовершенствовании, стремление содействовать их преобразованию проникали работы Московского юридического общества. Случайность ли это? Думаю, что нет. Наше Общество разделяет в этом случае участь, которую несет на себе все русское общество, которая определяет в настоящее время деятельность русских общественных собраний. Мы изверились, в силу бюрократического творчества; мы не ожидаем от него ничего благотворного для внутренней политической жизни России. Наоборот, мы не теряем надежды на то, что, может быть, не в очень далеком будущем русские общественные силы будут призваны к большему, чем ныне, участию в государственной жизни. Было бы легкомысленно, в ожидании этого лучшего будущего, оставлять себя без подлежащей подготовки. Если лучшему будущему действительно суждено наступить, то оно не должно застигнуть нас врасплох. Тогда некогда будет раздумывать, когда придется сразу переделывать то, что должно бы было, при ином порядке вещей, переделываться постепенно, в течение десятилетий. На представителях русской общественной мысли и силы лежит обязанность теперь же приступить к выработке определенных предположений»1.
Сергей Андреевич имел в виду в данном случае разработку проектов создания института общероссийского представительства. Он произносил эту речь в то время, когда император Александр II принял решение о введение в действие проекта графа М. Т. ЛорисМеликова о привлечении представителей общества к законосовещательной деятельности при Государственном Совете2, когда на сессиях местных земских собраний то в одной российской губернии, то в другой раздавались требования и принимались ходатайства к императору о проведении политической реформы, которая позволила бы открыть путь к организации общероссийского представительного органа. При этом земства как будто забывали о местных проблемах. Оценивая данную ситуацию, С. А. Муромцев говорил: «В этом,
1Протоколы заседаний Московского юридического общества. 23 февраля 1881 года // Юридический вестник. 1881. № 10. С. 5–6.
2См. об этом: Томсинов В. А. Конституционный вопрос в России в 60-х – начале 80-х годов XIX века (к 130-летию гибели императора Александра II). Статья седьмая // Законодательство. 2011. № 9. С. 88–94.