Уголовно-правовые и криминологические аспекты преступлений против собственности. Монография

чением в тюрьме на полгода. Третья кража влекла отсечение руки татя, «чтобы на то смотря оным неповадно было воровати, в государеве дворе красти» (ст. 9), то же наказание предусматривалось за кражу оружия военнослужащим у военнослужащего (ст. 28) и совершенная ими кража лошади (ст. 29). Кроме того, имущественные преступления квалифицировали место их совершения, оказание сопротивления при задержании (при котором правомерным считалось убийство вора (ст. 88)), а также условиях стихийного бедствия. Уголовная ответственность и наказание также предусматривались за попустительство, недоносительство и укрывательство воров, разбойников и татей (ст. 59—65, 77—81). За кражу преступники дифференцированно наказывались битьем кнутом, урезанием уха, клеймением, двумя годами тюрьмы и ссылкой (обыкновенный состав). Вторая кража наказывалась битьем кнутом, урезанием уха и тюремным заключе- нием на четыре года, а третья кража каралась смертной казнью1.

Соборное уложение 1649 г., как и Судебники 1497 и 1550 гг., закрепляло квалифицированные составы хищений отдельными статьями.

Артикул Воинский Петра I 1715 г. продолжил дифференцировать ответственность наряду с воинскими преступлениями и за другие преступления, в том числе за имущественные, в зависимости от квалифицирующих обстоятельств, характеризующих различные элементы составов преступлений. В нем имелась глава «О зажигании, грабительстве и воровстве», в которой к имущественным преступлениям относились, прежде всего, кража и грабеж. Отдельные квалифицирующие признаки традиционно закреплялись отдельно от артикула, предусматривающего основной состав. Квалифицированной считалась кража: из церкви; человека с целью его продажи; у господина или товарища; во время стихийных бедствий; казенного имущества; караульным; в четвертый раз; с судов, потерпевших крушение; из разрытых могил; на сумму свыше 20 руб., причем в последнем случае при краже на меньшую сумму сначала наказывали шпицрутенами (прогон через строй шесть раз), во второй раз такое наказание уже удваивалось, а в случае совершения третьей кражи на такую же сумму виновному урезали уши, нос и ссылали на каторгу (арт. 189). Ответственности и наказанию подлежали субъекты, совершившие мелкую кражу, например, кражу овощей, дров, кур, гусей и рыбы, а также совершившие кражу в состоянии крайней нужды. Последняя (кража в состоянии крайней нужды), как и некоторые другие квалифицирующие признаки, подверглась законодательному толкованию, что делалось в отечественном праве впервые.

Наказанию подлежали и те, «которые в воровстве конечно вспомогали, или о воровстве ведали, и от того часть получили, или

1 Рогов В.А. Уголовное право и карательная политика в Русском государстве XV—XVII вв. М., 1990. С. 66.

21

краденое ведая, добровольно приняли, спрятали и утаили». А тот, «кто купит или продаст, ведаючи краденыя вещи и скроет, и содержит при себе вора, оный яко вор сам наказан быть имеет» (арт. 190).

В системе наказаний за имущественные преступления очень часто предусматривалась смертная казнь. Так, например, смертной казнью наказывалась кража, совершенная в четвертый раз, как и кража на сумму свыше 20 руб. даже совершенная впервые.

Определенную законодательную новеллу представляло объединение в одном артикуле нескольких квалифицирующих обстоятельств, приравненных друг к другу по степени влияния на наказание. Например, один из составов кражи охватывал семь отягчающих обстоятельств, влекущих квалифицированную смертную казнь — повешение на месте совершения преступления. Речь шла о краже имущества ценой более 20 руб., совершенной во время «нужды водяной или пожарной» лицом, которое в этих условиях и на этом месте «караул имело».

Вместе с тем Артикул Воинский называет и ряд обстоятельств, смягчающих или вовсе исключающих наказание, в частности, за кражу. Например, к смягчающим обстоятельствам относилась «голодная нужда», наказание не применялось к малолетним и умалишенным (арт. 195, толк)1.

Указ 1781 г. «О суде и наказании за воровство разных родов» придал понятию «воровство» значение исключительно похищения имущества и предложил определения трех его видов — грабежа, кражи и мошенничества2. В нем было впервые разъяснено, что к мошенничеству нужно относить: 1) карманную кражу, 2) внезапное похищение чужого имущества, рассчитанное на ловкость, быстроту действий виновного, 3) завладение имущества путем обмана. При этом мошенничество связывалось с открытым, кража — с тайным,

àграбеж с насильственным воровством.

ÂУложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., которое вступило в силу 1 мая 1846 г., имелось около 60 статей, устанавливающих ответственность за различные виды хищений, которые с изменениями, вариациями и дополнениями действовали вплоть до социалистической революции 1917 г.

Особенная часть Уложения определяла систему преступлений, в которой И.Я. Фойницкий, при разработке Уложения, предлагал выделить «посягательства на имущество». Имущество он считал «объектом преступных посягательств не само по себе,... а лишь как конкретный предмет юридического господства человека, как одна из частей его правовой сферы». Исходя из этого, И.Я. Фойницкий

1 Российское законодательство Х—ХХ веков. М., 1986. Т. 4. С. 328—365.

2 Российское законодательство Х—ХХ веков. Т. 5. Законодательство периода рассвета абсолютизма. М.: Юридическая литература, 1985. С. 325.

22

пришел к выводу о том, что «преступная деятельность здесь, следовательно, направляется против правовых отношений лица к имуществу», против права «на имущество или в полном его объеме, образующем право собственности, или только в одной из частей собственности — прав владения, распоряжения или пользования»1.

Все имущественные посягательства И.Я. Фойницкий подразделял на корыстные и некорыстные (такое деление он считал имеющим «высокое юридическое и общественное значение») и предлагал следующую их систему: похищение чужого имущества, присвоение чужого движимого имущества, завладение чужим недвижимым имуществом, недобросовестность в отношениях по имуществу, посягательства против отвлеченной собственности и посягательства против отдельных частей собственности, а также повреждение имущества.

Наиболее разработанными преступлениями против собственности в Уложении 1845 г. были истребление и похищение имущества. Различие между ними определялось тем, что при истреблении отсутствовала цель обогатиться за счет другого. По способу истребления имущества составы подразделялись на: а) поджог, б) взрыв газами, в) потопление, г) все иные способы истребления.

Похищения делились на две основные группы: похищение с насилием, к которому относились грабеж и разбой, и похищение без насилия — кража и мошенничество. В насильственных способах похищения законодатель усматривал значительно большую степень дерзости и в соответствии с этим предусматривал для них более строгое наказание. Каждый вид похищения определялся сложными формулировками. В составе грабежа, например, различались два вида действий: «во-первых, всякое у кого-либо отнятие принадлежащего ему или же находящегося у него имущества, с насилием или даже с угрозами, но такого рода, что эти угрозы и самое насильственное действие не представляли опасности ни для жизни, ни для здравия или свободы того лица; во-вторых, всякое, хотя бы без угроз и насилия, но открытое похищение какого-либо имущества в присутствии самого хозяина или других людей». Подобными формулировками определялись и другие виды похищения.

Например, разбой был сформулирован, как и в Русской Правде, и норма о нем гласила «… всякое на кого-либо, для похищения принадлежащего ему или находящегося у него имущества, нападение, когда оное учинено открыто силою с оружием, или хотя бы без оружия, но сопровождалось или убийством, или покушением на оное, или же нанесением увечья, ран, побоев или других телесных истязаний, или такого рода угрозами или иными действиями, от

1 Фойницкий И.Я. Указ. соч. С. 158.

23

которых представлялась явная опасность для жизни, здоровья, или свободы лица или лиц, подвергшихся нападению»1.

Самостоятельным видом преступлений против собственности по Уложению 1845 г. признавалось присвоение или растрата, к которой относились деяния, причинившие имущественный вред собственнику путем составления фиктивных соглашений либо с использованием насилия, обмана, недееспособности или ограниченной дееспособности участника обязательственных сделок.

Под кражей понималось не только лишение собственника вещи, но также и то, что похищение совершается с корыстной целью, иными словами, «воровством-кражею признается всякого, каким бы то ни было образом, но в тайне, без насилия, угроз и вообще без принадлежащих к свойству разбоя или грабежа обстоятельств, похищение чужих вещей, денег, или иного движимого имущества».

По мнению И.Я. Фойницкого, в данном определении: «1) отсутствует указание на намерение присвоить себе чужое имущество, составляющее наиболее характерный признак всех видов похищения; это — пробел закона, недомолвка, пополняемая доктриною и практикою; и 2) способ действия кражи закон определяет и положительно (в «тайне»), и отрицательно, но последнее совершенно излишне»2.

Несмотря на то, что в Уложении система преступлений стала более четкой, она не избежала двух серьезных недостатков — объединения в разделах разнородных преступлений и казуальности. Например, грабежу были посвящены 7 статей, разбою — 10, мошенничеству — 14, а краже — 37 статей.

Сразу шесть статей (ст. 243—248) были посвящены краже со взломом, под которой понималось «фактически всякое тайное похищение чужого имущества из запертого хранилища, которое преступник открыл насильственным способом (например, разбитие дверей, ворот, слом замков, использование отмычек или украденного ключа и т.п.).

Как кража чужого имущества (ст. 2159) квалифицировалось и «похищение из церкви непринадлежащих к церковному имуществу денег или вещей, когда сие учинено без оскорбления святыни» (ст. 251); похищение из частного дома священных или освященных предметов, принадлежащих частным лицам, а не церкви (ст. 253— 255). Наказание же устанавливалось в зависимости от стоимости похищенного и личности преступника, так как ст. 250 Уложения предусматривала повышенную ответственность специального субъекта — служителей культа, которым «было поручено хранение по-

1 Российское законодательство Х—ХХ веков. Т. 1. Законодательство Древней

Руси. Русская Правда. М.: Юридическая литература, 1984. С. 51. 2 Фойницкий И.Я. Указ. соч. С. 189, 190.

24

хищенных предметов, вещей или денег, или же сии вещи или предметы вверялись для употребления при богослужении». Если эти предметы или деньги служителям культа были переданы не для хранения или богослужения, а для, например, содержания монастырей, то их похищение квалифицировалось как присвоение чужого имущества (ст. 2192).

Квалифицирующим признаком кражи считалась повторная кража предмета стоимостью более 300 руб. и наказывалась розгами и отдачей в исправительные арестантские роты на срок от 8 до 10 лет.

Тенденция к широкому использованию квалифицирующих признаков получила в ряде случаев новое законодательное оформление. Квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки нередко предусматривались в одной статье с основным составом в виде ее вторых и третьих частей. Более того, законодатель стал прибегать к закреплению квалифицирующих признаков в санкциях соответствующих статей. Однако такая тенденция, как отмечают авторы одного из Курсов российского уголовного права, не встретила поддержки ни в теории уголовного права, ни в судебной практике, и число подобных законодательных конструкций постепенно стало сокращаться1.

В 1864 г. был утвержден Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, в котором содержалась глава «О проступках против чужой собственности», не содержащая, однако, основных понятий таких преступлений, как кража, мошенничество, грабеж и др. Н.С. Таганцев, например, на основе анализа содержащихся в Уставе уголовно-правовых норм, охраняющих собственность, кражу определял как тайное и безвозмездное изъятие чужого для субъекта имущества в свою пользу или в пользу других лиц с намерением обращаться с ним как со своим собственным, т.е. с устранением или недопущением препятствий к этому с чьей бы то ни было стороны, а под присвоением понимал неправомерное корыстное удержание имущества, невозвращение или непредставление его должному лицу по обязательному требованию2. Под растратой и Н.С. Таганцев, и И.Я. Фойницкий понимали неправомерное корыстное расходование, залог или отчуждение виновным вверенного ему чу- жого имущества в пользу самого виновного или других лиц3.

И.Я. Фойницкий отмечал, что присвоение «характеризуют два признака — отрицательный и положительный. Со стороны отрицательной, присвоение не нарушает чужого владения, так что присваиваемая вещь поступает во владение виновного не преступным

1 Курс российского уголовного права. Особенная часть / Под ред. В.Н. Кудряв-

цева, А.В. Наумова. М.: Спарк, 2002. С. 307, 308.

2 Таганцев Н.С. Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. СПб., 1909.

Ñ. 455—475.

3 Таганцев Н.С. Указ. соч. С. 528—554; Фойницкий И.Я. Указ. соч. С. 290.

25

путем. Со стороны положительной, присвоение представляется нарушением права собственности в чужом движимом имуществе1.

Наказание за кражу, мошенничество и присвоение или растрату чужого имущества назначалось по приговору мирового судьи, независимо от их квалифицирующих признаков и субъектов на сумму свыше 300 руб.

Уголовное Уложение 1903 г., которое, правда, полностью так и не было введено в действие, устанавливало немало нововведений по имущественным преступлениям. Эти нововведения выгодно отличались от соответствующих предписаний Уложения 1845 г. по кругу вопросов, касающихся четкости формулировок, конструкции запретов и законодательной техники. В имущественных преступлениях законодатель учитывал способ совершения преступного деяния, характер вины, особенности предмета преступления и многие другие новеллы логико-языкового характера. Например, наиболее распространенный вид похищения — воровство в законе было определено как тайное или открытое похищение чужого движимого имущества с целью присвоения (ст. 581). К признакам воровства закон относил также безвозмездность и противозаконность, а моментом его окончания считал завладение похищенным.

Кроме «обыкновенного» воровства в Уложении были сформулированы и другие его виды: «отягченное» (когда стоимость похищенного превышала 500 руб.) и «легкое» (при похищении на сумму не свыше 50 коп., добровольном возврате похищенного до вынесения приговора и совершении его «по крайности»).

Так, согласно ст. 581 Уложения воровство считалось квалифицированным при совершении его «с особой дерзостью; с нарушением доверия; с устранением преград и запоров, препятствующих доступу во двор, здание или иное помещение или хранилище; во время хода железнодорожного поезда или при его остановке; в ночное время; если похищенное заведомо составляло средство, необходимое для пропитания потерпевшего»2.

Кроме того, кража и ненасильственный грабеж были объединены в один состав, также именуемым «воровством».

Уложение 1903 г. уточняло понятие разбоя — как похищения имущества с применением насилия над личностью или наказуемой угрозы независимо от характера насилия над личностью и того, связано оно с нападением или нет.

К числу разновидностей хищений Уложение относило и вымогательство, под которым понималось принуждение виновным с целью доставить себе или другому имущественную выгоду к уступке права

1 Фойницкий И.Я. Указ. соч. С. 290.

2 Российское законодательство Х—ХХ веков. Т. 9. Уголовное Уложение 1903 г. М.: Юридическая литература, 1994. С. 276.

26

на имущество или к вступлению в иную невыгодную сделку по имуществу посредством телесного повреждения, насилия над лич- ностью или наказуемой угрозой1.

Такой четкой регламентации анализируемых составов преступлений способствовало то, что составители Уложения исходили из наличия родового понятия «похищения» или «имущественного хищничества», близкого, как считает А.П. Севрюков2, к современному общему понятию хищения.

А.В. Наумов так же считает, что хотя положения об имущественных преступлениях в Уголовном уложении 1903 г. практического применения не получили, однако научный потенциал содержащихся в нем правовых решений сыграл важную роль в законотворчестве не только советского, но и постсоветского периодов3.

Значительный этап в истории российского уголовного законодательства связан с советским периодом, начало которому было положено Октябрьской социалистической революцией 1917 г.

По законодательству молодой послереволюционной России, к хищениям относились, в первую очередь, «мародерство» и «хищничество», и, в частности, незаконный отпуск товаров лицами, работающими в органах снабжения, распределения, заготовки и производства, а также сотрудниками складов, баз и распределителей; заведомо незаконное получение товаров из государственных складов, баз, мельниц, ссыпных пунктов для спекуляции и т.д.4

До момента издания первого Уголовного кодекса советской России большинство правовых документов и нормативных актов были посвящены вопросам борьбы с хищениями социалистической собственности. В период с 1917 по 1921 год, в частности, были приняты такие Декреты, как: Декрет ВЦИК от 20 июня 1918 г. «Об изъятиях из общей подсудности в местностях, объявленных на военном положении», по которому ВЧК получало право расстрела без следствия и суда за разбой, грабеж и взлом складов и магазинов с целью незаконного хищения5; Декрет СНК от 21 октября 1919 г. «О борьбе со спекуляцией, хищениями в государственных складах, подлогами и другими злоупотреблениями по должности в хозяйственных и распределительных органах», согласно которому дела о спекуляции и должностных преступлениях лиц, совершивших

1 Российское законодательство Х—ХХ веков. Т. 9. Уголовное Уложение 1903 г. М.: Юридическая литература, 1994. С. 275—277.

2 Севрюков А.П. Хищение имущества: криминологические и уголовно-правовые

аспекты. М.: Экзамен, 2004. С. 10.

3 Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть. Курс лекций. М.: БЕК, 1996. С. 68—77.

4 Декрет СНК от 24 ноября 1917 г. ¹ 1 «О суде» // СУ РСФСР. 1917. ¹ 4. Ст. 50.

5 СУ РСФСР. 1919. ¹ 27. Ст. 301.

27

хищения, передавались особому ревтрибуналу при ВЧК1; Декрет ВЦИК от 20 ноября 1919 г. предусматривал передачу дел о присвоении и растрате военнослужащими вверенного им имущества особым ревтрибуналам2; Декрет ВЦИК и СНК от 1 июня 1921 г. «О мерах борьбы с хищениями из государственных складов и должностными преступлениями, способствующими хищениям», в котором содержался подробный перечень уголовно-наказуемых деяний за хищения, незаконный отпуск товаров, сокрытие их от учетов, содействие хищениям, спекуляции и т.д.

Следует согласиться с мнением А.А. Пионтковского относительно содержания и значения первых Декретов Советской власти о том, что они имели большое политическое значение, так как последовательная борьба с хищениями молодой России содействовала разрешению исторического вопроса о том, быть Советской власти или не быть.

24 мая 1922 г. сессия ВЦИК утвердила первый Уголовный кодекс РСФСР, введенный в действие 1 июня 1922 г.

В Кодексе ответственность за корыстные посягательства на собственность была предусмотрена, в основном, нормами гл. VI «Имущественные преступления», которая понятие похищения ограничи- вала составами кражи, грабежа и разбоя, не детализируя уголовную ответственность в зависимости от форм хищения, и практически полностью соответствовала концепции Уложения 1903 г. о единой уголовно-правовой охране всех форм собственности, причем в формулировках, близких к Уложению 1885 г. о наказаниях уголовных и исправительных3.

Согласно ст. 180 кражей называлось «тайное похищение имущества, находящегося в обладании, пользовании или ведении другого лица или учреждения». В статье различалось несколько разновидностей кражи: простая (п. «г», «д», «е»), квалифицированная (п. «ж») и кража лошадей или крупного рогатого скота «у трудового земледельческого населения» (п. «в»). При этом последний состав преступления постановлением ВЦИК от 10 июля 1923 г. был дополнен указанием на «кражу, совершенную во время пожара, наводнения, крушения поезда или иного общественного бедствия».

Грабеж по УК РСФСР 1922 г. определялся как «открытое похищение чужого имущества в присутствии лица, обладающего, пользующегося или владеющего им, но без насилия над личностью или насилием, не опасным для жизни и здоровья потерпевшего».

Разбой формулировался как «открытое, с целью похищения имущества, нападение отдельного лица на кого-либо, соединенное

1 СУ РСФСР. 1919. ¹ 53. Ст. 504.

2 СУ РСФСР. 1919. ¹ 58. Ст. 549.

3 Курс советского уголовного права. М.: Наука, 1970. Т. 4. С. 294, 295.

28

с физическим или психическим насилием, грозящим смертью или увечьем»1.

В рассматриваемом нами периоде борьбе с хищениями Советское государство придавало исключительное значение. По сути, хищения государственного и общественного имущества были приравнены по степени своей опасности к тягчайшим государственным преступлениям. И.В. Сталин об этом в 1926 г. говорил следующее: «Когда ловят шпиона или изменника, негодование публики не знает границ, она требует расстрела. А когда вор орудует на глазах у всех, расхищая государственное добро, окружающая публика ограничивается добродушными смешками и похлопыванием по плечу. Между тем ясно, что вор, расхищающий народное добро и подкапывающийся под интересы народного хозяйства, есть тот же шпион

èпредатель, если не хуже»2.

1 января 1927 г. был введен в действие Уголовный кодекс РСФСР, принятый 22 ноября 1926 г. второй сессией ВЦИК XII созыва, который, по сути, воспроизвел в основном положения об имущественных преступлениях, сформулированных в УК РСФСР 1922 г. Он лишь редакционно уточнил некоторые положения в определениях кражи, грабежа и разбоя и более детально регламентировал ответственность за эти деяния при квалифицирующих признаках.

В гл. VII УК «Имущественные преступления» предусматривалась ответственность, в частности, за кражу имущества (ст. 162), кражу электрической энергии (ст. 163), грабеж (ст. 165), разбой (ст. 167), присвоение (ст. 168), мошенничество (ст. 169), вымогательство (ст. 174), а также за тайное или открытое похищение лошадей или другого крупного скота у трудового земледельческого и, с 1928 г., «скотоводческого населения» (ст. 166), тайное или открытое похищение «огнестрельного оружия (кроме оружия охотничьего образца

èмелкокалиберного) и огневых припасов к нему...» (ст. 166а)3.

Кроме того, УК РСФСР 1926 г. устанавливалась ответственность за иные имущественные преступления, к которым относились присвоение, ростовщичество, вымогательство, неоказание помощи судну, потерпевшему аварию, нарушение авторских прав и мошен-

1 Змиев Б. Уголовное право. Часть Особенная. Вып. 1. Преступления против личности и имущественные. Казань, 1923. С. 38—40.

2 Сталин И.В. Вопросы ленинизма. 11-е издание. М., 1926 (принтное издание 2003). С. 217.

3 История уголовного законодательства Советского государства: Сборник правовых актов 1917—1991 гг. / Сост. Ю.А. Агафонов и др. Краснодар: Краснодарский юрид. ин-т МВД России, 2000. С. 78—81; Кочои С.М. Ответственность за корыстные преступления против собственности. М.: Юристъ, 1998. С. 38, 39; Семенов В.М. История развития уголовного законодательства России об ответственности за кражу в советский период // Российский следователь. 2005. ¹ 3. С. 62.

29

ничество (чековое мошенничество, подделка документов, пробирных клейм и фальсификация).

Ответственность за некоторые корыстные преступления против собственности была предусмотрена и в других главах УК РСФСР 1926 г. (в гл. III «Должностные (служебные) преступления» (ст. 116), в гл. V «Преступления хозяйственные» (ст. 129), гл. IX квалифицировались похищения на поле сражения вещей, находящихся при убитых и раненых (ст. 193—227) и др.

Не смотря на то, что рассмотренными выше Уголовными кодексами РСФСР предпочтение отдавалось охране социалистической собственности, тем не менее, усиление ее безопасности было основной идеей советского государства. Так, 7 августа 1932 г. ЦИК и СНК СССР приняли Закон «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности», который впервые среди объектов уголовно-правовой охраны особо выделил «священную и неприкосновенную основу советского строя» — социалистическую (государственную, колхозную, кооперативную) собственность, заявляя о приоритетности ее защиты, и установил «драконовские» меры борьбы за «хищение (воровство)» колхозного и кооперативного имущества, а также «грузов на железнодорожном и водном транспорте», предусмотрев за него смертную казнь, а при смягчающих обстоятельствах — лишение свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией имущества, без права у осужденного на амнистию. Во исполнение этого закона были приняты ряд постановлений Правительства РСФСР, расширяющих основания уголовной ответственности за различные преступления, в том числе и слабо соответствующие понятию хищения. Например, в постановлении Пленума Верховного Совета СССР ¹ 58 «Об итогах применения в судебной практике Закона от 7 августа 1932 г.» указывалось, что данный Закон следует применять только при совершении крупных системати- ческих хищений социалистической собственности. Однако на самом деле по этому Закону квалифицировались даже деяния, не являющиеся хищением. Действие Закона от 7 августа 1932 г. было распространено: постановлением ЦИК и СНК СССР от 9 января 1933 г. — на случаи незаконного расходования гарнцевого сбора; постановлением ЦИК от 30 января 1933 г. — на лиц, виновных в саботаже сельскохозяйственных работ; постановлением СНК СССР

от 16 февраля 1933 г. — на руководителей учреждений и предприятий за недостаточные или несвоевременные меры борьбы с хищениями и растратами; постановлением СНК РСФСР от 20 ноября 1934 г. — на «случаи разбазаривания хлопка»; постановлением СНК

СССР от 1 декабря 1934 г. — на случаи безнарядного расходования поступивших по обязательным поставкам молочных продуктов; двумя Указами Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня

30