Юридическое образование и юриспруденция в России в эпоху «великих реформ» (60-е – начало 80-х гг. XIX в.). Учебное пособие
.pdf
§ 3. Наука уголовного права |
241 |
будущего государственного устройства России. С другой стороны, вводя конституционные идеи в круг объектов своих научных разработок, русские правоведы готовили идеологическую почву для перехода России от самодержавно-монархического строя к правлению конституционно-монархическому.
§3. Наука уголовного права. С. И. Баршев, В. Д. Спасович,
М.В. Духовской, Н. А. Неклюдов, С. М. Будзинский, А. Ф. Кистяковский, Н. С. Таганцев
В своих основах российская наука уголовного права сформировалась во второй трети XIX века1. В предшествовавший период эта наука не выделялась в самостоятельную отрасль правоведения, но рассматривалась в качестве совокупности знаний об уголовных законах, дополняющей знания о гражданско-правовых узаконениях: по уставам Московского, Харьковского и Казанского университетов, принятым в 1804 году, знания о преступлениях и наказаниях должны были преподаваться в курсе «прав гражданского и уголовного судопроизводства Российской империи»2. И такое соединение различных частей научной юриспруденции считалось вполне обоснованным. П. И. Дегай писал в своем энциклопедическом труде по юриспруденции, напечатанном за два года до появления «Свода законов»: «Уголовные законы служат пополнением гражданских, и нет прав, которые не имели бы соответствующей опоры в постановлениях уголовных; следовательно, с изучением какой-нибудь отрасли гражданского права необходимо знать и относящиеся к оной уголовные узаконения»3.
Взгляд на уголовное право как на отрасль юриспруденции, тесно связанную с правом гражданским, проводился и в более поздних
1См. об этом: Томсинов В. А. Юридическое образование и юриспруденция в России во второй трети XIX века. М.: Зерцало-М, 2010. С. 259–276.
2См.: Высочайше утвержденный устав Императорского Московского университета от 5 ноября 1804 г. // 1-ПСЗРИ. Том 28. № 21498. С. 572–573; Высочайше утвержденный устав Императорского Харьковского университета от 5 ноября 1804 г. // 1-ПСЗРИ. Том 28. № 21499. С. 591; Высочайше утвержденный устав Императорского Казанского университета от 5 ноября 1804 г. // 1-ПСЗРИ. Том 28. № 21500. С. 609.
3Дегай П. И. Пособия и правила изучения российских законов или материалы к энциклопедии методологии и истории литературы российского права. М., 1831. С. 90.
242 Глава 5. Развитие научной юриспруденции в России
работах. Так, профессор императорского Училища правоведения Р. А. Штекгардт утверждал в своей «Юридической пропэдевтике», изданной в 1843 году, что уголовное право входит вместе с гражданским в состав частного права, и приводил в подтверждение этой идеи целый ряд оснований 1.
Представление профессора Штекгардта об уголовном праве как разновидности частного права не соответствовало тому месту, которое было отведено уголовному праву в Общем уставе императорских российских университетов, изданном в 1835 года. В предписанной им учебной программе для юридических факультетов уголовные законы отделялись от законов гражданских и соединялись с полицейскими законами2.
Это соединение двух разных отраслей юридического знания в рамках одной кафедры было предопределено системой «Свода законов Российской империи», разработанной М. М. Сперанским. Размышляя над порядком расположения законодательного материала в «Своде», он пришел к выводу о том, что все законы необходимо разделить на две категории. «Два союза, два порядка отношений необходимы в государстве: союз государственный и союз гражданский», — пояснял Сперанский свою мысль. «Те и другие, — продолжал Сперанский, — определяются и охраняются законами. Отсюда два порядка законов: законы государственные и законы гражданские»3.
Государственные законы, в свою очередь, были разделены им также на два разряда. «Законы первого разряда, — писал он, — определяют существо союза государственного и прав от него происходящих»4. «Второй разряд законов государственных составляют все законы, коими союз государственный и гражданский и права, от них возникающие, охраняются в их действии мерами общего государственного порядка. Сюда принадлежат: 1) Законы предохранительные, каковые суть Уставы благочиния. 2) Законы уголовные».5 Таким образом, уголовные законы были отнесены творцом «Свода законов Российской империи» к роду законов государственных.
1См.: Штекгардт Р. А. Юридическая пропэдевтика. СПб., 1843. С. 177–179.
2См. об этом: Томсинов В. А. Юридическое образование и юриспруденция в России во второй трети XIX века. С. 47–48.
3Сперанский М. М. Обозрение исторических сведений о Своде законов. СПб., 1833. С. 118–119.
4
5
Там же. С. 120.
Там же. С. 122.
§ 3. Наука уголовного права |
243 |
В этих условиях для дальнейшего развития науки уголовного права необходимо было в первую очередь определить ее место в системе юридических знаний. Эта задача была решена в 40–50-е годы XIX века благодаря усилиям таких правоведов, как С. И. Баршев, Г. С. Гордеенко, П. Д. Калмыков. Они представили уголовноправовую науку в качестве самостоятельной отрасли правоведения, обладающей своим особым предметом. Наибольшее значение в формировании теоретических основ российской науки уголовного права имели труды профессора юридического факультета Московского университета С. И. Баршева «О мере наказаний» (М., 1840), «Общие начала теории и законодательств о преступлениях и наказаниях в двух разделах» (М., 1841), «Взгляд на науку уголовного законоведения» (СПб., 1858). В них излагались основополагающие принципы уголовно-правовой науки и доказывалась ошибочность взгляда на нее как на разновидность государственного или частного права. Определяя место уголовно-правовой науки в юриспруденции, С. И. Баршев рассуждал следующим образом: «Но если уголовное право не есть часть ни государственного, ни гражданского права, то какое же значение имеет оно в области юридических наук? Значение всякой науки в кругу наук, сродных ей, надлежащим и вполне удовлетворительным образом определяется лишь тогда, когда отыскивая его, не останавливаются на одних внешних признаках ее, которые всегда более или менее случайны и потому обманчивы, а стараются постигнуть ту главную идею, которая лежит в основании ее и обращают внимание на тот предмет, который она разрабатывает. Какая же главная идея лежит в основании уголовных законов и чем собственно занимается наука уголовного законоведения? Законы уголовные издаются с тою целию, чтобы охранить от нарушения все другие законы посредством справедливого воздаяния за всякое действие, противное им; следовательно, как бы возвышаются над всеми; а уголовное законоведение рассматривает право в нарушении, тогда как все другие юридические науки рассматривают его в определении. Те говорят об установлении прав. А уголовное законоведение рассуждает об их восстановлении»1. Из приведенного рассуждения ученый сделал окончательный вывод о природе уголовного права, гласивший: «Наука уголовного законоведения имеет свою особенную, совершенно отдельную от всех других юридических наук почву для возделывания — она есть наука самостоятельная»2.
1Баршев С. И. Взгляд на науку уголовного законоведения // ЖМНП. 1858. Ч. 98. Отд. 2. С. 164–165.
2Там же. С. 165.
244 |
Глава 5. Развитие научной юриспруденции в России |
Подобный вывод делал в своих лекциях по уголовному праву, читавшихся в Училище правоведения с 1838 до 1860 г., и профессор П. Д. Калмыков. Отмечая, что «уголовное право занимается не одними преступлениями или наказаниями, но теми и другими вместе», он приходил к заключению: «Уголовное право, будучи такого свойства, что не может быть отнесено ни к общественному, ни к частному праву, должно составлять третью самостоятельную часть юриспруденции»1.
* * *
Утвердившаяся в российском правоведении к началу 60-х годов XIX века идея о том, что уголовное право представляет собой самостоятельную отрасль действующего права и научной юриспруденции, получила дальнейшее развитие при разработке нового Общего устава императорских российских университетов.
В первоначальном его проекте наука уголовного права объединялась в рамках одной и той же кафедры с науками полицейского права и уголовного судопроизводства. Однако при обсуждении этого документа правоведами было признано необходимым обособить полицейское право от уголовного. Объясняя свою позицию, экстраординарный профессор юридического факультета СанктПетербургского университета И. Е. Андреевский подчеркнул, что уголовное право имеет мало общего с правом полицейским, «так как теория каждого из этих прав черпает свои начала не из одного общего источника, но из различных. Уголовное право есть наука о преступлениях и наказаниях, а полицейское право или, как оно у нас обыкновенно называется, наука о законах государственного благоустройства и благочиния, есть наука о безопасности и благосостоянии граждан»2.
Совет Московского университета в своих замечаниях на проект нового Университетского устава выступил за отделение от уголовного права не только полицейского права, но также от уголовного судоустройства и судопроизводства и учреждение для преподавания последних отдельной кафедры. Совет Ришельевского лицея в Одессе высказал аналогичное мнение, заметив, что «уголов-
1Калмыков П. Д. Учебник уголовного права. Часть общая. СПб., 1866. С. 12.
2Замечания на проект Общего устава императорских российских университетов. Часть 1. СПб., 1862. С. 140.
§ 3. Наука уголовного права |
245 |
ный процесс и практические занятия непременно требуют особой кафедры»1.
Ученый комитет Главного правления училищ, занимавшийся разработкой нового Общего устава российских университетов, признал целесообразным выделить полицейское право в особую кафедру, но не согласился с предложением образовать самостоятельную кафедру и для уголовного судоустройства и судопроизводства. В результате в окончательном варианте проекта, который 18 июня 1863 г. получил утверждение императора Александра II, была предусмотрена кафедра уголовного права и уголовного судоустройства и судопроизводства2.
Соединение уголовного права с уголовным процессом в рамках одной кафедры отражало господствовавшее среди российских правоведов в первой половине XIX века и в начале 60-х годов понимание уголовного судоустройства и судопроизводства как составной части уголовного права. Неслучайно, разработанная М. М. Сперанским система «Свода законов Российской империи» включала «уголовное судопроизводство: следствие и суд» в состав «законов уголовных»3. Выражая такое понимание, С. И. Баршев писал в 1858 году: «Уголовное законоведение, полиция предупредительная и уголовное судопроизводство имеют один и тот же предмет: все они рассуждают о преступлениях. Посему в преподавании все эти науки соединяются нередко в одну науку, которая называется уголовным законоведением в обширном смысле. Полиция предупредительная еще может быть преподаваема отдельно от уголовного законоведения, как наука самостоятельная; она основывается на совершенно других началах и рассматривает свой предмет с своей особенной точки зрения. Напротив, уголовное судопроизводство, как часть практическая уголовного законоведения, тогда только и может быть вполне понято, когда будет изучаемо в неразрывной связи с ним. Рассуждать о приложении уголовных законов к частным случаям, без сомнения, невозможно, не изучивши ни существа, ни содержания их. Но и уголовное законоведение, быв преподаваемо в связи с уголовным судопроизводством, непременно выиграет от этого тем, что тотчас
1Панов Ф. Н. О составе юридического факультета // Журналы заседаний Ученого комитета Главного правления училищ по проекту Общего устава императорских российских университетов. СПб., 1862. С. 377.
2См.: 2-ПСЗРИ. Том 38. Отд. 1. № 39752. С. 623.
3Сперанский М. М. Историческое обозрение Свода законов. СПб., 1833. С. 117– 118.
246 |
Глава 5. Развитие научной юриспруденции в России |
же найдет практическое приложение в подтверждение высказанных им начал»1.
На тесную взаимосвязь уголовно-правовой и уголовнопроцессуальной наук указывал и профессор юридического факультета Санкт-Петербургского университета Я. И. Баршев. В своей книге «Основания уголовного судопроизводства», вышедшей в 1841 году, Яков Иванович отмечал: «Уголовное право и уголовное судопроизводство суть ничто иное, как взаимно обусловливающая одна другую части одного целого, т. е. науки уголовного законоведения. Уголовное право определяет условия и признаки, по которым известные деяния или опущения должны быть признаваемы преступлениями, и вместе необходимые правомерные последствия их; а уголовное судопроизводство раскрывает наличность этих условий и признаков в частных определенных случаях и приводит в действие последствия их; из сего видно взаимное отношение их между собою. Именно уголовное судопроизводство есть ничто иное, как средство и форма, чрез которую осуществляются начала и положения уголовного права, лежащие в основание судебных приговоров»2.
Подобное представление о соотношении уголовного права и уголовного процесса продолжало доминировать и в 60-е годы XIX века. «Уголовное право делится на материальное и формальное», — писал в своем «Учебнике уголовного права» В. Д. Спасович3, поясняя далее: «Первое из них, или уголовное право в тесном смысле, заключает в себе все законы, определяющие преступления и соответствующие этим преступлениям наказания. Уголовное право формальное или уголовное судопроизводство, есть совокупность законов, определяющих формы, обряды и приемы, употребляемые органами уголовной власти государства при применении уголовных законов к отдельным совершаемым в обществе преступлениям».4 Профессор юридического факультета Варшавского университета С. М. Будзинский, касаясь вопроса о сущности уголовно-правовой науки, подчеркивал, что она «занимается исследованием существа
1Баршев С. И. Взгляд на науку уголовного законоведения. С. 162–163.
2Баршев Я. И. Основания уголовного судопроизводства, с применением к российскому уголовному судопроизводству. СПб., 1841. С. 44.
3В историю русской юриспруденции Владимир Данилович Спасович (1829–1906) вошел в качестве видного адвоката, но в 1857–1861 гг. он преподавал курс уголовных законов на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета. Эти лекции и составили содержание его «Учебника уголовного права».
4Спасович В. Д. Учебник уголовного права. Том 1. Вып. 1. СПб., 1863. С. 3.
§ 3. Наука уголовного права |
247 |
преступления, наказания и взаимного их соотношения», что «эта наука в обширном смысле заключает в себя уголовное право в тесном смысле, т. е. коренные начала о преступлениях и наказаниях; судоустройство уголовное, определяющее органы, призванные применять уголовный закон; наконец, судопроизводство уголовное, излагающее, каким образом судьи убеждаются в совершении преступления и применяют наказание»1. Соотношение между материальным уголовным правом, с одной стороны, и уголовным судопроизводством, т.е. формальным уголовным правом, с другой, Станислав Мартынович описывал следующим образом: «Первое определяет род и вид преступлений и наказания за оные; второе же подводит данное преступление под соответственный ему род и вид и под соразмерное наказание»2.
Однако в течение второй половины 60-х – первой половины 70-х годов XIX века в российской юридической литературе постепенно утвердилось понимание уголовного процесса как самостоятельной, обособленной от материального уголовного права, отрасли законодательства и научной юриспруденции. «Уголовное судопроизводство составляет отдельную самостоятельную отрасль права»3, — говорилось в изданном в 1875 году учебнике по уголовному праву А. Ф. Кистяковского. Н. С. Таганцев, характеризуя сущность уголовноправовой науки, не включал в нее категорий процессуального права. «Содержание науки уголовного права исчерпывается двумя понятиями: понятием о преступлении и понятием о наказании»4, — заявлял он.
В рамках юридического факультета Московского университета данная перемена была закреплена разделением летом 1868 года кафедры уголовного права и уголовного судоустройства и судопроизводства на две самостоятельные кафедры: одну, предназначенную для преподавания только уголовного права, другую — для преподавания уголовного процесса5. Такое положение сохранялось в Московском университете до введения в действие в 1884 году нового
1Будзинский С. М. Начала уголовного права. Варшава, 1870. С. 1–2.
2Там же. С. 2.
3Кистяковский А. Ф. Элементарный учебник общего уголовного права. Том 1: Общая часть. Киев, 1875. С. 2.
4Таганцев Н. С. Курс русского уголовного права. Общая часть. СПб., 1878. С. 1 (литография).
5См.: Отчет о состоянии и действиях императорского Московского университета в 1868–69 академическом и 1869 гражданском году. М., 1870. С. 6.
248 Глава 5. Развитие научной юриспруденции в России
Общего устава императорских российских университетов, предусмотревшего, как и прежний Университетский устав, преподавание уголовного права и уголовного судопроизводства в рамках одной кафедры.
Выделение уголовного судоустройства и судопроизводства из сферы уголовно-правовой науки в самостоятельную отрасль российской научной юриспруденции отражало возросшее в результате судебной реформы значение судебной власти в общественной жизни России.
Вместе с тем размежевание уголовного права и уголовного процесса было результатом происходившей в 60–70-е годы XIX века
переориентации отечественного правоведения с изучения законодательства на познание тех явлений общественной жизни, которые выступали в качестве объекта воздействия со стороны законов.
Понимание уголовно-правовой науки в качестве уголовного законоведения было предопределено Общим уставом императорских российских университетов 1835 года. В предписанной им учебной программе для юридического факультета данная наука должна была преподаваться в курсе под названием «законы полицейские и уголовные». «Уголовное право есть наука, излагающая о преступлении и наказании, и об уголовном законе, который запрещает преступление под страхом наказания»1 — таким определением начинал свою лекцию об общих понятиях уголовно-правовой науки профессор П. Д. Калмыков. При этом в качестве главного ее предмета он выдвигал уголовный закон, подчеркивая, что в его понятии «кроются все элементы уголовного права, именно:
1-е. Запрещение известного деяния, которое и соделывается вследствие того преступлением.
2-е. Угроза наказанием, и 3-е. Применение угрозы к преступлению, совершенному не-
смотря на его воспрещение»2.
В качестве уголовного законоведения понимал уголовно-право- вую науку и В. Д. Спасович. Он смотрел на нее прежде всего с функциональной точки зрения — как на инструмент систематизации законодательного материала, превращения его в такое состояние, в котором он может изучаться. «Наука уголовного права, — писал Владимир Данилович в своем учебнике, — есть систематическое изло-
1Калмыков П. Д. Учебник уголовного права. Часть общая. СПб., 1866. С. 7.
2Там же.
§ 3. Наука уголовного права |
249 |
жение коренных общих начал отправления уголовного правосудия, извлеченных логическою деятельностью ума из известного какогонибудь законодательства или всех вообще законодательств»1. Проводя различие между уголовным правом как отраслью действующего законодательства и как наукой, он отмечал: «Уголовное право положительное есть грубый, сырой материал, куча накопившихся в течение времени узаконений. Наука перерабатывает этот сырой материал, она его сортирует по материям, исключает все несущественное, случайное; подмечает общее и коренное и превращает в стройную систему понятий данного народа или всех народов о правосудии уголовном, образовавшуюся под влиянием всех условий исторического существования этих народов и отражающую все характеристические особенности их духа»2.
Трактовка В. Д. Спасовичем уголовно-правовой науки как совокупности извлеченных из законов «коренных общих начал отправления уголовного правосудия» уже сама по себе подразумевала понимание ее как единства материальных и процессуальных уголовно-правовых норм. Но к такой трактовке этой науки неизбежно вело и признание в качестве главного ее предмета уголовных законов. Значение последних сводится к минимуму без надлежащего механизма их применения, то есть без уголовного суда. Сосредоточение российской уголовно-правовой науки на познании действующего уголовного законодательства делало неотъемлемой частью ее предмета уголовное судопроизводство.
Принятый в 1863 году новый Университетский устав предписал преподавать на юридическом факультете вместо курса уголовных законов уголовное право. Это была не простая перемена в наименовании учебной дисциплины. Замена курса уголовного законоведения на курс уголовного права в учебной программе юридического факультета предполагала изменение и в содержании данной юридической науки. Ее главным предметом становились вместо категорий уголовного законодательства уголовно-правовые явления общественной жизни как таковые — уголовно-правовые понятия, не связанные с конкретными уголовными законами, а именно: понятия преступления и наказания. Это влекло за собой обособление науки материального уголовного права от науки уголовного судоустройства и судопроизводства.
1Спасович В. Д. Учебник уголовного права. Том 1. Вып. 1. СПб., 1863. С. 3.
2Там же.
250 |
Глава 5. Развитие научной юриспруденции в России |
Выдвижение на роль главного предмета уголовно-правовой науки преступления как явления общественной жизни существенно меняло ее содержание и ставило перед ней новые задачи. О том, в каком направлении могло после этого пойти дальнейшее развитие этой науки, можно судить по вступительной лекции М. В. Духовского, прочитанной в Ярославском Демидовском юридическом лицее 3 октября 1872 года.
«Уголовное право, — говорил он, — занимается исследованием того явления в общественном строе, которое называлось и называется преступлением. Исследуя это явление, наука, конечно, не могла не заметить с первого же взгляда, что преступление есть явление аномальное, а поэтому, сообразно с общей задачей, принятой на себя науками общественными, уголовное право должно было приступить к исследованию причин этого аномального явления и к указанию чрез это средств для его искоренения. Вследствие такого взгляда на науку я считаю положительно неверным взгляд на уголовное право как на науку, изучающую только преступление и налагаемое на него наказание.
Я думаю уголовное право вполне возможно сравнить с медициною. Медицина лечит больной организм человека, уголовное право делает то же с общественным строем; преступление ведь есть ничто иное, как болезнь в правильной общественной жизни. Но было бы несправедливо, если бы кто-нибудь думал, что задача медицины — только лечить заболевший уже организм. Задача ее, полагаю, более широкая: она должна изучить болезнь, причины, производящие ее, и указать средства, которыми можно было бы предотвратить появление болезни и только уже тогда, когда средства эти окажутся недействительными, должна указать медицина лекарство, должна она залечить открывшуюся рану.
То же самое и в нашей науке. Уголовное право изучает преступление, узнает причины его появления и указывает государству средства, годные к предупреждению этого явления. Но видя, что в настоящее время, по крайней мере, нет никакой возможности предупредить самое появление преступлений, уголовное право должно по необходимости заняться исследованием наказания, как единственного годного, по убеждению настоящего времени, средства поддержать порядок общественного строя, нарушаемый преступлением. Уголовное право должно узнать как следует организовать наказание так, чтобы оно достигало не только главной, но и единственной своей цели — поддержания порядка в общественном строе.