Уголовно-правовые и криминологические аспекты преступлений против собственности. Монография

подобные действия невозможно наступление уголовной ответственности за хищение1.

На наш взгляд, такого рода случаи не меняют правила о невозможности похищения собственного имущества, поскольку изъятие такового собственником в рассматриваемых случаях является лишь приготовлением к завладению материальными средствами, призванными возместить якобы причиненный мнимый ущерб. Следовательно, в качестве предмета хищения здесь выступает все же не свое имущество, изымаемое собственником, а имущество другого лица, изымаемое под видом компенсации, т.е. опять-таки не собственное, а чужое имущество. Свое же имущество служит лишь для создания видимости законности выплаты компенсации. Поэтому, как правильно пишет Б.С. Никифоров, «если субъект, сдавший имущество на хранение другому лицу, затем тайно похищает это имущество или получает его посредством обмана, чтобы предъявить к хранителю претензию о возмещении причиненного собственнику «ущерба», он должен быть привлечен к уголовной ответственности за приготовление к мошенничеству»2. В этом случае посягательство имеет своим предметом не имущество, принадлежащее виновному, а имущество, принадлежащее бывшему хранителю, иными словами, речь в этом случае идет опять-таки о чужом имуществе.

Сегодня на возможности совершения хищения собственником похищаемого имущества настаивают лишь Н.М. Кропачев и И.И. Николаева, опираясь на отстаиваемый ими принцип равной правовой защиты всех форм собственности, включающий в себя, по их мнению, и необходимость защиты имущественных прав титульных владельцев (несобственников) против посягательств на их правомочия со стороны кого бы то ни было (в том числе и со стороны собственника)3. В действительности права несобственников имущества защищены от хищений, осуществляемых третьими лицами, точно так же, как и права собственников. Во всяком случае, акты изъятия имущества, совершаемые несобственниками у титульных владельцев этого имущества, квалифицируются точно так же, как если бы это изъятие было осуществлено у собственника.

Фактическое пользование и распоряжение похищенным имуществом лежит за пределами состава хищения и дополнительной квалификации не требует.

1 Пинаев А.А. Уголовно-правовая борьба с хищениями. Харьков, 1975. С. 51; Тишкевич И.С. Уголовно-правовая охрана личной собственности граждан.

Минск, 1988. С. 9.

2 Никифоров Б.С. Уголовно-правовая охрана личной собственности в СССР. М.,

1954. Ñ. 38.

3 Кропачев Н.М., Николаева И.И. Уголовно-правовая защита имущественных прав несобственника // Вестник СПбГУ. 1997. Сер. 6. Вып. 3 (¹ 20). С. 130—136.

211

Анализ судебно-следственной практики квалификации хищений показывает, что наиболее простым вариантом для квалификации хищения является так называемый «субъективный критерий отграничения»1. Например, удобным вариантом отграничения кражи от иных хищений для правоприменителя является тот, когда виновный полагает, что действует тайно, и его действия никто не видит. К такого рода преступлениям относятся, как свидетельствуют материалы уголовных дел, чаще всего квартирные кражи, кражи имущества из помещений и иных хранилищ.

Более сложным следует считать вариант квалификации по объективному признаку, когда виновный полагает, что действует тайно, но имеются свидетели его действий, которые не понимают, что совершается кража, полагая, что виновный взял собственное имущество. Изучение правоприменительной практики показывает: к такого рода кражам относятся в основном кражи багажа на вокзалах, сумок, портфелей, других предметов в общественных местах. При квалификации указанных деяний нередко допускаются ошибки, поскольку объективно преступник действовал открыто, и с точ- ки зрения объективного критерия его действия подпадают скорее под определение грабежа, чем кражи. Нельзя забывать о том, что при определении тайности действий виновного основным является не объективный, а субъективный критерий — осознание виновным того, что он действует тайно. Именно по этому критерию в рассматриваемой ситуации следует отличать, например, кражу от грабежа.

Наконец, к наиболее сложным для квалификации относится третий вариант, когда виновный полагает, что действует тайно, но есть свидетели его действий, понимающие, что совершается хищение, по каким-либо причинам не обнаруживающие своего присутствия.

Уголовно-правовая оценка кражи включает в себя и дифференциацию ее ответственности, устанавливаемую самим законодателем. Очередные шаги в этом направлении были сделаны Федеральными законами от 31 октября 2002 г. ¹ 133 «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации, Уголов- но-процессуальный кодекс российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» и от 8 декабря 2003 г. ¹ 162-ФЗ. В связи с их принятиями претерпела существенные изменения ст. 158 УК, а также ст. 7.27 Кодекса РФ об административных правонарушениях.

1 Исаева Л.М. Классификация и особенности квалификации видов мошенниче-

ства, совершаемого с использованием сети Интернет // Юридический косультант. М., 2005. ¹ 1. С. 34; Святенюк Н. Дифференциация ответственности за кражу // Уголовное право. М., 2003. ¹ 2. С. 68—70; Севрюков А.П. Указ. соч.

Ñ. 69; è äð.

212

Произошедшие изменения в уголовном и административном законодательстве требует научного осмысления. Тем более что и ранее по ряду вопросов, связанных с применением отдельных положений закона, не было единства мнений как среди ученых правоведов, так и юристов-практиков.

Представляется, что главной особенностью внесенных в административное и уголовное законодательство изменений, направленных на борьбу с кражами, является то, что законодатель опять понизил стоимостный порог, с которого тайное хищение чужого имущества, независимо от его принадлежности (частному лицу, государству, муниципалитету), признается преступлением. Таким порогом является один минимальный размер оплаты труда (МРОТ), устанавливаемый законодательством Российской Федерации, который может меняться исходя из социально-экономических факторов государства. Теперь тайное хищение чужого имущества, если стоимость похищенного превышает один МРОТ, признается преступлением. Тем самым законодатель дал качественную характеристику общественной опасности такой кражи, обозначил ее характер.

В связи с этим закономерно возникает вопрос: «Не превращает ли редакция диспозиции ст. 7.27 КоАП автоматически тайное хищение чужого имущества, стоимость которого не превышает один МРОТ при наличии признаков, предусмотренных ч. 2, 3 или 4 ст. 158 УК, в преступление?». На наш взгляд, никакое из обстоятельств, указанных в ст. 158 УК (естественно, за исключением п. «в» ч. 2 и п. «б» ч. 4 этой статьи), взятых все вместе или каждое в отдельности, не может возвести оконченное тайное хищение чужого имущества в ранг преступления, если стоимость похищенного (причиненного положительного материального ущерба) не превышает один МРОТ. Подобную точку зрения отстаивал и Б.В. Волженкин1. Однако после принятия вышеупомянутого Федерального закона ¹ 133 Б.В. Волженкин изменил свою позицию, считая, что критерий в один МРОТ используется только при разграничении административного правонарушения — мелкого хищения и так называемых простых краж. Если же кража чужого имущества совершена при квалифицирующих обстоятельствах (ч. 2—4 ст. 158 УК), содеянное признается преступлением, даже если стоимость похищенного имущества была менее одного МРОТ, и в этой ситуации квалифицирующие признаки кражи уже нельзя считать квалифицирующими, поскольку они уже приобретают значение признаков основного состава преступления2. Думается, что обстоятельства, выступающие в качестве квалифицирующих и особо квалифици-

1 Волженкин Б.В. Мелкое хищение чужого имущества // Уголовное право. 2002. ¹ 4. С. 9.

2 Òàì æå. Ñ. 11.

213

рующих признаков кражи, не могут одновременно являться признаками основного состава этого же преступления.

Широко распространенные в настоящее время мошеннические действия также нуждаются во внимательной уголовно-правовой оценке, например, получение путем обмана услуг или работ, уклонение от исполнения обязательств имущественного характера, от передачи должного мошенничеством не является, поскольку не связаны ни с хищением чужого имущества, ни с приобретением абсолютных прав на чужое имущество. В соответствующих случаях подобные действия могут рассматриваться как причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием и квалифицироваться по ст. 165 УК РФ.

Мошенничество путем злоупотребления доверием будет тогда, когда виновный использует для хищения имущества доверительные отношения с владельцем имущества. Например, использует реквизиты доверенной ему платежной банковской карты для покупок товара в магазинах.

Основной проблемой при квалификации таких преступлений, как мошенничество, является установление прямого умысла, так как необходимым условием наличия состава преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ, является наличие умысла на совершение хищения как в момент завладения чужим имуществом, так и при фактическом распоряжении им.

Особенно трудно выявить наличие преступного умысла при совершении мошенничества с использованием юридических лиц. Для этого обычно проводится анализ финансово-хозяйственной деятельности юридического лица, результаты которого позволяют сделать вывод о наличии субъективной стороны и состава рассматриваемого преступления в целом.

Нередко мошенничество неразрывно связано с иными преступными деяниями, что, как правило, требует квалификации действий виновного по совокупности. Например, в последнее время в связи с развитием в России глобальных компьютерных сетей появилась возможность получения идентификационных данных карт при помощи несанкционированного доступа в указанные сети (например, через сеть Интернет). В этом случае действия виновного должны квалифицироваться по совокупности ст. 159 (мошенничество) и ст. 272 (неправомерный доступ к компьютерной информации) УК РФ.

Другим примером мошеннических действий может служить создание по подложным документам лжепредприятия и вступление на договорной основе в платежную систему. Это облегчает авторизацию поддельных карт, реквизиты которых могут быть получены самыми разными способами (при помощи несанкционированного доступа в сети и др.). Перечисленные на счет лжепредприятия с этих карт денежные средства в последующем по платежному пору-

214

чению перечисляются на счета других предприятии, также созданных по подложным документам, а затем изымаются. В данном слу- чае в действиях виновных лиц содержатся признаки не только мошенничества, но и лжепредпринимательства (ст. 173 УК РФ).

Интересно, что лжепредпринимательство, являющееся способом совершения мошенничества, ответственность за которое установлена ч. 1 ст. 159 УК РФ, квалифицируется по совокупности преступлений по ч. 1 ст. 159 и по ст. 173 УК РФ, что обусловлено правилом квалификации преступлений при конкуренции части и целого, согласно которому санкция более полной нормы не должна быть менее строгой по сравнению с санкцией менее полной нормы (санкция ст. 173 УК РФ строже санкции ч. 1 ст. 159 УК РФ)1. При этом необходимо учитывать, что обман при лжепредпринимательстве (например, в отличие от мошенничества) конкретизирован. Поэтому если лжеорганизация обманным путем осуществляет незаконное полу- чение имущества или права на имущество, то налицо совокупность преступлений — мошенничество и лжепредпринимательство.

Как справедливо отмечают некоторые ученые, обман при лжепредпринимательстве (ст. 173 УК РФ) всегда основывается на правомерном юридическом факте — действии соответствующего органа государства по регистрации субъектов предпринимательской или банковской деятельности. Поэтому если предприятие существует фактически, а не юридически, то состав ст. 173 УК РФ отсутствует, а создание лжефирмы в таком случае — способ мошенничества, и действия виновных должны квалифицироваться только как мошенничество. При этом если лжепредпринимательство совершается в целях хищения чужого имущества или приобретения права на чу- жое имущество, оно представляет собой способ совершения мошенничества и квалифицируется только по ч. 2 или ч. 3 ст. 159 УК РФ, поскольку согласно правилам квалификации преступление, способ совершения которого, указанный в законе, является самостоятельным преступлением, квалифицируется только по статье УК РФ, наиболее полно охватывающей содеянное (ч. 3 ст. 17 УК РФ). Дополнительная квалификация по статье УК РФ, предусматривающей ответственность за сам способ совершения преступления, в данном случае не требуется2.

Таким образом, основную трудность для правильной квалификации преступного деяния как мошенничества является установление факта наличия прямого умысла и корыстную направленность деяния.

1 Гаухман Л.Д., Максимов С.В. Преступления е сфере экономической деятельности.

М.: Учебно-консультационный центр «ЮрИнфорР». 1998. С. 153, 154.

2 Скорилкина Н., Дадонов С., Анненков А. Разграничение лжепредпринимательства и мошенничества // Законность. 2000. ¹ 10. С. 4, 5.

215

При разграничении разбоя и насильственного грабежа различие между ними определяется, прежде всего, характером примененного к потерпевшему насилия. Разбой, согласно закону, представляет собой нападение, совершенное с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, а насильственный грабеж предполагает неопасное для жизни или здоровья воздействие на потерпевшего. Различие следует проводить и по моменту окончания этих преступлений. Если разбой считается оконченным с момента нападения, то для оконченного грабежа необходимо, чтобы виновный завладел чужим имуществом.

Кроме того, при разграничении разбоя и грабежа следует учи- тывать способ действий виновного. Насилие с целью завладения чужим имуществом, соединенное с применением оружия или других предметов, используемых в качестве оружия, должно рассматриваться как разбой, независимо от характера наступивших последствий.

Причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего при разбое предполагает, что собственнику, другому владельцу или иным лицам с целью завладения имуществом или для его удержания в момент нападения или сразу же после него причиняется вред здоровью, пределом которого являются признаки, обозначенные в ч. 1 ст. 111 УК. Такой вред не требует дополнительной квалификации за его нанесение. Причинение менее тяжкого вреда здоровью квалифицируется по п. «в» ч. 2 ст. 163 УК. Причинение смерти при разбое квалифицируется по совокупности — п. «в» ч. 3 ст. 162 и ч. 4 ст. 111 УК.

Конструирование понятия состава разбоя по типу преступления с усеченным составом привело к тому, что оказались искусственно сужены рамки соучастия в разбое. Это особенно заметно на фоне того, что применительно к другим формам хищения такой проблемы не существует. Выходит, что вместо усиления уголовно-право- вой охраны отношений собственности и личности получилось ее ослабление и неоднозначное отношение к границам прикосновенности к преступлению.

Но, во-первых, обмен соучастия в преступлении на прикосновенность к преступлению неравноценен, поскольку умышленное совместное участие нескольких лиц в совершении умышленного преступления — более опасная деятельность. Во-вторых, такой обмен нередко просто невозможен ввиду ненаступления уголовной ответственности за прикосновенность к преступлению. Например, уголовная ответственность за заранее не обещанное укрывательство преступных деяний наступает лишь в случае сокрытия особо тяжких преступлении (ст. 316 УК). К числу таковых относятся лишь квалифицированные виды разбоя, да и то не все, а лишь указанные

216

в ч. 3 и 4 ст. 162 УК РФ. Для соучастия же в разбое подобных преград нет.

Одной из приоритетных задач государства является защита его национального и культурного достояния от любых корыстных посягательств независимо от их вида.

Статья 164 УК РФ предусматривает уголовную ответственность только за хищение предметов, имеющих особую ценность. Проанализировав статистические данные, можно сделать вывод о том, что за период с 1994 по 2003 год в России в среднем зарегистрировано 92 преступления, предусмотренного данной статьей, при этом выявлено в среднем 76 лиц, совершивших указанное преступление1. За тот же промежуток времени в России зарегистрировано в среднем 3028 случаев хищения культурных ценностей (квалифицируемых по ст. 158—162, 164 УК) и выявлено 1377 лиц, совершивших эти хищения2. Только в 2002 г. на территории Российской Федерации было зарегистрировано 1687 посягательств на предметы искусства3, а в 2003 г. — 1 758. Это на 4,2% больше, чем в 2002 году4.

Учитывая эти данные, можно составить процентное соотношение между ними. Таким образом, среднее количество зарегистрированных за указанные годы преступлений, предусмотренных ст. 164 УК РФ, составляет 3,5% от всех хищений культурных ценностей. Выявлено около 6% лиц их совершивших.

Произведение искусства или любой другой предмет, представляющий особую ценность, может перейти от собственника к другому лицу и путем кражи, и путем мошенничества, и путем грабежа, разбоя и вымогательства. Выделяя хищение предметов, имеющих особую ценность, в Уголовном кодексе как самостоятельное преступление, законодатель установил ответственность за него независимо от способа совершения деяния. В результате создания подобной конструкции нормы за рамками состава преступления остаются некоторые характерные для того или иного способа совершения преступления признаки, существенно повышающие степень его общественной опасности. При этом Уголовный кодекс допускает ситуации, когда за хищение «простого» имущества устанавливается более строгое наказание, чем за совершение того же деяния в отношении культурных ценностей. Так, грабеж чужого имущества, совершенный в крупном размере (ч. 3 ст. 161 УК РФ), наказывается

1 Власть: криминологические и правовые проблемы. М., 2000. С. 371; Преступность, статистика, закон. М., 1997.

2 Преступные посягательства на культурные ценности в России: Стат. сб. (1995— 1999 гг.). М., 2000. С. 7, 23; Преступные посягательства на культурные ценности в России: Стат. сб. (1992—1996 гг.). М., 1997. С. 11, 27.

3 Преступные посягательства на культурные ценности в России: Стат. сб. (1998— 2003). М.: ГИЦ МВД России, 2004. С. 8.

4 Òàì æå. Ñ. 9.

217

лишением свободы от 6 до 12 лет с конфискацией имущества. В то же время открытое хищение предметов, имеющих особую ценность, независимо от размера стоимости похищенного подлежит по ч. 1 ст. 164 УК РФ наказанию в виде лишения свободы от 6 до 10 лет

ñконфискацией имущества или без таковой. Если за хищение «обычного» имущества, совершенное путем разбоя, с незаконным проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище, а также с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, в соответствии с п. «в» и «г» ч. 2 ст. 162 УК РФ законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок от 7 до 12 лет, то за это же деяние, совершенное в отношении культурных ценностей, согласно ч. 1 ст. 164 УК РФ — от 6 до 10 лет.

Указанные обстоятельства убеждают в целесообразности исклю- чения из УК РФ ст. 164 и дополнения ч. 4 ст. 158, ч. 3 ст. 159, ст. 160—162 УК РФ квалифицирующим признаком, предусматривающим более суровое наказание за совершение деяний в отношении культурных ценностей.

Кроме того, остается непонятной логика законодателя относительно оставления им без внимания возможности квалифицировать вымогательство культурных ценностей по ст. 164 УК. Между тем специальными составами хищений (ст. 221, 226, 229 УК) предусматривается совершение как хищения, так и вымогательства имущества.

Âделе законности уголовно-правовой оценки ст. 164 УК РФ является спорным вопрос о том, на какой стадии умышленной преступной деятельности следует считать хищение оконченным, если оно совершено путем разбойного нападения: на этапе нападения

ñцелью его хищения или в момент незаконного завладения им. Сторонники первого варианта уголовно-правовой оценки ут-

верждают, что при совершении рассматриваемого хищения путем разбойного нападения преступление окончено в момент завладения похищенным имуществом, т.е. как и при краже, грабеже, мошенничестве и т.п.1 Они ссылаются на то, что в примечании 1 к ст. 158 УК сказано, что под хищением понимается совершенное с корыстной целью противоправное безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причи- нившее ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества. Следовательно, для квалификации по ст. 164 УК необходимо нали- чие ущерба, причиненного завладением имущества. Приверженцы другого варианта квалификации считают, что данное преступление окончено в момент нападения, независимо от того, смог ли виновный изъять предметы, имеющие особую ценность, так как состав

1 Уголовное право России. Особенная часть / Под ред. А.Н. Игнатова, Ю.А. Красикова. М., 1999. С. 212.

218

разбоя является формальным1. Пленум Верховного Суда РСФСР в п. 16 своего постановления от 22 марта 1966 г. «О судебной практике по делам о грабеже и разбое» разъяснял: «…грабеж признается оконченным с момента завладения имуществом, а разбой — с момента нападения с целью завладения имуществом, соединенного

ñнасилием, опасным для жизни и здоровья потерпевшего, или с угрозой применения такого насилия»2. Действительно, высокая степень общественной опасности разбоя, наличие дополнительного объекта, в качестве которого выступает здоровье человека, не позволяют оформить его состав как материальный. Поэтому данное преступление в любом случае необходимо признавать оконченным

ñмомента, указанного в названном выше разъяснении Пленума Верховного Суда РСФСР.

Âдиспозиции ст. 164 УК говорится о хищении предметов или документов, имеющих особую ценность, значит, речь идет также о разбое, поскольку разбой считается хищением на законодательном уровне (п. 4 примечания к ст. 158 УК). Данный пункт гласит, что «лицом, ранее судимым за хищение либо вымогательство в статьях настоящей главы, а также в других статьях настоящего Кодекса, признается лицо, имеющее судимость за одно или несколько преступлений, предусмотренных ст. 158—164, 209, 221, 226 и 229 настоящего Кодекса».

Âданном случае, как считает ряд ученых, законодатель условно отнес разбой к одной из разновидностей хищений, так как реально разбой нельзя считать хищением, поскольку им, в соответствии со ст. 162 УК, считается лишь «нападение в целях хищения», а нали- чия завладения имуществом для квалификации по данной статье не требуется3. Однако можно предположить, что законодатель, употребляя формулировку «хищение предметов или документов» в ст. 164 УК, с той же долей условности допускал «хищение путем разбоя» без завладения имуществом. С этой точки зрения совершение преступления, предусмотренного ст. 164 УК, путем разбойного нападения можно считать оконченным с момента такого нападения (с момента угрозы применения насилия).

1 Уголовное право. Особенная часть: Учебник для вузов. М., 1997. С. 238.

2 Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. М., 1997. С. 352.

3 Сабитов Т.Р. Вопросы совершенствования российского уголовного законодательства, касающегося охраны культурных ценностей // Вестник Челябинского государственного университета. Серия 9. Право. ¹ 1, 2001. С. 73—79; Он же. Охрана культурных ценностей: уголовно-правовой и криминологический аспекты. Дисс. … канд. юрид. наук. Челябинск: Челяб. гос. ун-т, 2002.

219