Судебные речи советских адвокатов

УДК 343.139.2(470) ББК 67.411 С 89

Судебные речи советских адвокатов. М.: Изд-во СГУ, 2010. 225 с.

ISBN 978-5-8323-0669-8

Сборник содержит судебные речи адвокатов Ленинградской городской и областной коллегий адвокатов по делам, представляющим интерес общества. Адвокаты в своих выступлениях, не ограничиваясь раскрытием фабулы дел, вскрывают условия, способствующие совершению преступлений, и высказываются о путях и средствах устранения этих условий в дальнейшем.

В настоящем сборнике речей советских адвокатов имеются весьма поучительные примеры, показывающие, какое большое значение для исхода дела может иметь критический анализ, проведенный защитником. Такой анализ экспертных исследований позволил защитникам выдвинуть обоснованную просьбу об оправдании подсудимых (дело Фокина, дело Осинова, дело Курдина). Примером активной защиты, основанной на анализе заключения эксперта и свидетельских показаний, является речь по делу Васильева.

Необычайность и острота ситуаций ряда освещаемых оратором дел, возбуждая внимание, усиливают воспитательное воздействие судебной речи.

Книга удачно сконструирована – краткое описание фабулы дела, предъявленное обвинение и результат рассмотрения в судебных инстанциях. Затем в полном объеме приводится речь адвоката.

Книга предназначена для адвокатов, их помощников и стажеров, прокуроров, судей, студентов высших учебных заведений, ученых и других практических работников.

При составлении сборника использована книга «Судебные речи советских адвокатов» / Сост. М.М. Выдря, Я.С. Киселев, Г.М. Шафир. М., 1960.

УДК 343.139.2(470) ББК 67.411

Речь члена Ленинградской городской коллегии адвокатов М.С. Драбкина по делу Елисеева

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДЕЛА

Пятнадцатилетний ученик средней школы Елисеев1, подстрекаемый совершавшим уже ранее кражи Ковалевым, вместе с ним похитил из государственного магазина 16 бутылок водки.

Кроме того, Елисеев изготовил самодельный нож типа охотничьего, который был признан экспертом относящимся к категории запрещенного холодного оружия.

За указанные преступления Елисеев и Ковалев были привлечены, к уголовной ответственности, причем Елисееву было предъявлено обвинение по ст. 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества» и ч. 4 ст. 182 Уголовного кодекса РСФСР за изготовление запрещенного холодного оружия.

Народный суд не согласился полностью с доводами адвоката, доказывавшего необходимость применения к Елисееву условного осуждения, и ограничился лишь назначением ему наказания в значительно смягченных размерах.

Судебная коллегия по уголовным делам Ленинградского городского суда согласилась с доводами кассационной жалобы и приговор народного суда в отношении Елисеева изменила, определив: назначенное ему лишение свободы, сроком на 2 года считать условным.

1Фамилии обвиняемых во всех речах изменены.

4

Товарищи судьи!

Внашей стране справедливо принято называть писателей инженерами человеческих душ. Мне кажется, что с не меньшим правом следовало бы назвать инженерами человеческих душ и вас, советских судей.

Какие только люди не проходят перед вами! Какие только конфликты вам не приходится разрешать! Ведь каждый человек, стоящий перед судом, будь он подсудимым или ответчиком по гражданскому делу, приходит в суд своим особым и, как правило, неповторимым путем, обусловленным сложнейшим переплетением самых разнообразных обстоятельств

вего личной жизни и в его отношениях с окружающими его людьми.

И кем, как не подлинными инженерами человеческих душ, надо вам быть, чтобы в течение непродолжительного общения со стоящими перед вами людьми суметь проникнуть в души этих людей, разглядеть и постигнуть их истинный характер, моральный облик и вынести свое безошибочное суждение.

Сегодня, товарищи судьи, перед вами стоит в качестве подсудимого пятнадцатилетний подросток, ученик средней школы Елисеев, обвиняемый в изготовлении самодельного ножа и в похищении совместно с другим подсудимым – Ковалевым 16 бутылок водки из государственного магазина.

Пятнадцатилетний подросток – это необычный и редкий

всоветском суде подсудимый. И это обстоятельство обязывает вас, товарищи судьи, с максимально возможной глубиной особо пристально вглядеться в душу этого подростка, чтобы уяснить себе с исчерпывающей полнотой те причины, которые толкнули его на преступление и привели на скамью подсудимых.

Вделе имеется выданный школой документ, характеризующий Елисеева. Хорошая характеристика, очень даже хорошая! Но ведь люди распознаются и расцениваются не на основании характеристики, а на основании их поведения в

5

быту, на производстве, в школе, на основании их отношения к самим себе и к окружающим. А еще лучше люди распознаются по их поведению в то время, когда условия, обстоятельства подвергают их тяжелым испытаниям, таким испытаниям, когда на карту ставится вся их дальнейшая судьба, а может быть, даже и самое дорогое для них – жизнь.

Подвергшись таким испытаниям, одни блестяще их выдерживают, проявляя при этом самые лучшие черты человеческого характера – сознание своего долга, честность, храбрость, стойкость, преданность товарищам. Другие же (к счастью, у нас такие встречаются все реже) этих испытаний не выдерживают и проявляют самые низкие черты человеческого характера – трусость, подлость, предательство.

Как вы знаете из материалов дела, Елисееву в ноябре прошлого года пришлось выдержать одно за другим два испытания. Четвертого ноября его встретил подсудимый Ковалев и завел с ним разговор о вечеринке, которую их товарищи собираются устроить 7 ноября. Ковалеву очень хотелось попасть на эту вечеринку, но у него, увы, не было денег, чтобы внести свой паевой взнос. И он поведал Елисееву, что хочет внести свой пай натурой – вином, для чего решил украсть из облюбованного им уже магазина некоторое количество бутылок водки. И тут же Ковалев попросил Елисеева помочь ему в этой краже.

Просьба Ковалева застала Елисеева врасплох. Водку он еще вообще не пьет, да она и не нужна ему, так как быть на вечеринке он не собирался. Но трудно отказать товарищу в просьбе, если от этого зависит – быть или не быть ему на вечеринке.

Конечно, если бы в этот момент Елисеев уже знал, что для Ковалева кража – дело привычное, что он этим занимается не впервые, то он, безусловно, отверг бы подобную просьбу и не стоял бы сегодня перед вами в качестве подсудимого. Но он этого, к сожалению, не знал и не нашел в себе мужества отка-

6

зать товарищу в просьбе. А когда они совершили кражу и Ковалев отпустил на долю совращенного им Елисеева несколько бутылок водки, то Елисеев ими не воспользовался и отдал их своим товарищам.

Да, не выдержал этого первого испытания моральных устоев Елисеев – он пошел на преступление из-за неправильно, глубоко ошибочно понятого им чувства товарищества. Однако нельзя не признать, что он при этом не преследовал никаких корыстных целей и не стремился извлечь из кражи какие-либо материальные выгоды.

Но вот, едва миновали Октябрьские праздники, на Елисеева обрушивается второе, еще более сильное испытание его честности и порядочности. В школе, где он учится, стало известно, что за участие в этой краже привлечен к уголовной ответственности ученик Дельников, который полностью признался в совершении кражи совместно с Ковалевым.

Признание ни в чем не повинного Дельникова произвело на Елисеева потрясающее впечатление. Пятнадцатилетний Елисеев, никогда до того не совершавший преступлений, тщетно напрягал свой мозг, стараясь понять, как можно признаться в совершении преступления, которого в действительности не совершал.

Не приходило Елисееву в голову, да и не могло прийти, что превращение Дельникова в обвиняемого было вызвано буквально анекдотической причиной. Когда следователь допрашивал истинного вора и организатора кражи – Ковалева, тот, называя своего соучастника, перепутал имя и вместо «Евсей» сказал «Емеля». А так как фамилии Елисеева Ковалев не знал, а знал только, что он учится в школе № 1, то «проницательному» следователю этих данных оказалось вполне достаточно и он устремился в школу на розыски этого самого Емели.

Розыски эти сразу же увенчались полным успехом. На беду Дельникова его в свое время прозвали в школе «Емелей», и эта ребяческая шутка стала для него роковой, превратила

7

его в разыскиваемого соучастника кражи. И когда ни в чем не повинный напуганный вызовом в милицию пятнадцатилетний Дельников предстал перед этим «всезнающим» следователем, тот безапелляционным тоном дал понять, что ему все уже известно, а потому он «по-отечески» рекомендует Дельникову сразу же признаться, ибо признанием он, безусловно, смягчит свою участь, возможно, даже получит «условно», а если будет запираться, то получит «срок», и не маленький.

И Дельников признался. Признался в том, чего он не совершал и о чем не имел даже никакого понятия. И не только признался, а даже собственноручно написал показания с подробным изложением всех деталей совершенной им совместно с Ковалевым кражи водки.

Не могу не отметить, товарищи судьи, что вся эта некрасивая история с «признанием» Дельникова произошла, как это ни странно, не в условиях, когда Дельников и следователь находились одни, с глазу на глаз, а как это сложилось в нашей практике, в присутствии школьного воспитателя, специально вызванного для участия в допросе несовершеннолетнего. И надо удивляться, как этот школьный воспитатель не сумел почуять неправду в «признании» Дельникова, нисколько не усомнился в правдивости его показаний и спокойно, с сознанием честно выполненного государственного долга скрепил своей подписью протокол допроса Дельникова.

Ничего этого Елисеев не знал, и перед ним возникла дилемма, способная поставить в тупик даже умудренного жизненным опытом взрослого человека, а не только пятнадцатилетнего подростка. Мучительная, тяжелая дилемма: либо пойти признаться и освободить от предстоящего наказания невиновного человека – товарища по школьному коллективу, а самому понести заслуженное наказание, либо промолчать и ценою осуждения невиновного избежать наказания и продолжать оставаться в глазах окружающих честным, добропорядочным юношей.

8

Как ни соблазнительна была перспектива избежать наказания, честность и чистая совесть взяли верх, и Елисеев избрал тяжелый, но правильный путь, путь добровольного признания и раскаяния. Он пришел к своему классному руководителю Мерецкой, рассказал ей всю правду и попросил пойти вместе с ним в милицию. Хотя явка Елисеева с повинной была для следователя полнейшей неожиданностью, однако он вскоре же убедился, что это не мистификация, а самая чистейшая правда, мужественный поступок переживающего глубокую душевную травму подростка. И он дал делу о краже водки новое, правильное направление, устранив из него Дельникова и заменив его Елисеевым.

Товарищи судьи! На этом, собственно говоря, с обвинением Елисеева в совместном с Ковалевым похищении водки можно бы закончить. Детали этого эпизода нам хорошо известны и никаких неясностей и сомнений не вызывают. Квалификация его также совершенно правильна, и оспаривать ее я не имею никаких оснований.

Разрешите перейти ко второму предъявленному Елисееву обвинению, к изготовлению самодельного ножа. Как мы знаем из материалов дела, эксперт дал заключение, что этот самодельный нож, несмотря на незначительные размеры его, должен быть отнесен к категории запрещенных к изготовлению и хранению охотничьих ножей малого формата.

Я не собираюсь вступать в спор с экспертом по поводу правильности подобного заключения. Но я не могу и не имею права пройти мимо обстоятельств изготовления Елисеевым этого ножа, его собственных показаний по данному вопросу и, наконец, обстоятельств, при которых он был у него изъят».

Нам известно, что Елисеев очень увлекался техникой, делал прекрасные модели кораблей, за что был даже награжден почетной грамотой, которую я вам уже представлял для обозрения. Мы знаем также, что его увлекали охота и туристские походы и что это лето он собирался провести в деревне, на

9

родине своей матери. И когда следователь спросил Елисеева – для чего он сделал этот нож, Елисеев чистосердечно ответил, что нож этот будет ему нужен в деревне на охоте и в походах. А кроме того, как он сказал, его очень интересовало – сможет ли он самостоятельно, собственными силами и руками изготовить подобный нож.

Товарищи судьи! Незнанием закона, как известно, оправдываться нельзя. Я не собираюсь оспаривать это положение нашего уголовного закона, но должен сказать, что действительное, точно установленное незнание обвиняемым запрещенности и уголовной наказуемости своих действий должно, безусловно, служить для него смягчающим обстоятельством. Елисеев действительно не знал, что изготовление и хранение подобных ножей является уголовно наказуемым деянием. Он так и показал следователю на допросе. Более того, если бы он знал это, разве он принес бы этот нож в школу с единственной целью – показать его своему преподавателю и выслушать оценку о его способностях, умении и искусстве, ибо, как мы уже сами убедились, нож он действительно сделал хорошо.

А как оцепил преподаватель его искусство? Он оценил его чрезвычайно придирчиво: он моментально отобрал от него нож, а затем передал его следователю. В итоге Елисеев вместо ожидаемой похвалы получил дополнительное обвинение по ч. 4 ст. 182 Уголовного кодекса РСФСР.

Вот по сути все, что я считал необходимым сказать по этому эпизоду обвинения. Теперь перейду к вопросу о мере наказания.

Товарищи судьи! Вопрос о мере наказания тесно, органически связан с личностью подсудимого, с мотивами совершения преступления. О мотивах я вам сказал уже достаточно подробно. Остается сказать несколько слов о личности Елисеева.

Елисеев родился и вырос в хорошей трудовой советской семье. Он рано остался без отца, который погиб на фронте, защищая Родину. На руках его матери-вдовы осталось трое

10