Юридическое образование и юриспруденция в России в эпоху «великих реформ» (60-е – начало 80-х гг. XIX в.). Учебное пособие

народной жизни»1. В этих условиях, говорил Николай Васильевич, настоятельной задачей российских правоведов-цивилистов должно было стать «изучение и обсуждение коренных начал» отечественного гражданского права, с учетом того, что развитие гражданских отношений в нынешнюю эпоху великих преобразований приняло, «в непродолжительное даже время», огромные размеры, «почему есть полное основание думать, что и у нас вскоре приступлено будет к составлению гражданского уложения по примеру западных государств и по примеру изданных уже и у нас судебных уставов»2.

Далее Н. В. Калачов предложил целую программу разработки начал российского гражданского права, имевшую конечной целью подготовку материала для создания Гражданского уложения Российской империи, «с одной стороны, составлением самых добросовестных комментариев на отдельные части Свода законов гражданских, а с другой — начертанием проектов разных отделов Гражданского уложения в системе, которая будет признана наиболее удобной»3.

Устав гражданского судопроизводства, принятый вместе с другими судебными уставами 20 ноября 1864 года, предписал в статье 9 порядок, по которому все судебные установления обязаны были «решать дела по точному разуму существующих законов, а в случае их неполноты, неясности, недостатка или противоречия, основывать решение на общем смысле законов». Статья 10 этого Устава запретила «останавливать решение дела под предлогом неполноты, неясности, недостатка или противоречия законов». Очевидно, что раскрыть «точный разум существующих законов» судьи могли только с помощью научного осмысления их содержания. Для подготовки судебных деятелей, обладающих этими способностями, требовалась такая наука гражданского права, которая давала бы не только знание действующих гражданских законов, но и понимание сущности гражданско-правовых институтов.

Это хорошо сознавал К. П. Победоносцев. В предисловии к первой части своего «Курса гражданского права», опубликованной в 1868 году, то есть как раз тогда, когда развернулось практическое осуществление судебной реформы, он характеризовал его

1Калачов Н. В. Программа разработки начал русского гражданского права по Своду законов с его источниками и по судебным решениям. Читана в заседании Московского юридического общества 20 февраля 1868 года. М., 1868. С. 1.

зом, что мы именно хотим сказать, называя юридические отношения частными, приватными?»1

Одной из наиболее значимых составных частей гражданского права являются вещные или имущественные права. Обращаясь к их сущности, Константин Дмитриевич отмечал, что главный признак этих прав заключается в том, что они имеют не только частный, но и всеобщий характер, поскольку обязательны не для одного или нескольких лиц, а для всех и каждого. Право какого-либо индивида на вещь устанавливает для всех обязанность не нарушать его, хотя между этим индивидом и всеми остальными не заключено на сей счет никаких соглашений. Все члены общества обязаны чтить право индивида на вещь только в силу того, что он имеет его. «Всеобщая обязательность, — констатировал в связи с этим Кавелин, — придает им несомненно публичный характер. Особенно он выдается в правах на недвижимые имущества. Их переход от одного лица к другому имеет везде публичный характер»2.

Подобным же образом К. Д. Кавелин смотрел и на ту часть гражданского права, которая состоит из норм, регулирующих семейные отношения, констатируя: «Везде и всегда законные определения семейных прав и отношений проникнуты публичным элементом, внушаются публичным, общественным интересом. Едва ли можно указать на другую часть гражданского права, в которой сравнительно было бы представлено менее простора произволу и личному усмотрению частных лиц, чем в семейном праве и в семейных отношениях. Стало быть, публичный характер последних не может подлежать никакому спору; в них тоже, как и в имущественных правах, невозможно разграничить частное от публичного, потому оба элемента в них смешаны, слиты»3.

Свойства публичности правовед усматривал и в гражданско-пра- вовых договорах, которые, казалось бы, имеют самый что ни на есть частный характер. Отмечая, что «юридически они касаются только договаривающихся лиц и более никого», он вместе с тем подчеркивал: «Однако на поверку выходит, что и частные обязательства имеют свою публичную сторону. Для заключения и отмены известного рода контрактов и договоров предписаны известные торже-

1Кавелин К. Д. Что есть гражданское право и где его пределы // Собрание сочинений К. Д. Кавелина. Том 4: Этнография и правоведение. СПб., 1900. Стлб. 759– 760.

ственные, публичные формы; известного рода контракты и договоры вовсе запрещены, по соображениям публичным, общественным, государственным»1.

Обозрев таким образом все составные части гражданского права, Кавелин делал следующий итоговый вывод из своих рассуждений: «Нельзя найти ни одной, в которой бы шла речь исключительно об одном частном, приватном; в каждой непременно оказывается очень много такого, что по своему значению, влиянию, роли, имеет публичный, общественный интерес, касается более или менее общества, государства. Показать, где в них оканчивается частное, приватное, и начинается общественное, публичное, на основании лишь их значения, роли и влияния, нет никакой возможности. Именно потому, что частное, приватное сливается в этом смысле с общественным, публичным, нельзя на их различении основать различие гражданского и публичного права»2.

Признавая разделение права на частное и публичное ошибочным с теоретической точки зрения, К. Д. Кавелин тем не менее видел в нем глубокое практическое значение и не считал полезным полный отказ от него. По его мнению, определением «частное» обозначаются те сферы общественной жизни, которые должны быть свободны от чрезмерной административной регламентации. «Итак, гражданское право не есть исключительная область индивидуальной воли и свободы, — писал он. — Оно столько же создание необходимостей разного рода, — общественной, государственной и природной, физической, — сколько нашего личного усмотрения и произвола. Мысль разграничить гражданское право от государственного на основании различия необходимости и свободы, точно так же, как сопоставление и противоположение публичного и частного, внушена тщетными и напрасными исканиями среды, где бы наша воля и произвол могли осуществляться безгранично, без всяких стеснений, тщательными, напрасными попытками отделиться от общественной и государственной сферы и застраховаться от нее»3.

Касаясь термина «гражданское право», Кавелин обращал внимание на то, что определение «гражданский» есть буквальный перевод римского civilis, что это слово происходит, в свою очередь, от слова civis, то есть гражданин. Отсюда вытекает, пояснял он, что граж-

1Кавелин К. Д. Что есть гражданское право и где его пределы // Собрание сочинений К. Д. Кавелина. Том 4: Этнография и правоведение. СПб., 1900. Стлб. 767.

данское право в соответствии со своим названием должно было бы охватывать «все права, все юридические отношения гражданина, какие бы они ни были. Так действительно и понимали римляне, но теперь значение гражданского права совсем не то: права и отношения, которые называются гражданскими, составляют только часть, отдел всех прав и юридических отношений гражданина; а какую именно и почему ту, а не другую, — это, как мы видели, остается неопределенным»1. Этими словами Кавелин подводил к выводу о том, что под названием «гражданское право» стала пониматься совокупность правовых институтов, не отличающихся однородностью, что в его содержании оказалось много лишнего и много чего не вошло в него. «После всего этого очевидно, — констатировал он, — что теперешнее гражданское право, с его непонятным названием, есть ветхое здание, построенное из разнопестрого материала, по ошибочному плану, при начертании которого недоразумения и случайности играли немаловажную роль». При этом Константин Дмитриевич выражал мнение, что «эту старую храмину следует разобрать сверху донизу, хорошенько перебрать материал и воздвигнуть вновь на правильных теоретических основаниях». Подобную коренную перестройку содержания гражданского права он полагал единственным способом «освободить юридическую теорию и практику от бесчисленных путаниц, напрасных и ненужных хитросплетений и бесконечных споров, завещанных от старины неестественною, уродливой системой, которая удержалась в главных чертах до сих пор только с частичными наружными подновлениями и прикрасами, рассчитанными на то, чтобы придать ей современный вид и скрыть ее глубокие трещины»2.

Для построения гражданского права на новых основаниях Кавелин призывал прежде всего определить, какие права и юридические отношения должны составить его содержание в новом виде. По его мысли, из гражданского права следовало выключить «весь разряд семейных отношений» на том основании, что он не имеет ничего общего ни с вещными правами, ни с правами по обязательствам, ни с юридическими отношениями, возникающими при наследовании. «Семейное право следует перенести в публичное право», — заключал он.

1Кавелин К. Д. Что есть гражданское право и где его пределы // Собрание сочинений К. Д. Кавелина. Том 4: Этнография и правоведение. СПб., 1900. Стлб. 831.

2Там же. Стлб. 848.

Как чуждое по своей сущности цивилистике Кавелин рассматривал учение о правоспособности лиц и другие элементы общей части учебников по гражданскому праву. «Предметы, которые в ней излагаются, — объяснял он, — на самом деле шире, значительнее, чем являются в учебниках; они специализированы только вследствие того, что считаются, по недоразумению и ошибке, исключительным предметом гражданского права»1.

Константин Дмитриевич полагал, что в содержании гражданского права необходимо оставить лишь те институты, которые имеют предметом материальные, вещественные ценности, в каком бы то виде ни было, — в виде ли физических вещей или в виде прав или услуг. Он считал, что к гражданскому праву должны принадлежать «все права и юридические отношения, которые имеют предметом физические вещи, услуги и вообще всякие материальные, вещественные ценности. Имеют ли эти права и отношения преимущественно публичное, или преимущественно частное значение, установляются ли они волею частных лиц или законом, административными мерами, судебными решениями или материальными фактами, — не составляет существенной разницы; но по свойству предметов, с которыми гражданские права и юридические отношения имеют дело, эти права и отношения имеют личный, индивидуальный, единичный характер, и этим отличаются от публичных прав и отношений, которые, по существу своему, суть общие, ибо имеют дело с общими юридическими началами, основаниями, идеями»2.

Описывая сущность науки гражданского права, русский правовед отмечал, что оно — «азбука правоведения, самая разнообразная, самая богатая формами, но зато самая бедная содержанием отрасль права. Внешние, материальные предметы имеют в ней огромное значение и придают ей свой характер, свою печать. Занимаясь исключительно вещами и материальными ценностями, гражданское право так же беспощадно, так же математически точно, мы готовы почти сказать — так же бездушно, как внешняя природа; из всех юридических наук оно ближе всех подходит к математике, которая тоже занимается лишь внешнею стороною внешних предметов. Как последние слабо, недостаточно выражают наши мысли, цели, стремления, часто передают их в искаженном виде и всегда неполно, не-

1Кавелин К. Д. Что есть гражданское право и где его пределы // Собрание сочинений К. Д. Кавелина. Том 4: Этнография и правоведение. СПб., 1900. Стлб. 838– 839.

2Там же. Стлб. 856.

Говоря о юридических отношениях по имуществу и ценностям как частных отношениях между лицами, Константин Дмитриевич и в новой своей работе счел необходимым указать на их публичный характер. По его словам, эти отношения, «существуя в действительности в устроенном общежитии — государстве и обществе, определяются не одними интересами и выгодами лиц, которые состоят между собою в таких отношениях, но, кроме того, условиями, требованиями, пользами и нуждами государства и общества. В этом заключается причина многих ограничений каждого лица в его юридических отношениях к другим лицам, в виду потребностей и пользы посторонних лиц, общества и государства»1.

За пятнадцать лет, прошедших со времени опубликования вышеуказанной статьи, Кавелин получил дополнительные основания для критики представления о гражданском праве как о правовой системе исключительно частного характера. Повторив свой прежний тезис о том, что приватное сливается в гражданском праве с публичным, он обратил внимание на постепенное и все более заметное усиление публичного характера гражданско-правовых отношений. «Пользы и нужды устроенного общежития, независимо от ограничения юридических отношений между лицами по имуществу и ценностям, — писал он, — осложняют и умножают существующие лица — новыми (юридическими), число или количество ценностей — новыми ценностями, отношения — новыми юридическими отношениями весьма разнообразных видов. С особенною силою и в очень обширных размерах обнаружилось влияние государства и общества на юридические отношения по имуществам и ценностям в европейских государствах нового мира. Поэтому было бы ошибочно думать, что в основании этих отношений должны лежать по преимуществу самопроизвольность и интересы частных лиц»2.

Идеи К. Д. Кавелина о сущности гражданского права были подвергнуты критике профессором юридического факультета Московского университета С. А. Муромцевым. В своей рецензии на книгу «Права и обязанности по имуществам и обязательствам» он постарался показать ошибочность тех принципов, которые ее автор положил в основание предложенной им системы гражданского права.

Указанная рецензия была опубликована в № 18 и 19 журнала «Критическое обозрение» за 1879 год. Ее сокращенный вариант со-

1Кавелин К. Д. Права и обязанности по имуществам и обязательствам в применении к русскому законодательству. Опыт систематического обозрения. С. 4.

2Там же. С. 5.