Философия полной жизни как понять, что нужно именно вам, и двигаться в верном направлении

наши переживания по поводу этих вещей и людей приносят меньше удовольствия.

Отличный пример —  дружба. Время, проведенное с друзьями, может быть одним из самых больших удовольствий в жизни. Мы смеемся, поддерживаем друг друга, вместе отправляемся на поиски приключений и весело проводим время. Но все это мы получаем, только если нам небезразличны эти люди. Едва мы начинаем воспринимать их как источник удовольствия, наши отношения превращаются в средство извлечения выгоды. Как будто мы ожидаем, что наши друзья станут автоматами по выдаче удовольствия. Но люди не автоматы.

Вот еще один пример: есть много увлекательных исследований, показывающих, что преимущества отношений зависят от взаимности 15. Односторонние отношения, когда одна сторона увлечена, а другая нет, не приносят радости никому. Ни тому, кто получает любовь, ни тому, кто ее дарит. Анонимный секс может дать оргазмы, но со временем физическое удовольствие уступает сцену удушающему и неизбывному чувству одиночества. Мы можем попытаться обмануть эту систему, но в долгосрочной перспективе, скорее всего, потерпим неудачу.

Мы видим, что человеческие инстинкты и склонности находятся в противоречии с физиологическими реалиями. Мы не можем испытывать удовольствие только потому, что ценим его или хотим. Чтобы почувствовать удовольствие, чаще всего нужно отступить на шаг назад, оценить другие вещи и… просто позволить этому случиться самому по себе. Мы могущественные и умные существа, но иногда нам приходится признавать границы своих возможностей. Мы не можем контролировать, когда нам будет хорошо и даже будет ли нам хорошо вообще.

Подождите-ка. Правда, что ли, не можем? Большинству из нас трудно с этим смириться. Не все люди так думают. И это подводит нас к третьему способу, которым человек портит себе удовольствие.

присущих современным уличным наркотикам. Он предрек появление фильмов, которые буквально обеспечивают стимуляцию всех чувств, делая удовольствие легким и практически неизбежным. И предостерег, что эти новинки заведут нас в антиутопию. Почему? Потому что они давали чистое удовольствие, позволяя уйти от грубых реалий человеческой жизни, и потому, что, попав не в те руки, могли стать формой социального контроля, превратив людей в искателей наслаждения, готовых на все ради еще одной дозы счастья. Технологии, приносящие удовольствие, стали способом создания практически иной расы, расы людей, настолько заинтересованных в том, чтобы чувствовать себя хорошо, что больше их вообще ничего не волновало.

Предупреждения вновь появляются в романе Дэвида Фостера Уоллеса «Бесконечная шутка» * ( ). Уоллеса беспокоит не столько угроза политического контроля, сколько опасность, которую удовольствие представляет для самого человеческого рода, особенно с учетом постоянно растущих технологических возможностей. Он рисует мир, в котором мы настолько увлеклись погоней за легкими удовольствиями, что едим обед с подноса, прикрепленного к шее. Зачем? Чтобы не отрываться от телевизора даже на секунду, которая нужна, чтобы поднести вилку от стола ко рту. В его мире существует фильм «Развлечение», который настолько занятен и приятен, что люди смотрят его постоянно и теряют интерес ко всем остальным аспектам жизни, включая еду и питье **. Это буквально убийственная форма удовольствия. Людей, которые смотрят фильм, находят мертвыми

*Уоллес Дэвид. Бесконечная шутка. —  М.: АСТ, .

**Идея «Развлечения» основана на экспериментах над крысами, в которых животные, получившие неограниченный доступ к морфию, принимали его в таком количестве, что отказывались от еды и вскоре умирали. — Прим. авт.

в собственных креслах, в испачканной телесными жидкостями и экскрементами одежде, а их ужин гниет на подносах, все еще прикрепленных к шеям.

Заманчиво списать «О дивный новый мир» и «Бесконечную шутку» со счетов как литературные фантазии. Но их общая тема заслуживает серьезного отношения, даже если мы отвергаем ее научно-фантастические аспекты. Что, если бы существовал наркотик, способный заставить нас чувствовать себя счастливыми постоянно, без циклов привыкания и зависимости? Что, если бы мы могли провести остаток жизни в постоянном удовольствии? Если оно действительно так хорошо, то к нему стоит стремиться. И все же это антиутопические романы. Они рассказывают о том, чего мы лишимся в погоне за удовольствием, даже если сможем перехитрить его и расширить естественные пределы.

Джон Рокфеллер, который остается самым богатым человеком в истории США с поправкой на инфляцию, печально известен тем, что написал: «Я не могу представить себе ничего менее приятного, чем жизнь, полная удовольствий». Не потому, что удовольствие —  это плохо, а потому, что оно полезно для нас, это часть нашей Хорошей Жизни, но только до некоторой степени. Мы ощущаем его ценность, уважая его ограниченную природу.

Это относится и к тем, кто клянется, что никогда не примет таблетку абсолютного счастья, и к тем, кто испытывает сильное искушение в этом мысленном эксперименте. Мы можем признать важность счастья и удовольствия, не строя жизнь только на них. Учитывая природу удовольствия, получается, что ограничение его роли в нашей жизни —  самый перспективный путь к его переживанию. Мы можем бороться с ограничениями, но не должны. Вместо этого нам лучше вести себя как банда Сайнфелда: наслаждаться счастьем, когда оно есть, но не переживать, когда его нет. И теперь мы можем увидеть, в чем именно

герои правы: на самом деле друзья Сайнфелда обладают уникальными способностями к пониманию природы счастья.

В первой серии третьего сезона проскальзывает один из самых проникновенных диалогов о счастье, которые только породило телевидение. Джерри и Джордж навлекли на своего друга-сто- матолога проблемы, связанные с мошенничеством со страховкой, после того как он отправил их на бесплатные сеансы массажа. Узнав об этом, его секретарь смотрит на них с презрением. «Надеюсь, вы оба счастливы», —  говорит она, явно желая им несчастья. Не медля ни секунды, Джерри заявляет в ответ без сожаления и угрызений совести: «Я несчастлив». А затем Джордж: «Я тоже. Я никогда не был счастлив». Они продолжают:

Джерри: «Ну, иногда я вроде бываю счастлив, но не сейчас». Джордж: «В колледже, может быть. Это были веселые времена». Джерри: «Да, в колледже было весело».

Это странный разговор, но их точка зрения на счастье верна. Мы должны признать, что счастье —  это вопрос мгновений, а не смысл всей жизни. Мы должны признать, что не быть постоянно счастливыми —  нормально. И мы должны направить свои усилия на то, чтобы найти Хорошую Жизнь другим способом.

ЗАМЕНА УДОВОЛЬСТВИЯ    УВЛЕЧЕНИЕМ

Когда я смотрю на жизнь людей, которыми восхищаюсь и вдохновляюсь, это всегда люди, искренне увлеченные тем, чем занимаются. Уверена, то же самое верно и для вас. Нас не вдохновляют охотники за удовольствиями, если не видно, что ими движет страсть. Бразильский серфер вдохновляет, потому что он так же увлечен «ловлей волны», как и мой старый школьный друг Мэтт,

который сумел построить свою жизнь на Гавайях на своей страсти. Помню, как мы воссоединились в социальных сетях спустя десятилетия после окончания школы. Простое известие о том, что он справился с этой задачей и посвятил свою жизнь увлечению, которое казалось таким далеким и недосягаемым из нашего лесистого уголка северо-западного Коннектикута, вызвало улыбку на моем лице. И, несмотря на трудности и проблемы моей собственной работы в академических кругах, я неизменно благодарна Вселенной: мне платят за любимое и интересное дело. Память об этом вдохновляет меня. Благодаря этому моя жизнь становится лучше.

Нас не вдохновляет человек, работающий на изнурительной работе часами напролет, чтобы свести концы с концами. Мы можем и, вероятно, должны уважать его, и некоторые аспекты его самоотверженной работы могут воодушевлять, но на самом деле такая жизнь не впечатляет *. Напротив, впечатляют только увлеченные люди.

Даже если нам не повезет получать деньги за то, что мы любим делать, можно, приложив немного усилий, реализовать потенциал своей страсти и позволить ей питать наши стремления. Это поможет нам переориентироваться. Да, всеми нами движет удовольствие, но не только оно. В нас есть страсти, инстинкты, которые указывают на варианты опыта, который мы найдем полезным, даже если он не будет приятным. Научившись прислушиваться к своим инстинктам и позволив им заполнить то,

*Мне очень нравится популярная диаграмма с советом искать карьеру на стыке того, в чем мы хороши, за что можем получать деньги и чем увлечены. Это хороший совет, потому что он верен, —  именно так мы добьемся хорошей жизни. Работа —  неизбежный факт жизни для большинства из нас. Мы должны стремиться найти то, что принесет в нашу жизнь нечто большее, чем простая финансовая безопасность. — Прим. авт.

что удовольствие и счастье просто не в состоянии нам дать, мы выходим на траекторию движения к лучшей жизни.

Подумайте сами: когда вы в последний раз были чем-то страстно увлечены? Не слишком ли много времени прошло? У многих моих друзей, прошедших через развод, есть общая черта. Это осознание того, что они потеряли представление о собственных увлечениях и от этого их жизнь стала хуже. Это понимание того, что жизнь проходит слишком быстро и пора повеселиться. Это признание того, что им нужно найти время для себя и взять под контроль свою Хорошую Жизнь.

Начиная замечать то, что вас увлекает, обращайте внимание и на страх —  то тяжелое, мучительное чувство, которое возникает, когда мы делаем или собираемся сделать что-то, что идет вразрез с нашими увлечениями. И то и другое —  барометры резонанса.

Резонанс —  чувство, которое мы испытываем, когда делаем что-то, что нас цепляет, отвечает нашим увлечениям, откликается внутри. Это внутреннее ощущение совпадения на глубоком уровне. Когда что-то в нас откликается, это происходит от всей души и ничто не тянет нас в другую сторону. Это то, что мы испытываем, когда книга затягивает так, что отложить ее невозможно. Такое чувство возникает, когда мы слушаем любимую песню. Именно оно делает песню любимой.

Как это часто бывает, мы можем лучше понять резонанс, размышляя о том, что не вызывает у нас отклика. Например, для меня это йога. Сколько бы я ни пыталась посвятить себя этой практике, сколько бы ни читала о ее пользе, как бы ни хотела ее полюбить, я просто не могу. И только недавно призналась в этом даже самой себе (а заодно всем, кто держит в руках эту книгу).

Все мы бывали в такой ситуации: застревали на чем-то, что вроде бы должно нам нравиться, но на самом деле не находит

Вы оказываетесь среди коллег, увлеченных той частью работы, которая вам ужасно не нравится. Отчаяние в подобной ситу- ации —  такая штука, от которой хочется выколоть себе глаза. Или, если вы похожи на Уоллеса, прыгнуть за борт с роскошного круизного лайнера 17.

Отчаяние и ужас в целом возникают, когда мы занимаемся деятельностью, которая не вызывает у нас отклика, даже если сулит удовольствие или другие приятные вещи. Напротив, ощущение легкости и целостности говорит, что вы делаете что-то, что соответствует вашей сути. Возможно, вы испытываете эти чувства, отправляясь в роскошный круиз. Или сидя на церковной скамье. Или выступая на сцене. Или на работе. Где бы они ни возникали, замечайте их. Принимайте их. Позвольте им управлять вами. Это поможет вам ослабить хватку удовольствия и осознать ту роль, которую счастье играет в нашей жизни. Это побочный продукт, награда, которая лишь иногда приносит пользу, а не то, за чем можно или нужно гнаться. Нам стоит заменить погоню на более глубокое понимание того, что вызывает у нас отклик, и позволить страсти указывать нам путь.

СОХРАНЯЯ ИНТЕРЕС

Счастье приходит и уходит. Иногда мы чувствуем его так остро, что хочется прыгать. Но и исчезает оно без предупреждения. Переменчивая природа делает его ненадежным фундаментом Хорошей Жизни. Но это не значит, что мы не можем им наслаждаться. Ключ в том, чтобы следовать примеру Сайнфелда и его друзей: позвольте счастью приходить, но не страдайте, когда оно уходит.Замените погоню за удовольствиями своими увлечениями,и пусть страсть определяет форму вашей Хорошей Жизни.