Уголовно-правовые и криминологические аспекты преступлений против собственности. Монография

являются «отношения, обеспечивающие нормальное функционирование экономики страны»1. Согласно другому мнению последние (т.е. «общественные отношения, регулирующие сферу экономики») следует рассматривать в качестве сложного (или составного) объекта, который образуют два и более родовых объекта, в том числе собственность (видовой объект здесь не выделяется)2. Л.Д. Гаухман общественные отношения в сфере экономики называет «типовым», а собственность — родовым объектом3.

Г.Н. Борзенков также называет собственность родовым объектом преступлений против собственности, опуская вопрос об объекте всех предусмотренных разделом VIII преступлений в сфере экономики4.

Необходимо признать, что основания для выделения сложного (составного) объекта преступлений в сфере экономики дает сама структура раздела VIII УК РФ, состоящего из трех глав, для преступлений, расположенных в гл. 21 УК, собственность выступает именно как родовой объект. Что касается отношений в области экономики, то их следует относить к сложному объекту преступлений против собственности, а также преступлений в сфере экономи- ческой деятельности (гл. 22 УК РФ) и преступлений против интересов службы в коммерческих и иных организациях (гл. 23 УК РФ).

Таким образом, мы считаем наиболее приемлемой точку зрения о четырехступенчатой классификации объектов преступлений против собственности: общий объект, сложный (составной) объект, родовой объект и непосредственный объект5.

Спорным является вопрос и о нормативном понятии преступлений против абсолютных прав собственности субъекта (хищения). На наш взгляд, оно закреплено в примечании 1 к ст. 158 УК РФ и, по существу, описывает общий состав деяния, представляющего собой специфический способ посягательств на такое социальноправовое благо, как частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности, которые по Конституции РФ (ч. 2 ст. 8) у нас в стране признаются и защищаются равным образом. В соответствии с Основным законом страны, Гражданский кодекс РФ, закрепил положение о том, что в Российской Федерации признают-

1 Уголовное право России. Общая часть. М.: Триада, Лтд, 1997. С. 73, 74; Уголовное право. Особенная часть. М., 1996. С. 111.

2 Уголовное право Российской Федерации. Общая часть. М.: Новый Юрист,

1997. Ñ. 118, 119.

3 Гаухман Л.Д., Максимов С.В. Ответственность за преступления против собственности. С. 17, 18.

4 Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. М.: Олимп, 1997.

Ñ. 173, 174.

5 Дерендяев В.Н. Уголовная ответственность за присвоение или растрату вверенного имущества. С. 42; Кочои С.М. Ответственность за корыстные преступления против собственности. С. 70.

121

ся следующие формы собственности: 1) частная (имущество, принадлежащее на праве собственности гражданам и юридическим лицам); 2) государственная (имущество, принадлежащее на праве собственности Российской Федерации и субъектам РФ); 3) муниципальная (имущество, принадлежащее на праве собственности городским и сельским поселениям, а также другим муниципальным образованиям); 4) иные формы собственности (ст. 212—215) и раскрыл содержание права собственности, включающее в себя такие правомочия собственника, как владение, пользование и распоряжение своим имуществом (ст. 209).

Конкретные формы собственности в настоящее время самостоятельного уголовно-правового значения для квалификации преступлений против собственности не имеют, на что указывает п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 апреля 1995 г. ¹ 5: «Поскольку закон не предусматривает ... дифференциации ответственности за эти преступления в зависимости от формы собственности, определение таковой не может рассматриваться обязательным элементом формулировки обвинения лица, привлеченного к уголовной ответственности». Однако, как утверждают отдельные авторы, формы собственности («отношения конкретной формы собственности») могут выступать в качестве непосредственного объекта при совершении конкретного преступления1. С таким мнением нельзя согласиться по той причине, что лицо, совершая конкретное преступление, посягает не на абстрактную форму собственности, не на форму собственности «вообще», а на «абсолютную» собственность конкретного физического или юридического лица. Поэтому непосредственным объектом конкретного преступления выступает собственность конкретного ее владельца, а не частная или иная собственность вообще, а в советский период в литературе непосредственным объектом преступлений против социалистической собственности многие специалисты признавали именно собственность конкретного предприятия, учреждения или организации, а не отдельные формы социалистической собственности2.

Для квалификации преступления это положение очень важно, так как если бы мы признали каждую конкретную форму собственности отдельным непосредственным объектом преступления, то в случае совершения одной, например, кражи, направленной одновременно против собственности частного лица и государства, пришлось бы признать наличие в таком преступлении сразу двух главных непосредственных объектов — частной и государственной собст-

1 См., например: Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. М.: Юристъ, 1997. С. 142.

2 См., например: Советское уголовное право. Особенная часть. М.: Юридическая литература, 1988. С. 101.

122

венности. Однако в уголовном праве, как известно, из двух или более непосредственных объектов преступления только один является главным, основным. Наряду с собственностью, при совершении ряда корыстных посягательств на нее, можно выделить дополнительный непосредственный объект (например, личность при разбое или вымогательстве).

Объективная сторона хищения характеризуется активными действиями, выразившимися в противозаконном, безвозмездном изъятии и (или) обращении чужого имущества в пользу виновного или других лиц и в причинении имущественного ущерба собственнику или иному владельцу этого имущества. Первый признак хищения — это изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц. Благодаря этому признаку объективная сторона хищения по закону теперь стала характеризоваться сразу тремя альтернативными действиями: изъятием имущества; обращением имущества в пользу виновного или других лиц; изъятием имущества и его обращением в пользу виновного или других лиц. Изъятие предмета хищения, как мы указывали в предыдущей главе, означает прекращение тем или иным способом господства собственника или иного владельца над предметом посягательства, а обращение в пользу виновного или других лиц — установление господства над предметом посягательства других — этих — лиц. Иной подход к изъятию (как прекращению господства) и обращению (как установлению нового господства над тем же самым предметом посягательства) вызывает противоречия в их понимании, трактовке и, в конечном счете, сомнения при квалификации преступлений против абсолютных прав собственности субъекта. В связи с этим следует признать несоответствующим закону утверждение о том, что «главным способом хищения является изъятие имущества у собственника или иного владельца»1. Изъятие — не способ хищения, а действие, имеющее, согласно закону, место при совершении хищения.

Содержание текста примечания 1 к ст. 158 УК РФ расходится и с мнением авторов одного из учебников по уголовному праву, которые к признакам объективной стороны хищения относят только «изъятие» имущества2.

Нет соответствия законодательного понятия «изъятия» и в суждениях Л.Д. Гаухмана и С.В. Максимова о том, что «изъятие всегда сопряжено с обращением чужого имущества в пользу виновного»3. Если бы это было так, то законодатель, конечно же, не стал бы в определении хищения использовать союз «или» между словами

1 Уголовный кодекс Российской Федерации. Научно-практический комментарий. М.: Юридическая литература, 1998. С. 349.

2 Уголовное право Особенная часть. М.: ИНФРА-М-НОРМА, 1998. С. 199.

3 Гаухман Л.Д., Максимов С.В. Уголовная ответственность за преступления в сфере экономики. М.: ЮрИнфоР, 1996. С. 75.

123

«изъятие» и «обращение». В юридической литературе существует и такое мнение, согласно которому «изъятие» и «обращение» чужого имущества в пользу виновных обязательны для кражи, мошенничества, грабежа, тогда как при присвоении и растрате (по мнению отдельных авторов, также мошенничестве) характерно только «обращение» имущества в пользу указанных лиц1. Однако в таком случае напрашивается вывод о том, что только «изъятия» имущества при хищении, вопреки положениям примечания 1 к ст. 158 УК РФ, не существует.

В.А. Кладков, например, считает, что «изъятие» имущества происходит и при присвоении, и при растрате, и при мошенничестве2. Но тогда выходит, что объективная сторона ни одной из форм хищения не может быть охарактеризована только как «обращение» чужого имущества в пользу виновного или других лиц. Однако этот вывод также входит в противоречие с положениями, содержащимися в примечании 1 к ст. 158 УК РФ. Вместе с тем такое утверждение видится более чем спорным. Большинство ученых в науке уголовного права как раз и полагают, что присвоение и растрата совершаются только путем противоправного и безвозмездного обращения чужого имущества (господства), поскольку предмет преступления уже находился во владении виновного и был вверен ему по различным основаниям (для хранения, управления, транспортировки и т.п.). В такой ситуации хищение состоит из одного элемента — из обращения чужого имущества в пользу виновного или других лиц. Именно этим объясняется использование законодателем соединительного союза «и», а в скобках — разделительного союза «или».

Не соглашаясь с последним из изложенных суждений, С.М. Ко- чои полагает, что использование в примечании 1 к ст. 158 УК РФ для характеристики объективной стороны хищения терминов «изъятие и (или) обращение» вряд ли следует считать достаточно продуманным3. Позиция ученного видится не бесспорной. В отличие от «физического» изъятия, характерного для кражи, грабежа и разбоя, а также же в отличие от «формального» изъятия, свойственного для присвоения и растраты, такую форму изъятия можно условно назвать «юридическим» изъятием, при котором прежний собственник может остаться фактическим владельцем имущества (например, проживать в квартире), тогда как формально юридически

1 См., например: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации.

М.: Юристъ, 1996. С. 398; Уголовное право Российской Федерации Особенная часть. М.: Юристъ, 1998. С. 140; Владимиров В.А., Ляпунов Ю.И. Ответственность

за корыстные посягательства на социалистическую собственность. М.: Юриди-

ческая литература, 1986. С. 28; и др.

2 Кладков В.А. Уголовно-правовая охрана права собственности // Труды МГЮА.

1999. ¹ 4. Ñ. 109, 110.

3 Кочои С.М. Указ. соч. С. 105.

124

все права по владению, пользованию и распоряжению имуществом уже принадлежат виновному лицу1.

Обязательный признак хищения — незаконный характер изъятия чужого имущества, т.е. его перевод в фактическое обладание виновного без каких-либо законных оснований для этого и без согласия собственника или иного владельца, поэтому справедливым выглядит утверждение некоторых авторов об излишнем включении в законодательное определение хищения этого признака. Свою позицию они аргументируют тем, что «...на отсутствие у виновного прав на ценное имущество указывают в понятии хищения слова «чужое имущество». Запрещенность же совершенных действий — признак каждого преступления (ч. 1 ст. 14 УК РФ), а не только хищения. Данный признак, например, не назван даже в понятии убийства (ч. 1 ст. 105 УК РФ) и совершенно правильно отсутствует в понятии близкого к хищению вымогательства (ч. 1 ст. 163 УК РФ). Таким образом, признак противоправности, как справедливо утверждает большинство исследователей, лишний в понятии хищения»2.

Этот признак проявляется в отсутствии согласия собственника или иного владельца на переход вещи и в отсутствии у виновного права на предмет посягательства и относится к преступлению в целом, а не только к объективной стороне.

Существенным признаком хищения служит безвозмездность изъятия чужого имущества. Этот признак налицо в двух случаях: 1) собственнику или иному владельцу вообще не представляется никакое возмещение, т.е. бесплатно; 2) возмещение не является надлежащим, адекватным, т.е. оно (возмещение) либо символиче- ское, либо неадекватное. Так, выбраковка скота с последующим приобретением по заведомо низкой цене практикой вполне обоснованно признается хищением. Точно так же является хищением завладение имуществом путем замены его на заведомо менее ценное3. Однако применить этот признак на практике достаточно сложно, и он требует дополнения в виде отсутствия согласия на изъятие имущества. Признак безвозмездности оценивается только при отсутствии согласия на получение имущества. При совершении граж- данско-правовой сделки, когда и если волеизъявление не ставится под сомнение, полученная за имущество цена не является предметом уголовно-правовой оценки и не может рассматриваться как признак безвозмездности. Возврат имущества также не связан с при-

1 Бойцов А.И. Преступления против собственности. СПб., 2002. С. 229.

2 Лысов М.Д. Логико-структурный анализ понятий и признаков преступлений

в действующем Уголовном кодексе РФ // Государство и право. 1997. ¹ 12. С. 74—78; Эриашвили Н.Д. Присвоение и растрата чужого имущества как форма

хищения (уголовно-правовой анализ). Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. М., 2003. С. 15.

3 ÁÂÑ ÑÑÑÐ. 1982. ¹ 1. Ñ. 12.

125

знаком безвозмездности, но может оцениваться либо как отказ от совершения преступления, либо как отсутствие обращения в свою пользу или пользу других лиц. Так же решается вопрос в случае частичного возмещения похищенного.

Тем не менее, некоторые юристы указывают на отсутствие необходимости включения в определение хищения признака безвозмездности по следующим соображениям: а) этимологически «безвозмездность» означает «бесплатный, неоплачиваемый», между тем судебная практика признает наличие данного признака и в случае частичной оплаты стоимости похищенного имущества; б) безвозмездность при хищении — одна из сторон цели («корыстной»), другого конструктивного признака, непосредственно указанного в законе; в) на безвозмездность указывает общественно-опасное последствие, характерное для хищения (реальный ущерб), которое не может наступить при возмездном завладении чужим имуществом1.

Н.Д. Эриашвили, наоборот, подчеркивает обязательность этого признака, исключение которого, по его мнению, «породит трудности при применении закона, и, в первую очередь, при разграниче- нии хищений и иных преступлений как против собственности, так и направленных на другие объекты уголовно-правовой охраны»2.

Безвозмездность изъятия чужого имущества большинство специалистов уголовного права неразрывно связывают с наступлением

âрезультате этого преступления общественно-опасных последствий

âвиде причинения собственнику или иному владельцу имущественного ущерба, под которым понимаются прямые убытки, измеряемые стоимостью похищенного имущества3.

Именно с наступлением таких последствий связывается момент окончания хищения, т.е. хищение чужого имущества должно признаваться оконченным преступлением с момента фактического изъятия имущества независимо от того, удалось ли виновному распорядиться похищенным имуществом как своим собственным, потребить или использовать иным образом, продать, подарить, передать

âдолг либо в счет уплаты долга и т.д. Необходимо, чтобы в результате незаконного изъятия чужого имущества виновный получил реальную возможность распорядиться похищенным имуществом по своему усмотрению.

1 Кочои С.М. Указ. соч. С. 103.

2 Эриашвили Н.Д. Указ. соч. С. 16.

3 См., например: Бойцов А.И. Преступления против собственности. СПб., 2002;

Верина Г.В. Дифференциация ответственности за преступления против собственности: проблемы теории и практики. Саратов, 2003; Плохова В.И. Ненасильст-

венные преступления против собственности: криминологическая и правовая обоснованность. СПб., 2003; Семенов В.М. Признаки объективной стороны хищения // Уголовное право. 2005. ¹ 4. С. 15—17; и др.

126

На наш взгляд, этот признак кажется излишним для определения хищения, если считать, что оно состоит в прекращении господства над предметом посягательства. Собственник или иной владелец теряет возможность осуществлять господство над вещью, и устанавливать во всех случаях, что он понес ущерб, бессмысленно. Однако по прямому указанию уголовного закона следует считать хищение в любой форме материальным составом преступления и устанавливать, что ущерб был причинен, хотя при описании отдельных запретов, например, в ч. 1 ст. 158 УК РФ законодатель этого и не делает. Собственно признак ущерба в ряде случаев является квалифицирующим признаком состава хищения.

Однако в той же опубликованной практике имеются примеры иного рода, когда суды и органы предварительного расследования с упомянутой возможностью «распоряжаться или пользоваться похищенным по своему усмотрению» пытаются увязать момент оконча- ния любого хищения. Так, Нальчикским городским судом за грабеж были осуждены Б. и К. Президиум Верховного Суда КабардиноБалкарской республики с приговором не согласился, указав, что Б. и К. в состоянии алкогольного опьянения по предварительному сговору между собой с целью завладения чужим имуществом подошли в троллейбусе к У. К. сорвала с шеи У. золотую цепочку и, воспользовавшись остановкой троллейбуса, выскочила из дверей и пыталась убежать, но была задержана У. В этот момент Б. с целью помочь К. скрыться стал удерживать У., но подоспевшими гражданами Б. и К. были задержаны и доставлены в милицию.

«Таким образом, — констатировал Президиум Верховного Суда Кабардино-Балкарии, — судом установлено, что Б. и К. были задержаны при попытке бегства с места преступления и не имели возможности распорядиться похищенным, т.е. не смогли довести свой преступный умысел до конца по не зависящим от них причи- нам и такие действия виновных должны быть квалифицированы как покушение на грабеж»1.

Значение установления действительной стоимости похищенного объясняется также интересами определения степени общественной опасности криминального хищения. Очевидно, чем больше совокупная стоимость изъятого имущества, выраженная в денежной сумме, чем больший материальный ущерб причиняется собственнику, тем выше степень общественной опасности совершенного преступления. В связи с этим хищения подразделяются на мелкое (ст. 7—27 КоАП), в значительных размерах, хищение, причинившее значительный ущерб гражданину (п. «г» ч. 2 ст. 158, ст. 159, 160, ч. 2

1 ÁÂÑ ÐÔ. 1998. ¹ 10. Ñ. 5.

127

ст. 161 УК), крупное (п. «б» ч. 3 ст. 158, ст. 159—161 УК) и хищение предметов, имеющих особую ценность (ст. 164 УК)1.

Если исходить из того, что обязательным признаком хищения является причинение ущерба, то следует учитывать как обязательный и другой признак хищения — причинную связь между противоправными действиями виновного и наступившими общественно опасными последствиями в виде причинения собственнику или иному владельцу реального имущественного ущерба. Тогда мы вынуждены будем отнести к числу существенных недостатков, унаследованных новым УК РФ, определение разбоя методом так называемого усеченного состава, т.е. путем переноса момента окончания преступления со стадии фактического наступления преступных последствий на стадию покушения на преступление, вследствие чего наступившие общественно опасные последствия остаются за пределами состава разбоя.

Согласно ч. 1 ст. 162 УК РФ разбой есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия.

В теории уголовного права конструкция разбоя методом усе- ченного состава обычно оправдывается интересами усиления уго- ловно-правовой защиты потерпевшего2.

Понятие и признаки хищения тесным образом связанны со способом его совершения, так как именно по способу совершения хищение обычно делят на шесть форм: кражу, мошенничество, присвоение, растрату, грабеж и разбой. Понятие «способ хищения» содержит диспозиция ч. 1 ст. 164 УК РФ.

По мнению Г.Н. Борзенкова, хищение следует делить на две формы — насильственные и ненасильственные. К первой группе он относит грабеж, соединенный с насилием, разбой и вымогательство, ко второй — кражу, мошенничество, присвоение, растрату и грабеж без насилия3.

Данные обстоятельства, как нам представляется, все же недостаточны для признания способа в качестве еще одного обязательного признака хищения. Дело в том, что законодатель ничего не говорит

1 Бойцов А.И. Указ. соч. С. 265.

2 Кочои С.М. Разбой (некоторые вопросы квалификации) // Уголовное право. М., 2000. ¹ 2. С. 28—30; Успенский А.О. О недостатках определений некоторых форм хищения в новом УК // Законность. 1997. ¹ 2. С. 33—36; Шейфер С.А., Без-

верхов А.Г. Имущественные преступления в семье: материально-правовой и уголовно-процессуальный аспекты // Государство и право. 2001. ¹ 6. С. 50—56; Яни П.С. Хищение: некоторые вопросы предмета и ущерба // Законность. 1996.

¹ 10. Ñ. 12—15; è äð.

3 Борзенков Г.Н. Преступления против собственности в новом УК РФ // М.: Юридический мир. 1997. ¹ 6/7. С. 39—50.

128

о способе в определении хищения (примечание 1 к ст. 158 УК РФ). Он не следует также из текста ст. 158—162 УК РФ. Лишь в единственном случае — в диспозиции ч. 1 ст. 159 УК РФ — слово «путем» указывает на способ совершения предусмотренного в ней преступления, однако упомянутые в ней обман и злоупотребление доверием по закону являются способами мошенничества, само же мошенничество в нем непосредственно не определяется в качестве способа хищения.

На наш взгляд, способ совершения хищения не вполне отражает внешнее выражение содержания хищения, т.е. его форму. Например, форма соучастия определяется не только способом взаимодействия соучастников, но и наличием предварительного сговора, единого умысла и т.д. Поэтому, на наш взгляд, «форма» хищения не может быть сведена к «способу» хищения, они не синонимичны. Мы полагаем, что в соответствующих статьях гл. 21 УК РФ речь может идти о формах, но не о «способах» хищения (поэтому правильнее было в ч. 1 ст. 164 УК РФ говорить «независимо от формы хищения»). Иначе придется согласиться с тем, что в ст. 158—162 УК РФ установлены признаки, характеризующие способы хищения, а не хищение, что в них предусмотрена ответственность за способы преступления (хищения), а не сами преступления. Возможно, по этой причине законодатель и отказался от формулировок типа «хищение путем кражи», «хищение путем мошенничества» и т.д., которые ранее содержались в УК РСФСР, поскольку они прямо указывали на кражу, мошенничество, присвоение, растрату, злоупотребление служебным положением, грабеж и разбой как на способы хищения.

3.2.Субъективные признаки хищения чужого имущества

Êпризнакам, характеризующим субъективную сторону любого преступления, относятся вина, мотив и цель общественно опасного и противоправного поведения субъекта. Эти признаки дают представление о тех внутренних процессах, которые происходят в психике лица, совершившего преступление, и отражают связь сознания и воли индивида с осуществляемым им поведенческим актом.

Вина — необходимый признак субъективной стороны каждого преступления. Без вины нет состава преступления; не может, следовательно, наступить и уголовная ответственность. В свою оче- редь, субъективная сторона всякого хищения характеризуется виной в виде прямого умысла. Виновный осознает общественную опасность своих действий и отсутствие у него всяких прав на похищаемое имущество, предвидит неизбежность наступления вредных по-

129

следствий в виде причинения собственнику или иному владельцу имущественного ущерба и желает их наступления.

Субъективная сторона преступлений, предусмотренных ст. 158— 162, 164 УК РФ, которые относятся к преступлениям против абсолютных прав собственности субъекта, именуемым еще как хищение, характеризуется виной в форме прямого умысла, а также корыстной целью. Это следует из самого понятия хищения, представляющего собой целенаправленную деятельность по противоправному завладению чужим имущество. Общепринятым в теории уголовного права является указание в том или ином составе преступления на его цель, которая всегда является показателем прямого умысла. В диспозициях преступлений, предусмотренных ст. 163 и 165 УК РФ, форма вины совершивших их лиц не указывается. Однако названные в их составах другие признаки преступной деятельности позволили многим ученым1 считать ее выраженной в форме прямого умысла.

В отношении хищений прямой вид умысла означает, что лицо осознает незаконность и безвозмездность перехода имущества, которое является для него чужим, предвидит, что своими действиями причиняет собственнику или иному владельцу этого имущества прямой материальный ущерб и желает этого.

Осознание виновным общественной опасности своих действий, прежде всего, предполагает понимание им того, что он завладевает чужим для него имуществом, чем и подтверждается наличие хотя бы в основных чертах его субъективного представления о свойствах объекта посягательства.

Естественно, что в содержание умысла виновного в умышленно совершаемом преступлении должно входить и осознание им формы (способа) хищения и обстоятельств, квалифицирующих хищение (совершение его в составе группы с насилием соответствующей интенсивности, с проникновением в помещение или жилище, в целях совершения получения имущества в особо крупном размере и т.д.). Например, вымогательство по особенностям конструкции является усеченным составом, т.е. передача чужого имущества, приобретение права на имущество, совершение иных действий имущественного характера и наступление общественно опасных последствий находятся при его совершении за рамками данного состава. Следовательно, при совершении данного преступления их специально доказывать не надо, так как они резюмируются фактом совершения деяния в том его определении (формулировке виде), в каком оно описано в статье Особенной части УК РФ. О том, что вымогательство совершается с прямым умыслом, свидетельствует и ука-

1 См., напр.: Елисеев С.А. Преступления против собственности по уголовному законодательству России. Томск, 1999. С. 125; Бойцов А.И. Преступления против собственности. СПб., 2002. С. 281; Кочои С.М. Ответственность за корыстные преступления против собственности. М., 2000. С. 247, 262; и др.

130