Уголовно-правовые и криминологические аспекты преступлений против собственности. Монография

зание в п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ на цель. Аналогичную модель конструкции состава можно усмотреть и в такой форме хищения, как разбой.

Поэтому можно утверждать, что при совершении вымогательства виновный, так же как и при хищении, осознает, что им предъявляются незаконные имущественные требования, соединенные с угрозой насилия, повреждения или уничтожения чужого имущества, распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких, но волевой момент при этом заключается в его желании добиться указанными способами воздействия на потерпевшего для безвозмездной передачи ему чужих благ. Тем самым лицо осознает опасность совершаемого им деяния для имущественных отношений, а также указанных благ личности.

Приведем другой пример. Преступление, предусмотренное ст. 165 УК РФ совершается путем обмана или злоупотребления доверием при отсутствии признаков хищения. Такой способ присущ и мошенничеству. Разница только в том, что при причинении имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием ущерб причиняется не за счет получения имущества в собственность, а за счет удержания у себя имущества собственника или законного владельца, которое должно было бы поступить в собственность или владение потерпевшего. Таким образом, субъективная направленность обмана или злоупотребления доверием в данном преступлении состоит в причинении ущерба в виде упущенной выгоды и в другом механизме ее извлечения виновным. Остальные объективные признаки (объект, предмет, способ, последствие), как правило, те же самые, что и при мошенничестве.

Поэтому надо заметить, что прямой умысел присущ рассматриваемому преступлению и состоит в осознании виновным того, что путем обмана или злоупотребления доверием он удерживает у себя имущество собственника или законного владельца, которое должно было бы поступить в собственность или владение потерпевшего, предвидит, что таким способом потерпевшему будет причинен имущественный ущерб, и желает причинить этот ущерб.

На основании сопоставительного анализа составов этих деяний следует отметить, что при установлении субъективной стороны (прямого умысла) преступлений против абсолютных прав собственности, предусмотренных ст. 158—165 УК РФ, в том случае, если нет указания на нее в диспозиции статей, необходимо учитывать:

•специфику описания признаков объективной стороны (объект, способ, последствия), особенности конструкции составов (материальный, формальный и усеченный);

•указание на цель или мотив преступления в основном составе в примечании (п. 1 примечания к ст. 158 УК РФ) и в квалифицированных составах (п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ).

131

Как преступлениям, направленным на неправомерное обогащение, всем посягательствам присуще наличие корыстной цели. Корыстная цель означает стремление извлечь незаконную имущественную выгоду или избавиться от имущественных затрат. Иными словами, обязательные признаки субъективной стороны хищения — корыстный мотив1 и корыстная цель2. Сущность корыстного мотива при хищении состоит в побуждениях паразитического характера, в стремлении удовлетворить свои материальные потребности за чужой счет противоправными способами, путем завладения имуществом, на которое у виновного нет никаких прав. «Мотив корысти, — по мнению известного русского исследователя В.В. Есипова, — означает все те побуждения и стимулы, которые имеют своим основанием желание противозаконного обогащения; поэтому нельзя считать похищением изъятие чужих съестных припасов для раздачи бедным»3.

Корыстная цель при хищении заключается в стремлении полу- чить фактическую возможность владеть, пользоваться и распоряжаться чужим имуществом как своим собственным, т.е. потребить его или лично использовать другим способом, а также продать, подарить, или на иных основаниях передать другим лицам.

При удовлетворении личных материальных потребностей самого похитителя наличие корыстной цели не вызывает никаких сомнений. Но корыстная цель имеется и в тех случаях, когда похищенное имущество передается другим лицам, в обогащении которых виновный заинтересован по различным причинам (при передаче похищенного имущества родным или близким виновного либо лицам, с которыми у него имеются имущественные отношения, например, передача в счет погашения долга, или с которыми после передачи похищенного возникают имущественные отношения, например, сдача в аренду).

Незаконное изъятие чужого имущества без корыстной цели не образует хищения. Именно таким образом теория уголовного права и судебная практика решили вопрос о квалификации действий лиц, незаконно изымающих детали или запасные части автомашин либо механизмов одного государственного предприятия и использующих их для работы автомашин либо механизмов другого государственного предприятия. Подобные действия при соответствующих условиях могут содержать состав какого-то иного преступления, для которого

1 Рарог А.И. Квалификация преступлений по субъективным признакам. СПб., 2003. С. 195—197; Медведев Е.В. Культурные ценности как предмет уголовно-

правовой охраны. М., 2004 С. 98.

2 Елисеев С.А. К вопросу о цели хищения // Уголовное право: стратегия развития в XXI веке. Материалы второй международно-практической конференции. М., 2005. С. 197—200.

3 Есипов В.В. Уголовное право. Часть Особенная. Преступления против личности и имущества. СПб., 1899. С. 140.

132

корыстная цель — не обязательный признак. В силу отсутствия корыстной цели не может квалифицироваться как хищение и так называемое временное позаимствование, когда, например, кассир берет во временное личное пользование деньги из кассы с их последующим возвратом.

Однако обязательность такой цели законодатель поставил под сомнение тем, что вопреки приведенному положению фактически сконструировал в УК РФ ряд норм о хищении, совершаемом необязательно с корыстной целью. К ним можно относить хищения ядерных материалов, радиоактивных веществ, оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, взрывных устройств, наркотических средств и психотропных веществ (ст. 221, 226, 229 УК). Формально, как следует из примечания 1 к ст. 158 УК РФ, корыстная цель (как и другие названные в нем признаки хищения) обязательна и для перечисленных выше преступлений. Однако в действительности ни в одном постановлении Пленума Верховного Суда СССР или РФ в качестве обязательного признака хищений, в частности, оружия или наркотических средств, корыстная цель не называлась. Так, по постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 мая 1998 г. ¹ 9 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» хищение наркоти- ческих средств или психотропных веществ определено как «противоправное их изъятие у юридических и физических лиц» (п. 11)1. В данном постановлении, кстати, принятом уже после вступления в силу нового УК, даже объективная сторона хищения вопреки примечанию 1 к ст. 158 определена одним словом — «изъятие».

Âсоответствии с другим постановлением от 25 июня 1996 г. «О судебной практике по делам о хищении и незаконном обороте оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ» «под хищением оружия, боевых припасов или взрывчатых веществ следует понимать противоправное завладение ими любым способом с намерением виновного присвоить похищенное или передать его другому лицу,

àравно распорядиться им по своему усмотрению иным образом» (п. 10)2. Формулировка «распорядиться им (оружием) по своему усмотрению» нам кажется неверной, так как она охватывает и слу- чаи уничтожений или повреждения оружия, что, надо полагать, не равносильно его хищению.

Âтеории также многие специалисты заявляют, что, например, «хищение либо вымогательство наркотических средств нельзя безоговорочно относить к числу корыстных посягательств»3, ÷òî êîðû-

1 ÂÂÑ ÐÔ. 1998. ¹ 7.

2 ÂÂÑ ÐÔ. 1996. ¹ 8.

3 Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации М.: ИНФРА-М- НОРМА, 1996. С. 528.

133

стная цель «не является обязательной» при совершении хищений радиоактивных материалов или оружия1 è ò.ä.

С.М. Кочои дополняет этот список другими составами, утверждая, что «корыстная цель в УК РФ не названа в качестве обязательного признака и таких преступлений, как похищение человека (ст. 126), похищение сведений (ст. 276), похищение документов, штампов, печатей (ст. 325)». Думается, такое суждение нельзя счи- тать корректным, поскольку, несмотря на некоторую схожесть понятий «хищение» и «похищение», они не являются синонимами, и отождествлять их не следует.

Вместе с тем не все признаки хищения, указанные в законе, могут быть признаны едиными или универсальными. Например, «корыстная» цель является обязательной при краже чужого имущества, однако она не всегда присутствует при хищении наркотических средств, безвозмездность обязательна при мошенничестве, однако не обязательна при хищении радиоактивных веществ, причинение имущественного ущерба обязательно при грабеже, «временное позаимствование» исключает ответственность за присвоение чужого имущества, однако не исключает ее при хищении оружия и т.д.

Надо заметить, что, называя цель, к которой стремится виновный, и мотив, которым он руководствуется, одинаково корыстными, законодатель создал проблему: внес разночтение как в практику, так и в теорию.

Например, в постановлении от 27 января 1999 г. ¹ 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» Пленум Верховного Суда РФ как убийство из корыстных побуждений предлагает квалифицировать убийство, совершенное «в целях получения материальной выгоды для виновного или других лиц или избавления от материальных затрат». В литературе же высказана по данному вопросу следующая мысль. «Цель при хищении, как и мотив, является корыстной, т.е. сводится к стремлению виновного безвозмездно и заведомо противоправно присвоить чужое имущество…»2.

Нетрудно заметить, что здесь, по сути, происходит смешивание понятий мотива и цели преступления. Однако в этом вопросе нельзя не замечать того обстоятельства, о котором А.Ф. Зелинский говорит следующее: «Мотив означает «почему» и «ради чего» (личностный смысл) совершается деятельность и действие как ее часть.

1 Комментарий к Уголовному кодексу РФ. М.: ИНФРА-М-НОРМА, 1996. С. 527, 538; Практикум по уголовному праву. М., 2006. С. 293, Тихий В.П. Ответственность за хищение огнестрельного оружия, боевых припасов и взрывчатых ве-

ществ по советскому уголовному праву. Харьков, 1976. С. 90, 91.

2 Гайдашов А.В. Уголовная ответственность за хищения предметов, имеющих особую историческую, научную или культурную ценность. Дисс. … канд. юрид. наук. М., 1997. С. 108; Кригер Г.А. Квалификация хищений социалистического имущества // Социалистическая законность. 1982. ¹ 7. С. 35.

134

Цель отвечает на вопрос, «для чего» действие совершается»1. Как видно, мотив больше похож на «побуждение».

Таким образом, мотив и цель — понятия хоть и близкие, но не совсем совпадающие по содержанию, их нельзя отождествлять2. В конкретном человеческом поведении мотив, очевидно, не может быть одновременно его целью. Поэтому как, например, хулиганские побуждения нельзя «трансформировать» в «хулиганскую цель», так и корыстный мотив, по нашему мнению, не может превратиться в «корыстную цель».

А.Ф. Зелинский говорит и о возможном совпадении мотива и цели. Однако такое совпадение, считает он, «наблюдается обычно

âнепродолжительных целостных деятельностных актах, совершаемых в пределах одного намерения и плана» (например, кража наркотиков наркоманом). П.С. Дагель и Д.П. Котов, соглашаясь с этой позицией, уточняют, что «полное совпадение мотива с целью может происходить только в простейших случаях, когда мотив побуждает отдельные, частные действия и прямо совпадает с тем, что достигается в результате выполнения действия»3. В рассматриваемой ситуации необходимо иметь в виду и то обстоятельство, что во всех без исключения статьях УК РФ, в которых упомянута корысть, кроме статей о хищении, она характеризует мотив преступления. Этот признак субъективной стороны в ст. 181—183, 285, 292 и 325 УК РФ обозначен словами «корыстная заинтересованность», а в ст. 105, 153, 206 и 245 УК — словами «корыстные побуждения».

Особо следует отметить, что корыстные побуждения являются признаком также похищения человека (ч. 2 ст. 126 УК).

Интересно, что и в ч. 2 ст. 52 УК в числе преступлений, за которые назначалась конфискация имущества, названы были преступления, совершаемые из корыстных побуждений, а не с корыстной целью, что больше соответствует уголовно-социологическому или криминологическому подходу к данному понятию. Отметим, что и

âсоциологии уголовного права, и в криминологии основным признаком «корыстной преступности» называется корыстный мотив («корыстная мотивация»)4. Необходимо напомнить, что в УК 1960 г.

1 Зелинский А.Ф. Криминальная мотивация хищений и иной корыстной преступной деятельности. Киев, 1990. С 62; Шарыло Н.П. Умысел, мотив и цель при

совершении хищений социалистического имущества (уголовно-правовое, кри-

минологическое исследование). Дисс. … канд. юрид. наук. М., 1975. С. 50, 61.

2 Флетчер Дж., Наумов А.В. Основные концепции современного уголовного пра-

âà. Ì., 1999. Ñ. 316.

3 Зелинский А.Ф. Указ. соч. С. 64; Дагель П.С., Котов Д.П. Субъективная сторона

преступления и ее установление. Воронеж, 1974. С. 185.

4 Спиридонов Л. И. Социология уголовного права. М.: Юридическая литература, 1986. С. 127; Михайловская И.Б., Спиридонов Л.И. Основы социологических зна-

ний: Учеб. пособие. В 3 ч. М.: Акад. МВД СССР, 1986—1988. Ч. 3. С. 23; Криминология. М., 1998. С. 305.

135

к обстоятельствам, отягчающим ответственность, также относилась не корыстная цель, а корыстные побуждения (п. 3 ст. 39). И хотя действующее законодательство такого обстоятельства, отягчающего наказание, не знает (ч. 1 ст. 63 УК РФ), тем не менее, учитывать формулировки предыдущих уголовных законов для определения анализируемого понятия, на наш взгляд, следует. Иначе складывается впечатление, будто бы современный законодатель не знает о том, что за 30 с лишним лет существования УК РСФСР количе- ство корыстных и корыстно-насильственных преступлений не сократилось, а, наоборот, увеличилось, и к моменту вступления в силу Уголовного кодекса 1996 г. этот рост достиг критического предела. В итоге по новому УК наличие корыстных побуждений при совершении многих преступлений (таких, как государственная измена, бандитизм, незаконное освобождение от уголовной ответственности, заведомо ложный донос и т.д.) никакой роли в процессе назначения наказания уже не играет. Думается, что законодатель абсолютно не учел, что в структуре преступности преобладающими остаются преступления именно корыстной направленности. Так, в 2005 г., по сравнению с 2004 г., более половины всех зарегистрированных преступлений (55,7%) составляли хищения чужого имущества, совершенные путем: кражи — 1 573 тыс. (+23,2%), грабежа — 344,4 тыс. (+37,0%), разбоя — 63,7 тыс. (+14,8%). Каждая вторая кража (43,0%), каждый 19-й грабеж (5,1%) и каждое 12-ое разбойное нападение (7,8%) были сопряжены с незаконным проникновением в жилище, помещение или иное хранилище.

Каждое 13-ое (7,4%) зарегистрированное преступление — квартирная кража. В январе — декабре 2008 г. их число возросло на 4,3%, по сравнению с аналогичным периодом 2007 г.1

Отказ от признания корыстных побуждений обстоятельством, отягчающим наказание, на наш взгляд, явно преждевременно, поэтому предлагаем в п. «е» ч. 1 ст. 63 УК РФ после слов «совершение преступления» указать: «по корыстному мотиву или корыстных побуждений». По этой причине мы считаем неприемлемым предложение некоторых исследователей, в частности, С.В. Склярова и А.В. Кладкова об указании в примечании 1 к ст. 158 УК РФ такой цели хищения, как цель распоряжения похищенным «по усмотрению виновного»2.

1 Анализ преступности и оперативной обстановки в России в 2008 г. М.: ВНИИ МВД РФ, 2009. С. 4.

2 Скляров С.В. Понятие хищения в уголовном законодательстве России: теорети- ческий анализ // Государство и право. 1997. ¹ 9. С. 68; Он же. Корысть как

обязательный признак отдельных составов преступлений в уголовном праве России // Уголовное право. 2000. ¹ 4. С. 29—32; Кладков А.В. Уголовно-правовая

охрана права собственности. М., 2000. С. 112.

136

Анализ сложившихся в теории уголовного права многочисленных подходов к пониманию корыстного мотива показал, что многие специалисты корыстный мотив признают обязательным признаком хищения чужого имущества1. Однако высказано мнение и о необязательном его характере. Так, В.Н. Литвинов мотивами несовершеннолетних участников групповых корыстных преступлений против собственности называет «желание утвердить себя как умеющего жить»2, а И.О. Тишкевич и С.И. Тишкевич утверждают, что «корыстные мотивы при хищении не обязательно должны быть единственными»3. В.Д. Меньшагин, Т.Л. Сергеева, Г.Н. Борзенков полагают, что мотив поведения виновного лица, вымогающего чу- жое имущество, для состава преступления безразличен: действовал ли виновный в своих личных интересах, с целью личного обогащения, или в интересах других лиц, или, наконец, из мотива мести или злобы к потерпевшему и т.п., состав вымогательства от этого не изменяется»4. Такой же позиции придерживаются С.Ф. Милюков, В.В. Векленко5. С.А. Елисеев, A.M. Бойцов хотя и признают корыстный мотив в хищениях, допускают при этом возможность их совершения по другим, некорыстным мотивам6. В.И. Плохова ут-

1 Фролов Е.А. Объект уголовно-правовой охраны и его роль в организации борь-

бы с посягательствами на социалистическую собственность. Дисс. … докт. юрид. наук. Свердловск, 1971. С. 568; Волженкин Б.В. Корыстные злоупотребления по

службе (хищения, взяточничество, злоупотребление служебным положением): уголовно-правовая характеристика и проблемы квалификации. Докторская диссертация в виде научного доклада. М., 1991. С. 27—30; Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. М., 1996. С. 141; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Особенная часть. М. ИНФРА-М-НОРМА, 1996. С. 158; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. М.: Интел-

Синтез, 1997. С. 224—234; и др.

2 Литвинов В.И. Корыстные посягательства на личную собственность и их предупреждение. Минск, 1989. С. 149; Наумов А.В. Указ. соч. С. 230; Мерзогито-

ва Ю.А. Ответственность за мошенничество в сфере финансово-кредитных отношений (уголовно-правовой и криминологический аспекты) Автореф. дисс. …

êàíä. þðèä. íàóê. Ì., 1998. Ñ. 19.

3 Тишкевич И.О., Тишкевич С.И. Квалификация хищений имущества. Минск,

1996. Ñ. 42.

4 Меньшагин В.Л. Усиление охраны личной собственности граждан. М., 1948.

С. 25; Сергеева Т.Л. Уголовно-правовая охрана социалистической собственности в СССР. М., 1954. С. 64, 65; Борзенков Г.Н. Усиление ответственности за вымо-

гательство // Вестник Московского ун-та. Серия 11. Право. 1990. ¹ 2. С. 72.

5 Милюков С.Ф. Единообразное применение закона как необходимое условие эффективной борьбы с хищениями // Правовые и организационные меры борь-

бы с правонарушениями против социалистической собственности. Горький, 1982. С. 107—109; Векленко В.В. Квалификация хищений. Омск, 2001. С. 185; и др.

6 Елисеев С.А. Преступления против собственности по уголовному законодательству России. Томск, 1999. С. 135—145; Бойцов A.M. Преступления против собственности. СПб., 2002. С. 290—299.

137

верждает, что смысл рассматриваемых преступлений против собственности отражает ведущий мотив, закрепленный законодателем в определении хищения через такое последствие, как «... в пользу виновного или других лиц»1.

Перечисленные выше позиции представляются достаточно спорными.

Во-первых, отрицание корыстного мотива при одновременном указании на необходимость установления корыстной цели представляется нам, по меньшей мере, нелогичным. Достигая цель, преступник тем самым удовлетворяет свои потребности, побуждающие его действовать для достижения этой цели. Во-вторых, например подросток, совершая кражу, действует для удовлетворения не только своих материальных потребностей, но и потребности духовной, потребности выделиться, показать своим друзьям на что он способен, какой он «смелый», потребности иметь авторитет, быть лидером среди товарищей. Однако даже если поведение инициируется несколькими потребностями, одна из них всегда является доминирующей, другими словами, при ее отсутствии поведение бы не на- чалось. В-третьих, приведенные мнения способны необоснованно раздвинуть рамки составов кражи, грабежа, мошенничества, вымогательства и других имущественных преступлений, размыть грань между преступлениями против собственности и другими, например, хулиганскими деяниями.

Трудно разделить мнение о том, что мотивом рассматриваемых преступлений является законодательное определение последствий

âпонятии хищения как «в пользу виновного или других лиц». По нашему мнению, в данном случае происходит отождествление мотива и цели.

Действительно, в примечании 1 к ст. 158 УК РФ корыстный мотив не назван. Одно это обстоятельство дает основание говорить о том что мотив не является обязательным признаком преступлений против абсолютных прав собственности субъекта, именуемых

âУК РФ хищением. Конечно, корыстный мотив типичен для хищения чужого имущества, однако фактически, совершая такого рода преступления, виновный может руководствоваться и другими мотивами, в том числе самыми «благородными» (помощи малоимущим, борьбой с расхитителями, «казнокрадами» и т.п.). На наш взгляд, главным в квалификации действий виновного как хищения является не только мотив, который может быть не только корыстным, но и цель, преследуемая виновным в виде незаконного обогащения, получение собственной материальной выгоды за счет чу-

1 Плохова В.И. Ненасильственные преступления против собственности. СПб.,

2003. Ñ. 269.

138

жого имущества. По этой причине В.М. Семенов, М. Третьяк и другие авторы совершенно справедливо предлагают называть преступления, предусмотренные ст. 158—165 УК РФ, преступлениями против собственности, совершаемыми с целью наживы, по корыстному или иному мотиву1. С ними можно согласиться, так как на основании изложенного очевидно, что, во-первых, имеются достаточные основания для отнесения в уголовном законодательстве РФ слова «корысть» к характеристике исключительно мотива совершения преступления, во-вторых, при совершении хищения чужого имущества наличие корыстного мотива не обязательно, в-треть- их, цель при хищении не может быть названа «корыстной», хотя

âпрошлом в юридической литературе не раз предлагались иные названия цели хищения. Так, И.Я. Фойницкий, например, считал, что «всего характернее похищение определяется целью присвоения чужого имущества без воли и согласия потерпевшего»2.

Конечно, совершая хищение, виновный преследует определенную цель, которая состоит, прежде всего, в обогащении виновного,

âличном потреблении похищенного имущества. Ее, однако, нельзя отождествлять с умыслом лица, совершившего хищение. Например, Л.Д. Гаухман, раскрывая содержание умысла при хищении, пишет, что «элементом волевого момента прямого умысла — желания — является цель виновного обратить чужое имущество в свою пользу или в пользу других лиц...»3. Мы полагаем, что цель, являясь (по общепринятому мнению4) самостоятельным признаком субъективной стороны преступления, не может быть отождествлена или поглощена другим самостоятельным признаком субъективной стороны, в данном случае, — виной. Более того, подобный законодательный подход способствовал бы расширенному толкованию понятия хищения и предоставил бы право квалифицировать как хищение случаи завладения чужим имуществом, например, для последующего его уничтожения.

Âуголовно-правовой теории ряд авторов считают, что цель преступлений против абсолютных прав собственности субъекта выражается в стремлении виновного к получению личной материальной

1 Семенов В.М. Особенности субъективной стороны хищения // Российский следователь. 2005. ¹ 5. С. 20; Третьяк М. Субъективная сторона преступлений

против собственности, предусмотренных ст. 158—165; и др.

2 Фойницкий И.Я. Курс уголовного права. Часть особенная. Посягательства лич-

ные и имущественные. М.: Типография М.М. Стасюлевича, 1907. С. 178.

3 Гаухман Л.Д., Максимов С.В. Уголовная ответственность за преступления в сфере

экономики. С. 80.

4 Иванов В.Д., Мазуков С.Х. Субъективная сторона преступления. Ростов н/Д: Булат, 1999. С. 12—14; Семенов В.М. Указ. соч. С. 20; Рарог А.И. Субъективная сторона

и квалификация преступлений. М., 2001. С. 5; и др.

139

выгоды, поэтому она не может удовлетворяться обогащением других лиц1. На наш взгляд, это не совсем верно, так как для состава хищения важно не то, кто получит имущественную выгоду от преступления: сам виновный или другие лица, а то, что собственник (или иной законный владелец) лишается не по своей воле своего имущества. В любом случае цель виновного — незаконное обогащение, нажива за счет чужого имущества, его присвоение, потребление — с очевидностью следует из характера его действий (кражи, мошенничества, грабежа и т.д.). Она обязательна при хищении чу- жого имущества, но указывать ее специально в законе, как это сделал законодатель, или раскрывать ее содержание непосредственно в УК РФ, как предлагают в науке уголовного права2, полагаем, нет необходимости3.

1 Тропин С.А. Ответственность за хищение имущества, совершенное путем присвоения или растраты. Дисс. … канд. юрид. наук. М., 1991. С. 119; Дерендя-

ев В.Н. Уголовная ответственность за присвоение вверенного имущества. Автореф. дисс. … канд. юрид наук. М., 1996. С. 20, 21.

2 Тенчов Э.С. Охрана собственности — институт уголовного права: социальная обусловленность, структура, функционирование. Дисс. … д-ра юрид. наук. М.:

ВНИИ проблем укрепления законности и правопорядка, 1990. С. 175. 3 Кочои С.М. Указ. соч. С. 114—115.

140