Юридическое образование и юриспруденция в России в эпоху «великих реформ» (60-е – начало 80-х гг. XIX в.). Учебное пособие

по службе государственной и общественной»1. На первое место среди них М. В. Духовской поставил «неправосудие». Затем указал на подкуп, мздоимство и лихоимство, «присвоение и растрату вверенного должностному лицу имущества», назвав перечисленные преступления, в отличие от «политических», «преступлениями против отдельных функций государственной власти»2.

После «преступлений против общества» М. В. Духовской излагал «преступления против семейства», затем — «преступления против частных лиц». В тексте Уложения о наказаниях уголовных и исправительных сначала шли статьи «о преступлениях против жизни, здравия, свободы и чести частных лиц» и лишь потом приводились нормы «о преступлениях против прав семейственных».

Многочисленные ссылки на конкретные статьи Уложения редакции 1866 года, которыми наполнена Программа лекций М. В. Духовского по уголовному праву, показывают, что в целом содержание курса строилось им на фундаменте действующего уголовного законодательства. Однако приведенные факты расхождения терминологии и порядка изложения институтов уголовного права в его лекциях с терминологией и порядком их описания в Уложении свидетельствуют, что действующее уголовное законодательство не являлось для него догмой, которой необходимо было следовать во всем ее объеме при изложении уголовно-правовой науки.

Содержание лекций по уголовному праву, который читал в Демидовском юридическом лицее в 1873/1874 учебном году и. д. экстраординарного профессора М. В. Духовской, предполагало аналитическое, а не догматическое преподавание этой науки. Слушателям предлагался лекционный курс, который не только давал знания основополагающих принципов и норм действующего российского законодательства о преступлениях и наказаниях, но и был направлен на осмысление сущности уголовно-правовых институтов.

Так, рассказывая о субъектах преступления, М. В. Духовской задавался вопросом, выходившим за рамки Уложения о наказаниях уголовных и исправительных, а именно: «могут ли быть субъектами преступления юридические лица?»3 Касаясь такого наказания, как

1См.: Уложение о наказаниях уголовных и исправительных и устав о наказаниях мировыми судьями налагаемых, по изданию 1866 г., и продолжению 1868 г. М., 1872. С. 86–129.

2См.: Программа лекций уголовного права, читанных в Демидовском юридическом лицее в 1873–74 г. и.д. экстраординарного профессора М. В. Духовским. С. 537.

3Там же. С. 530.

лишение чести, он ставил вопрос: может ли оно присутствовать в системе наказаний?1 При освещении темы смертной казни ученый давал обзор истории применения этого вида наказания и на ее основе вопрошал: «Должна ли смертная казнь стоять в системе рациональных наказаний?»2 Уже сама постановка этих вопросов означала, что М. В. Духовской весьма сомневался в целесообразности назначения таких уголовных наказаний.

Опираясь при изложении курса уголовного права на действующие в России уголовные законы, Михаил Васильевич вместе с тем использовал в своих лекциях и печатных работах достижения западноевропейской уголовно-правовой науки. Так, вопрос о системе наказаний он излагал на материале не только Уложения о наказаниях уголовных и исправительных, но и на основе опыта функционирования карательной системы в западноевропейских странах. Программа его лекций содержит ссылки на постановления Цюрихского Уложения 1871 года3, на британский способ применения такого наказания, как ссылка4, на тюремную политику в Ирландии5.

М. В. Духовской недолго преподавал в Демидовском юридическом лицее. Заподозренный в причастности к движению револю- ционеров-народников, он вынужден был летом 1874 года оставить преподавание и заняться адвокатской деятельностью. Но в 1885 году Михаил Васильевич получил разрешение читать лекции по уголовному праву на юридическом факультете Московского университета в качестве приват-доцента В 1891 году он успешно защитил докторскую диссертацию «Имущественные проступки по решениям волостных судов» и в следующем году был назначен на должность экстраординарного профессора по кафедре уголовного права и уголовного судопроизводства6. В 1898 году его назначили ординарным профессором по той же кафедре7. Скончался Михаил Ва-

1Программа лекций уголовного права, читанных в Демидовском юридическом лицее в 1873–74 г. и.д. экстраординарного профессора М.В. Духовским. С. 534.

6См.: Отчет о состоянии и действиях императорского Московского университета за 1892 год. М., 1894. С. 12.

7См.: Отчет о состоянии и действиях императорского Московского университета за 1898 год. М., 1900. С. 12.

сильевич в 1903 году (21 марта), в возрасте 53 лет, в расцвете своих творческих сил.

Не считал обязательным следовать при изложении особенной части русского уголовного права порядку расположения правовых институтов, принятому в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных, и Н. А. Неклюдов. Об этом свидетельствует его учебник «Уголовное право. Часть особенная», изданный в рукописном виде литографическим способом в 1875 году. Николай Андрианович занимал в то время должность юрисконсульта Министерства юстиции и одновременно преподавал уголовно-правовую науку в Военноюридической академии. Содержание указанного учебника было составлено из текста его лекций.

Особенную часть уголовного права Неклюдов изложил в собственном порядке, поставив на первое место «Преступления против частных лиц» и последовательно описав две разновидности такого рода преступлений: «преступления против собственности»1 и «преступления против личности»2. После этого он обратился к преступлениям «против прав семейственных»3. В отдельную категорию им были выделены «преступления общеопасные»4, которые не выделялись специально в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных. Николай Андрианович отнес к таким деяниям преступления, которые, по его словам, «грозят опасностью не отдельной какой-либо личности, но целой массе лиц или предметов, неопределенному их количеству»5. Характерной их особенностью является то, что «ни сам преступник, ни кто-либо другой не в состоянии определить заранее, где остановится преступление и каков будет его объем»6.

Наиболее яркий пример такого рода преступления представляет поджог или, говоря терминологией Уложения, «зажигательство». Данный пример показывает убедительно, что «общеопасные преступления» не могут быть отнесены к преступлениям против частных лиц, потому что опасны для многих, и причем в отношении неопределенного круга лиц. Вместе с тем их нельзя отнести и к пре-

1См.: Неклюдов Н. А. Уголовное право. Часть особенная. [СПб.,] 1875. С. 6–278.

ступлениям против собственности по той причине, что они составляют угрозу одновременно и для личности. Подобный характер имеют и такие деяния, как вызванные людьми наводнения и взрывы, порча железных дорог и телеграфных линий, причинение кораблекрушения, распространение заразных болезней среди скота и т.д.

ВУложении о наказаниях уголовных и исправительных нормы

отаких преступлениях излагались в различных местах: статья 1606 была посвящена «зажигательству» или поджогу «с умыслом какоголибо обитаемого здания», статья 1607 — поджогу общественных или государственных помещений: церкви или дворца, принадлежащего государю императору или одному из членов Императорской Фамилии, или какого-либо правительственного здания, или театра. Вместе с тем здесь говорилось о поджоге в разных местах города, «с намерением распространить пожар по всему городу». Статья 1617 устанавливала наказание за потопление, совершенное умышленно. В статьях 1081–1082 шла речь о всяком, учиненном с умыслом, повреждении железной дороги. Статьи 1203–1204 предусматривали кары за деяния, учиненные с намерением вызвать кораблекрушение.

Н. А. Неклюдов свел подобные нормы, разбросанные по тексту Уложения, воедино и изложил их все в одном отделе особенной части своего курса уголовного права.

После «общеопасных преступлений» он описывал «преступления против различных ветвей государственного управления»1, затем — «преступления против государственной власти»2. После этого в его лекционном курсе шло изложение норм и рассуждений о преступлениях «против веры и церкви»3. Завершал Н. А. Неклюдов особенную часть своего учебника по русскому уголовному праву кратким описанием преступлений «по службе государственной и общественной»4.

Приступая к изложению материала особенной части, Николай Андрианович объяснил, какой методологический подход решил использовать при этом. «Под особенной частью уголовного права, — отметил он, — разумеется учение об отдельных, конкретных преступлениях, т.е. изложение состава каждого преступления и того наказания, которое за него положено, основанное на теоретических

1Неклюдов Н. А. Уголовное право. Часть особенная. [СПб.,] 1875. С. 542–594.

началах, рассмотренных нами в общей части»1. Будучи практикующим юристом, Неклюдов тем не менее ясно заявил в своем учебнике, что видит главную опору своим выводам не в тексте действующего российского законодательства о преступлениях и наказаниях, а в общих принципах уголовно-правовой науки.

Наряду с этим он объяснил и причину, по которой отклонился в изложении особенной части русского уголовного права от содержания действовавшего в то время в России Уложения о наказаниях уголовных и исправительных. Деления особенной части уголовного права в трудах российских правоведов и иностранных уголовных кодексах, заметил он, «весьма разнообразны, смотря по тому, что берется за исходящую точку зрения. Некоторые кодексы не держатся определенного, научного деления, а просто излагают отдельные преступления без всякой системы; другие — в том числе и наше Уложение — держатся различных делений»2.

Поясняя, какого порядка в изложении особенной части уголовного права он будет придерживаться, Николай Андрианович заметил: «Самое простое деление, которому будем следовать и мы, это деление преступлений по их происхождению, или что тоже сообразно развитию объектов преступлений. Так, на первом плане стоит личность как отдельная единица; каждая такая личность имеет свои права, нарушение которых будет нарушением личных прав. Отсюда первый отдел преступлений будут преступления против отдельных личностей; причем так как личность имеет различные права, именно: чести, собственности, свободы, неприкосновенности телесной и жизни, то и этот отдел распадается на преступления против чести, собственности и т.д.»3.

Уголовные кодексы, принятые в западноевропейских странах в 90-е годы ХХ века — так называемые кодексы «новой волны» — превозносятся в историко-правовой литературе за то, что поставили деяния, состоящие в посягательстве на человеческую личность, впереди государственных преступлений, придав первым более важное значение по сравнению со вторыми4. Приведенное высказывание

1Неклюдов Н. А. Уголовное право. Часть особенная. [СПб.,] 1875. С. 3.

4См., например: Уголовный кодекс Франции. 22 июля 1992 года. С изменениями и дополнениями по состоянию на 1 января 2002 года / Научное редактирование Л. В. Головко, Н. В. Крыловой / Перевод с французского и предисловие Н. В. Крыловой // Хрестоматия по истории государства и права зарубежных

русского правоведа Николая Андриановича Неклюдова (1840–1896) о преступлениях против личности свидетельствует, что идея помещения преступных деяний с таким объектом посягательства в начало особенной части уголовного кодекса для русской научной юриспруденции не является новой.

Продолжая размышлять над наиболее оптимальным порядком расположения различных видов преступлений в особенной части уголовного права, Неклюдов утверждал: «Вслед за отдельною личностью стоит семейство, как результат брачных отношений отдельных индивидов; отсюда второй отдел составят преступления против прав семейственных. Семейство может быть рассматриваемо с двух точек зрения: a) со стороны отношений супругов между собой и b) со стороны отношений родителей к детям и наоборот. Поэтому второй отдел подразделяется, в свою очередь, на три части: a) преступления против союза брачного, b) преступления против власти родительской, и c) преступления против союза родственного. Брак, освященный религией, естественно, внес с собою новый элемент, это преступления против брака и плоти. Таким образом, третий отдел составят преступления против брака и преступления плотские.

Далее, семья послужила началом жизни общественной; в каждом обществе, сложившемся в форму государственного быта, под влиянием известных условий, образуются различные сословия; причем одно не должно посягать на права другого. Отсюда, четвертый отдел — преступления против прав состояния и против законов о состояниях.

С образованием общества само собой возникли преступления противообщественные, к числу которых относятся такие деяния, которые посягают не столько на права отдельных личностей, сколько приносят вред целому обществу, например: банкротство, зажигательство и т. п. Эти преступления составят пятый и шестой отделы.

Затем следует само государство, как исходный пункт стремления людей к общению, как высшая форма общественной жизни; отсюда само собою явились преступления противогосударственные. Это седьмой отдел. В государстве возникают различные отношения: a) отношения подданных к власти и b) отношения власти к подданным; вследствие этого седьмой отдел распадается на преступления

стран / Составитель В. А. Томсинов. М., 2012. С. 397–412. См. также: Уголовный кодекс Швейцарии / Перевод и предисловие А. В. Серебренниковой. М., 2000. С. 48, 89.

подданных против правительства и преступления властей против подданных.

Независимо от сего, из центра государства — его верховной власти — исходят разные радиусы в форме различных государственных учреждений и правительственных мест; все они называются ветвями государственного управления. Отсюда — преступления против различных ветвей государственного управления.

С образованием отдельных государств возникают отношения между различными государствами, определяемые международным правом, нарушения которого составляют преступления против международных отношений. Все эти преступления составят восьмой отдел»1.

Следующий отдел Н. А. Неклюдов отвел преступлениям против веры и церкви, никак не пояснив, почему он поставил эти деяния в конец особенной части своего курса уголовного права.

К десятому отделу он отнес преступления против печати по той причине, что ему было «неудобно» присоединить их к какому-либо виду вышеупомянутых преступлений, «ибо они обнимают как права отдельных лиц, так и права общественные и государственные»2.

В последний — одиннадцатый отдел — Неклюдов поместил преступления по службе, не объяснив, почему он отвел такое место.

Таким образом, русский правовед попытался сформулировать в начале своего учебника по особенной части уголовного права основы системы преступлений. Эти основы он брал не из уголовноправовой практики, но исключительно из собственного представления об опасности тех или иных преступных деяний. Самыми опасными он считал посягательства на личность и семейные отношения, поэтому именно эти деяния он поставил на первое место в иерархии различных видов преступлений, рассмотрение которых составляет содержание особенной части уголовного права.

* * *

Касаясь вопроса о соотношении двух частей уголовно-правовой науки, Н. А. Неклюдов утверждал в своем учебнике, что изложение материала особенной части он основал на «теоретических началах», рассмотренных им в общей части. В действительности, связь между указанными частями уголовного права нельзя считать столь